Сдавайся

10 июня 2012 года. Грант-при Канады, Монреаль. Трасса: Монреаль.

Седьмая гонка сезона. Награждение.

Ликующие вопли толпы постепенно стихали, уступая место гудящему в ушах адреналиновому звону. Подиум, ярко освещенный прожекторами и залитый липким шампанским, пустел. Дин, с медалью победителя, тяжело свисающей на шее, сделал последний глоток из бутылки и, ухмыльнувшись, отшвырнул пустую стекляшку в сторону. Его взгляд упал на Кастиэля, который спокойно стоял на ступеньке ниже, с серебром в руках. — Эй, Милтон, — голос Дина был слегка хриплым от криков и шампанского. Он спрыгнул вниз, слегка пошатнувшись, и встал рядом. Запах алкоголя, пота и бензина витал между ними. — Спасибо. Кастиэль повернул к нему голову, брови слегка поползли вверх. Его лицо, обычно невыразительное, все еще было спокойным, но в глазах читалось удивление. — За что? — За детали. Я установил их перед первой квалей, — Дин хлопнул его по плечу с такой силой, что Кас слегка качнулся. Ухмылка на лице Винчестера стала шире. — Машина гнала как бешеная с самого старта. Понимание мелькнуло в синих глазах Кастиэля. Он медленно кивнул, уголки его губ дрогнули в легкой, едва уловимой улыбке. — Всегда пожалуйста. — пауза. Он пристально, почти изучающе, посмотрел на Дина. — Ты… сам установил их? — Ну да, — Дин фыркнул, вытирая тыльной стороной ладони капли шампанского с подбородка. — Люблю копаться в железе. Ночью и в тишине все понятнее, чем на этой… — он махнул рукой, указывая на пустеющую трассу, трибуны, всю эту показушную суету, — цирковой арене. Кастиэль снова кивнул, и на этот раз в его взгляде появилось нечто новое и не совсем понятное Дину. Милтон как будто что-то понял, что-то сложил в своей голове. Они молча спустились с подиума, ступая по липкому от алкоголя полу. Гул толпы окончательно сменился техническим звуком моторов и криками механиков. Они шли в сторону боксов, по холодному бетону пит-лейна. — У тебя рейс завтра? — негромко спросил Дин, глядя прямо перед собой. — Да, в семь, — подтвердил Кастиэль. — У меня в восемь, — сказал Дин. — Я город ещё не видел, но помню, раньше после гран-при тут всегда было весело… может, прогуляемся? Кастиэль на секунду задумался, глядя на темнеющее над ангарами, небо, усыпанное первыми звёздами. Потом встретился взглядом с Дином. В его глазах читалось не недоверие, а скорее удивление. — Прогулка? — переспросил он, как будто проверяя, правильно ли расслышал. — Ага, — Дин пожал плечами. — Походим, посмотрим на вечерний город. Я знаю где готовят лучшие бургеры в Монреале. — Мы же… враги, — произнёс Кас, и в его голосе не было вызова, лишь констатация того образа, в который они были заключены. — Да ладно тебе, — Дин закатил глаза с преувеличенным раздражением. — Максимум соперники и то только на трассе. За её пределами мы можем делать что хотим или у тебя в контракте пункт есть: «не гулять с Винчестером даже под страхом смертной казни?» — Зачем тебе это? — спросил Кас, и это был не отказ, а попытка понять. Кастиэль явно прощупывал почву, пытаясь найти подвох. — Я просто пригласил тебя на прогулку, Кастиэль, а ты реагируешь так, будто я предлагаю тебе сделку с дьяволом, — Дин фыркнул. — Расслабься, это не попытка что-нибудь нарыть, просто… одному скучно, вот и все. Именно в этот момент, на повороте к боксам на них налетела волна людей. Вспышки фотоаппаратов ударили в лицо, ослепляя после полумрака пит-лейна. Микрофоны на длинных жердях, как копья, тыкались им в лица, под нос, к губам. Десяток журналистов, карауливших звёзд у выхода, обрушили на них лавину вопросов, перекрикивая друг друга, заглушая гул моторов. «Дин! Поздравляем с победой! Как вам удалось так быстро восстановиться после аварии в Монако?» «Кастиэль! Вторая подряд подиумная гонка! Вы довольны? Говорят, «Икар» сегодня был не в оптимальных настройках!» «Винчестер! Правда ли, что вы использовали нестандартные детали в подвеске? Слухи ходят!» «Как вы оцениваете инцидент на прошлой гонке сейчас, после финиша?» «Вы двое вместе спустились с подиума! О чём говорили? Это мир после битвы?» Они оказались зажаты в тесный полукруг. Дин инстинктивно нахмурился, отгораживаясь привычной маской недовольства. Кас застыл, его лицо стало гладким и непроницаемым, но в глазах промелькнуло раздражение. Их только что начавшийся разговор был грубо разорван этим вторжением и теперь им предстояло либо прорываться сквозь этот шум, либо давать ответы, которые снова втиснут их в глупые рамки, нарисованные прессой. — Эй, полегче, ребята, — рявкнул Дин, но его голос потонул в общем гаме. Он бросил взгляд на Кастиэля, и мысленно посмеялся глядя на его растеряный вид. — Видишь? Цирк. Как я и говорил. — Ага, бродячий, — Кастиэль почти неуловимо усмехнулся. Затем он выпрямился, сделал шаг вперед, на удивление быстро собравшись. Его голос, тихий, но четкий, прозвучал неожиданно властно: — Я попрошу по одному. Дин слегка отошел в сторону и начал давать короткие, дежурные ответы о победе, о команде, о «великой» работе механиков. Отвечал уклончиво на вопрос о деталях и сухо, без подробностей, на вопрос об инциденте с Бальтазаром. Параллельно краем глаза он видел, как Кастиэль так же спокойно и методично общался с другим кольцом журналистов, отвечая про настройки болида и тактику гонки. Когда поток вопросов начал иссякать, а представители команд уже маячили на горизонте, чтобы забрать своих пилотов на брифинги, Дин кивнул Кастиэлю через головы журналистов. — Значит, в силе? — спросил он коротко, имея в виду их возможную прогулку. Кастиэль встретил его взгляд и едва заметно, но вполне определенно, кивнул. Это точно было не «нет» и Дин не мог нарадоваться такому повороту событий. — Ладно, — Дин повернулся к последнему журналисту. — Всё, ребята, хватит на сегодня, мне еще помыться надо. Он двинулся в сторону красных боксов «Ferrari», а Кастиэль — к белым ангарам «Eden». Они расходились в разные стороны, каждый в свой круг обязанностей и протоколов. Но договоренность, повисшая в прохладном канадском воздухе, осталась. И каждый из них предвкушал будущий вечер.

***

Ночь с 10 июня на 11 июня 2012 года. Канада, Монреаль.

Переодеться удалось быстро. Дин натянул темные джинсы, простую серую футболку, сверху — красную куртку «Феррари» с мелким логотипом на спине. Кепку с козырьком назад довершила образ «фаната команды». Он подошел к трейлеру Кастиэля. Милтон уже стоял готовый — в футболке, черных джинсах и обычной кепке. — Не пойдёт, — Дин покачал головой, — Надень куртку команды. — Что? Зачем? — Кас нахмурился, однако снова зашел в трейлер. — Сегодня ночь Формулы, — громко сказал Дин, — Все будут в куртках, так что надень. — Думаешь, это нам поможет? — Кас вышел из трейлера, натягивая на себя куртку. — От пьяных фанатов на расстоянии десяти метров? Вполне, — хмыкнул Дин, запихивая телефон в карман. Они выскользнули из боксов через служебный выход, минуя смешанную зоны для прессы. Мост Жака Картье, ведущий с острова Нотр-Дам в город, был забит до отказа. Машины практически не двигались, уступая пространство тысячам пешеходов. Воздух гудел от голосов, смеха, музыки из переносных колонок. Это была не пробка, а стихийный карнавал. — Пешком, — констатировал Дин, оценив обстановку. — Так явно быстрее… Они влились в поток. И почти сразу их «маскировка» была подвергнута первой проверке. Группа молодых людей в красно-белых шарфах с надписью «Forza Ferrari!» шла навстречу, громко распевая что-то на итальянском. Один из них, с размалеванным краской лицом, ткнул пальцем в Динову куртку. –Эй, брат! Отличный выбор! Винчестер — безумец! — парень был явно навеселе. Дин лишь ухмыльнулся, сделал вид, что поправляет свою кепку, хотя на самом деле натягивал ее ниже на лицо, и прокричал в ответ, стараясь говорить с легким акцентом: — Безумец! Это точно! Парни одобрительно загудели и прошли мимо, не узнав. — Удивительно, — сухо заметил Кастиэль, когда они отстали. — Работает, — парировал Дин. — Они ждут увидеть нас в окружении охраны в черных машинах с тонировкой, а не спокойно гуляющими после гонки. Чем дальше они углублялись в город, тем сильнее захватывала атмосфера всеобщего безумия. Монреаль после Гран-при был одним большим пабом. На Кресент-стрит и в районе Латинского квартала из каждого открытого окна и двери бара лилась музыка — то рок, то хаус, то традиционный кебекский фолк. Люди сидели на ступеньках, на капотах припаркованных машин, прямо на тротуаре с пластиковыми стаканами в руках. Воздух был густым от запаха жареной пищи, пива и праздника. — Ничего себе, — сказал Кастиэль, впервые за вечер позволив себе удивленно оглядеться. Вокруг был чистый, сконцентрированный хаос. — Всегда одно и то же, — отозвался Дин, но без раздражения. В его голосе слышалось скорее привычное признание. — Фанаты живут гонкой всю неделю, а в воскресение отрываются по полной, чтобы до следующего сезона хватило. — Смотрите-ка! Наши цвета! — вдруг крикнула молодая девушка с синими волосами, указывая на Кастиэля. Она стояла в окружении студентов в бело-синих цветах. — Эй, парень, ты видел, как наш Ангел летел? Второе место! Почти догнал Красного Безумца! Кастиэль на мгновение замер, но Дин тут же вступил в роль. — Безумец-то был быстрее! — задорно парировал он. — А Ангел умнее! — не сдавалась девушка, и ее друзья подхватили: «Ан-гел! Ан-гел!». Кас лишь сдержанно улыбнулся и поднял большой палец вверх, что было воспринято как одобрение и группа взревела еще гремче. Но кричалка стихла сама собой, когда студенты увлеклись спором о лучшей стратегии пит-стопов. — «Наш Ангел», — прошипел Дин, когда они свернули в чуть более тихий переулок, ведущий к Старому порту. — Лучше, чем «Красный Безумец», — парировал Кастиэль, и в его глазах мелькнула искорка. — О, так у тебя есть характер, — Дин фыркнул. — Мы идём куда-то конкретно или просто бродим в толпе? — спросил Кастиэль, лавируя между группой громко поющих квебекцев. — Конкретно, — ответил Дин, уверенно выбирая направление в сторону Литл-Бургоньи. — Я же упоминал лучшую бургерную во всем Монреале, да? Ты проживёшь свою жизнь зря, если никогда в нее не сходишь. Они свернули с главных, залитых неоном и оглушительных улиц в чуть более темные, но не менее оживленные переулки. Через двадцать минут ходьбы, вдали от пьянящего эпицентра праздника, перед ними возникло неприметное с виду заведение с вывеской «Joe Beef». Но неприметность была обманчива: из открытой двери лился теплый свет, запах жареного мяса, чеснока и свежего хлеба, а на тротуаре клубилась нетерпеливая очередь человек из тридцати. — Похоже, ты не соврал, — констатировал Кас, глядя на толпу. — Я никогда не вру, если дело касается бургеров, — парировал Дин. Он на секунду задержался, оценивая обстановку, затем решительно кивнул. — Пошли. Не присоединяясь к очереди, они двинулись вдоль стены, стараясь не привлекать лишнего внимания. Кастиэль следовал за Дином, слегка наклонив голову, чтобы козырек кепки лучше скрывал лицо. У входа, пытаясь сдерживать натиск желающих попасть внутрь, стоял напряженный мужчина в темной рубашке с планшетом в руках. Дин подошел к нему вплотную, так что тот нахмуренно поднял на него взгляд, готовый вежливо, но твердо указать на конец очереди. В этот момент Дин и Кастиэль одновременно, будто по команде, слегка приподняли козырьки своих кепок. Всего на секунду, но этого хватило. Менеджер замер. Его взгляд метнулся от одного слегка знакомого, мелькавшего на экранах ТВ часа три назад, лица к другому. Затем профессиональная маска вернулась на место, но в глазах появилась хитрая искорка. Он что-то быстро пробормотал в рацию, а потом кивнул им, делая едва заметный жест рукой: внутрь. — Готов дать вам столик на двоих, он освободится через пять минут, — тихо, но отчетливо сказал он, уже отворачиваясь от них, чтобы снова заниматься очередью. — Автограф оставите для племянника? Его зовут Лиам. Он фанат Ferrari. — Договорились, — так же тихо кивнул Дин. Их провели внутрь, в оглушительный, теплый и душный хаос, где царил звон бокалов, гул десятков одновременных разговоров и аппетитный треск сковородок из открытой кухни. Они прижались к стене у стойки, наблюдая, как официанты виртуозно лавируют между столиками с задрапированными в белую бумагу тарелками, уставленными культовыми двойными бургерами «Joe Beef» с тягучим сыром, солеными огурцами и золотистым луком. Через обещанные пять минут к ним подскочил молодой официант и жестом пригласил следовать за собой к маленькому столику у дальней стены, который только что освободил веселый дуэт двух студентов. Стол еще не успели толком вытереть, но они уселись, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. Но в этой всеобщей эйфории их заметили не все, а те, кто заметил, ограничились шепотом и показыванием пальцами. — Ну что, Ангел, готов к лучшему в мире бургеру? — сказал Дин, снимая куртку. Кепку он решил оставить на себе. — Не называй меня ангелом, — сказал Кас, впервые за вечер позволяя себе расслабиться по-настоящему. — Я думал тебе приятно. Ты же вроде религиозен. Ну знаешь… Эдем и все дела. — Мой отец религиозен, — Кастиэль закатил глаза, — Даже через чур. Ты знал, что Кастиэль это ангел четверга? — Серьёзно? — Да… я все гадаю почему именно меня назвали так по дурацки. Официант, молодой парень с идеально уложенными волосами и сияющей улыбкой, подошел к их столику. — Добрый вечер, господа. Уже определились с выбором, или дать вам ещё немного времени? — Ему ваш фирменый, — ответил Дин даже не притронувшись к тяжелому кожаному меню, лежавшему перед ним. — С беконом, сыром чеддер, грибами и соусом барбекю, — отчеканил он голосом, не терпящим возражений. — И порцию картофеля фри с трюфельным маслом. Мне бутылку минеральной воды. Без газа. Он перевел взгляд на Каса, и в его глазах на мгновение мелькнула тень сомнения, словно он спрашивал молча: «Я правильно всё угадал?» — Напиток? — уточнил официант, глядя на Кастиэля. — Свежевыжатый лимонад с мятой, пожалуйста, — улыбнулся Кас официанту, который, быстро сделав пометки в планшете, исчез так же бесшумно, как и появился. Когда они остались одни, Кас повернулся к Дину. Его брови слегка приподнялись, образуя две тонкие вопросительные дуги. — Ты не закажешь себе еды? Как я понял ты любишь бургеры отсюда. — Слишком поздно для тяжёлой пищи, — отмахнулся Дин, его взгляд уплыл в окно, к огням ночного города. — Да и вообще… — Что «вообще»? — мягко, но настойчиво спросил Кастиэль. — Ну… — Дин пожал плечом, пальцы начали барабанить по стеклянной столешнице нервной, отрывистой дробью. — Ты же знаешь. Режим, нормы калорий и все такое, а их бургер в этом плане катастрофа. — Режим, — слегка вопросительно повторил Кас. Его голос стал тише, но в нём появилась какая-то сталь, — Дин, во время гонки наш пульс держится под 180 почти полтора часа, мы теряем более трех киллограммов веса за одну гонку. Твой организм потратил энергию, которой хватило бы обычному человеку на три дня, тут нужно восстанавливать дефицит, а не соблюдать какой-то режим. — Я знаю, что говорю! — отрезал Дин, его пальцы сжались в кулак. — Просто… не хочу и все. Ладно? Кас нахмурился. Он не верил ни одному этому слову. Он видел, как Дин вышел из машины сегодня — шатаясь, с трясущимися руками, с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу. Он видел, как тот с жадностью выпил два электролита подряд. Это тело кричало о голоде, но Дин запер этот крик где-то глубоко внутри, за тяжёлой дверью дисциплины, которая иногда была слишком похожа на наказание. Кас кивнул, отступая. Он поднял стакан с водой, давая Дину пространство, которое тот так яростно отстаивал. Они заговорили о другом — о сумасшедшем обгоне Каса на 11-м повороте, о том, как у «Ред Булла» на пит-стопе забыли поменять четвёртое колесо, о глупом розыгрыше, который Руби устроила Сэму. Разговор тек легко и Дин начал постепенно оттаивать, его смех стал громче, жесты размашистее. Он даже украдкой потянулся за хлебной корзинкой, отломил корочку и медленно разжевал её. Когда официант принёс заказ, волна аппетитного аромата жареного мяса, копчёного бекона и свежеиспеченной булки накрыла их с головой. Кас взял свой бургер, откусил, и по его лицу разлилось волна чистого, немого блаженства. Он с удовольствием принялся за еду, продолжая обсуждать стратегию «Ferrari», которую всегда считал глупой. И вот, в середине фразы о тормозных балансах, Кас заметил движение. Рука Дина беззвучно скользнула через стол. Два пальца ухватили одну картофелину фри с самого края чужой тарелки. Дин моментально сунул её в рот, не прерывая своей тирады о давлении в шинах, и жевал с таким видом, будто просто сделал глоток воды. Каc не подал виду. Он лишь медленно, делая вид, что поправляет приборы, передвинул свою треугольную тарелку с картошкой фри на несколько сантиметров ближе к центру стола. А через несколько минут он отложил часть своего бургера, который тут же был забран Дином. Кастиэль улыбнулся. По крайней мере теперь он знает как действовать.