Сдавайся

8 июля 2012 года. Великобритания, Таустер.

Трасса: Сильверстоун

Девятая гонка сезона. Награждение.

Дин нехотя поднялся на вторую ступень подиума. Медаль висела на его шее тяжелым и холодным грузом. Он еще раз посмотрел в камеры с вымученной улыбкой, которая соскользнула с его лица, как только он отвернулся от репортеров. Он чувствовал не радость от победы, а ясную, острую досаду, застрявшую в ребрах. Медь значит, что ты достоин подиума, золото — что ты лучший, а серебро — недостаточно хорош для первого места. На верхней ступени, в лучах слепящего солнца, стоял Кастиэль. Его улыбка была на удивление широкой, почти настоящей. Кас явно чувствовал, что находится всего в нескольких успешных гонках от лидерства на таблице. Он встряхнул массивную бутылку шампанского, его пальцы уверенно обхватили горлышко, пробка вылетела с глухим хлопком, растворившись где-то в толпе. Пена хлынула вниз, серебряным дождем окатив подиум и первые ряды болельщиков. Что-то в этой картине, в его собственной досаде, в этом настоящем, неподдельном триумфе Каса, заставило тумблер в голове Дина щелкнуть. Мысль не успела оформиться, рука уже действовала сама. Он резко открыл свою бутылку, хорошо встряхнув ее перед этим, и направил мощную, плотную струю прямо на Кастиэля. Шипящая жидкость ударила ему в плече и смыла часть грязи с комбинезона, а брызги залили профиль лица. Все замерло. Кас опустил руку с бутылкой и стоял абсолютно неподвижно, лишь медленно стекающие с подбородка капли нарушали статику. Хэмилтон, занявший третье место, так и не открыл свое шампанское. Он смотрел на Дина широко раскрытыми глазами, выражение его лица балансировало между шоком и вопросом. Оба гонщика, как и все зрители, уставились на Винчестера. Это был молчаливый, тяжелый взгляд, полный непонимания и легкого осуждения. Давление этой тишины стало невыносимым. Дин фыркнул, пытаясь выдать это за беззаботную выходку. Он развел руки, бутылка болталась в его пальцах. — Что? — произнес он, нарочито расслабленно. — Веселимся же, да? Кас медленно, очень медленно, повернул к нему голову. Струйки шампанского текли по его щеке, как слезы, но в его глазах не было ни смущения, ни растерянности, зато был холод. Чистый, абсолютный, безжизненный холод. Он даже не моргнул. — О, ничего, — произнес Кас наконец. Его голос был ровным, плоским, без единой эмоциональной вибрации, но в глубине его глаз, Дин увидел эту вспышку. Тот же взгляд был у Милтона, когда они играли в карты — взгляд обманщика, выдающего одно за другое. Прежде чем Дин успел что-либо сказать или даже понять, что произойдет, Кас плавно, почти элегантно, вытянул руку. Он не стал размахивать бутылкой, он просто перевернул её вверх дном прямо над головой Дина. Оставшееся шампанское вылилось на Дина и сразу хлынуло за ворот комбинезона, залило лицо, волосы, ослепило на секунду. Дин аж присел от неожиданности, резко моргая и пытаясь отплеваться. В уши внезапно ворвался смех и крики зрителей, видимо публика сочла это гениальной шуткой, началом веселой пенной войны. Дин даже не посмотрел на Льюиса, который уже начал отстраняться с видом человека, наблюдающего за природным катаклизмом. Взгляд Дина, полный ярости и внезапно вспыхнувшего озорства, прилип к Касу. Тот стоял на верхней ступени, опустив пустую бутылку, его поза все еще излучала леденящее превосходство, но в глазах, уже не скрываясь, горело веселье. Дин не стал ничего говорить. Одним прыжком, он забрался на ступень первого места, поравнявшись с Касом и поднял свою полупустую бутылку. Повторяя недавние действия Кастиэля, он перевернул ее вверх дном прямо над головой Милтона. Оставшиеся несколько глотков холодного, шипящего шампанского ровной струей вылились на темные волосы Каса, стекли по вискам и за ворот комбинезона. Теперь они оба стояли на верхней ступени, оба мокрые, липкие, оба в лучах солнца и пристального внимания тысяч глаз. Для окружающих это был напряженный момент, они видели в глазах двух соперников искры ярости и злобы, но на самом деле оба гонщика искренне пытались обуздать рвущийся наружу смех. Дин первым нарушил тишину. Он вытер тыльной стороной ладони подбородок, глядя на Каса в упор. — Ну что? Освежился? — его голос был хриплым, немного срывающимся от сдерживаемого смеха. Кас медленно, очень медленно моргнул, чувствуя, как капли стекают по его векам. Он провел рукой по лицу, пытаясь убрать липкую жидкость, но его ладонь тоже была в шампанском, так что это действие не дало никого эффекта. — Температура напитка, — начал он своим ровным, низким тоном, — была выше ожидаемой, — Он бросил взгляд на пустую бутылку в своей руке, потом на Дина. — Так что я не охладился, мы лишь увеличили влажность. — Да, спасибо за бесполезный душ, — пробормотал Дин, качая головой и улыбнулся. Внизу Льюис, окончательно махнув на них рукой, веселил толпу, направляя свою бутылку в сторону зрителей. Его смех доносился до них, отделяя их дурацкий, приватный мир от всего остального. Кас проследил за взглядом Дина, потом снова посмотрел на него. — Ты это начал, — произнес он, и в его голосе прозвучала тень чего-то, что могло бы быть… оправданием? Хотя Дин больше склоняется к тому, что Кас просто издевается на ним. — А ты продолжил! — парировал Винчестер, широко ухмыляясь. Он внезапно почувствовал невероятную легкость. Да, он проиграл гонку, но по крайней мере победитель был хорошим парнем. — Итак. Самолёт? Кас медленно моргнул, резко переключаясь на практический вопрос. Его мысли, казалось, с трудом обрабатывали такую резкую смену темы. — Завтра днем. В четырнадцать двадцать. — Отлично, черт возьми, — Дин широко улыбнулся, его настроение, казалось, не могло испортить уже ничего. — Я буду ждать тебя на выезде с автодрома. — Договорились, — Кас наконец-то тоже улыбнулся, подводя итог их разговора. Дин легко похлопал его по плечу и спрыгнул с подиума.

***

8 июля 2012 года. Великобритания

Кастиэль заглушил двигатель мотороллера, ощущая как надоедливая вибрация, наконец затихла. Он спешился, оттолкнув подножку ногой с таким чувством, будто освобождался от чего-то постыдного. Каждый раз, садясь на этот проклятый скутер, он испытывал жгучую досаду, но перспектива идти пешком такое расстояние после гонки казалась ему настоящей пыткой. Он провел рукой по еще мокрым после душа волосам и направился к стоянке. Дин стоял, опираясь о машину ярко-розового цвета, которая слепила глаза даже под облачным небом Великобритании. Кастиэль остановился, его взгляд медленно прополз от колес с белыми дисками до зеркала заднего вида, украшенного висящей безделушкой. В его голове тут же созрел вопрос, который буквально требовал ответа: неужели это был сознательный выбор Дина? — Это не моя машина, — голос Дина прозвучал ровно в тот момент, когда Кас собрался открыть рот. Дин оттолкнулся от двери и выпрямился. — Даже в страшном сне я бы не выбрал такое по собственной воле. — Серьезно? — Кастиэль не смог сдержать короткий, хриплый смешок. Он обошел машину и потянул за ручку пассажирской двери. — В твоей команде не смогли отыскать ничего… хотя бы менее розового? — О, они смогли бы, — Дин фыркнул, усаживаясь на водительское место и с силой захлопывая дверь. Он нащупал солнцезащитные очки в бардачке и резким движением надел их. — Но Чарли никогда не упустит возможности поиздеваться надо мной, — Он повернул ключ зажигания, и двигатель отозвался низким рычанием, странно контрастирующим с нелепым цветом кузова. — Итак, нас ждет поездка в Нортгемптон. — Сорок три минуты, — автоматически, как будто считывая данные с воображаемого экрана, ответил Кастиэль. Он пристегнулся, устроился поудобнее в кресле и уставился на панель приборов. — Мы будем ехать почти три четверти часа в этом? — Надеюсь, что ты любишь хороший рок, — Дин криво ухмыльнулся и плавно тронулся с места. Отношение Кастиэля к року так и осталось невыясненным. Рок-станция, которую с ходу настроил Дин, шипела и хрипела, захлебываясь помехами, а когда сигнал на секунду прорезался, лились лишь обрывки банального гитарного риффа. Дин, хмурясь, стал перебирать кнопки на радио. Каждая следующая станция играла что-то бодрое, синтетическое и невероятно попсовое. — Нет, — буркнул Дин после третьей подобной песни и выключил радио. — Это невыносимо. — Что? Это же топ-чарты, — ответил Кас и вновь нажал на кнопку включения. — Только не говори, что ты фанат Селин Дион. — Я найду нормальную волну, — ответил Кас и закатил глаза, после чего начал методично нажимать на кнопку. Дикторы сменяли друг друга, говорили о пробках на М1, о курсе фунта, о предстоящем матче. После пятой станции, в позывной которой снова мелькнуло «BBC», Дин не выдержал. — У них что, здесь всё вещает под эгидой Би-би-си? Это что, монополия на эфир? — Должно же быть что-то еще, — упрямо пробормотал Кастиэль, снова нажимая на кнопку. Из динамиков полился низкий, размеренный мужской голос, звучавший так, будто он доносился не из радиоприемника, а из глубины веков: «…Амрам, Иссаар, Хеврон и Озиил. А у Амрама: Аарон, Моисей и Мариам. Внук Иссааров был Корей, а потомок его Елкана, отец Самуилов. Так Самуил был пятнадцатый от Левия и принадлежал к поколению Каафа, которое предпочиталось другим…» Кастиэль замер, его палец застыл в миллиметре от кнопки. Он смотрел на темный экран широко открытыми глазами, в которых отражалось чистое недоумение, а через секунду салон автомобиля огласил громовой, раскатистый хохот Дина. Он бил рукой по рулю, едва справляясь с управлением. — Конечно! — выдохнул он сквозь смех. — Конечно же, первая не-Би-Би-Си станция, которую ты нашел — это какая-то религиозная муть. — Кажется, это толкование Первой книги Царств, — поправил Кастиэль на автомате, его голос прозвучал глухо и отрешенно. Он резко щелкнул кнопкой, но следующий канал вещал о чудесах исцеления. Кас начал листать станции быстрее, нажимая на кнопку с таким напряжением, будто хотел вдавить ее в панель. Дин постепенно перестал смеяться. Он украдкой посмотрел на пассажира, потом снова уставился на дорогу. На его лице застыло недоуменное выражение. — Погоди, ты понял о чем он болтал? — спросил он, наконец, сбившимся с обычного ритма голосом. — Ты знаешь Библию… наизусть? Кастиэль перестал щелкать кнопкой. Он сел прямо, глядя в лобовое стекло, но его взгляд был обращен куда-то внутрь себя. Когда он заговорил, его голос стал ровным, без интонаций, как у человека, читающего технический мануал: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть…» В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя и шин. Дин молчал несколько долгих секунд. — Что… что это сейчас было? — произнес он наконец, и в его голосе слышались растерянность и осторожное любопытство. — Евангелие от Иоанна. Первая глава, — монотонно ответил Кастиэль, словно вынырнув из глубины своих мыслей. — Я… даже не буду спрашивать, — решил Дин, качая головой. — И не надо, — Кастиэль резко выдохнул, и это звучало почти как облегчение. Он с новой решимостью нажал на кнопку и через несколько секунд остановился на канале, откуда доносились сдержанные смех и оживленные голоса, ведущие какой-то юмористический диалог. Дин бросил быстрый взгляд на радио и едва заметно пожал плечами, молча соглашаясь, что это лучше попсы. До окраин Нортгемптона они все же добрались под что-то из топ чартов. «Гениальный» юмор радиостанции иссяк, превратившись в повторяющиеся пошлые шутки, и Дин молча, с выражением глубокого отвращения на лице, переключил канал. В черте города Кастиэль смотрел в окно, пытаясь угадать их цель по направлению движения. Вопрос вертелся на языке, но он его не задавал. Во-первых, его отвлекла и даже слегка успокоила строгая каменная архитектура исторического центра. А во-вторых — и это было главное — он был почти на сто процентов уверен, что Дин и сам понятия не имеет, куда они едут, и просто петляет, руководствуясь смутной интуицией. Внезапно машина резко притормозила и встала на обочине рядом с невзрачным промышленным зданием. Кас уже обернулся к Дину, готовый наконец спросить о пункте назначения, но его взгляд сам нашел ответ. Через боковое стекло, поверх головы Винчестера, он прочел крупную, кричащую вывеску на фасаде: Boost Trampoline Park. — Нет, — прозвучал тихий, медленный голос Кастиэля. — Точно да, — так же немедленно парировал Дин. Его голос звучал без тени сомнения. Он выдернул ключ из замка зажигания, швырнул солнцезащитные очки в бардачок и распахнул дверь. — Нет, я отказываюсь! — Голос Каса наконец набрал громкость, прорываясь сквозь первоначальный шок. Он почти вывалился из машины и обвел взглядом унылый фасад, снова задержавшись на неоновых буквах. — Батуты? Ты это серьезно? — Не будь занудой, Кас, — фыркнул Дин. — Это будет весело. — Я умру через пять минут, — глухо пробурчал Кастиэль уже не Дину, а самому себе, глядя на асфальт под ногами. Но его ноги, будто действуя на автономном питании, уже сделали первый шаг, а затем второй, потащив тело следом за удаляющейся ко входу широкой спиной Дина. Он не мог объяснить, почему, но противостоять Винчестеру, когда тот был в таком настроении, оказывалось для Кастиэля задачей невыполнимой. Это была сила, против которой не работали никакие разумные доводы. Предсказание Кастиэля сбылось с пугающей точностью. Его хватило ровно на пять, от силы семь минут прыжков. После этого он двигался уже на одной инерции, механически отталкиваясь от упругой поверхности, но мысли его были далеко. Хотя признаться честно, батуты как таковые мало его интересовали с самого начала. Вместо этого его внимание целиком поглотил Дин. Для человека, который меньше двух часов назад выкладывался на полную силу в гонке, Дин демонстрировал поразительную, почти зверскую энергию. Он не просто прыгал — он носился по залу, перелетая с одного батута на другой с легкостью акробата. Мышцы на его спине и плечах играли под тонкой футболкой, когда он отталкивался. Вскоре он перешел к трюкам: простым вначале, затем все более сложным. Сальто назад, винт, комбинация из двух переворотов. Кастиэль был уверен, что Винчестер просто выпендривается перед кучкой подростков, столпившихся на дальней батуте. Они шептались, показывали пальцами, и по их разинутым ртам было ясно — они узнали знаменитого гонщика. Дин, конечно, это видел и лишь добавлял огня, его ухмылка стала еще шире. Но то, что случилось дальше, заставило сердце Кастиэля не просто учащенно биться, а на секунду, кажется, остановиться вовсе. Дин, отдышавшись после очередной серии сальто, схватился за край футболки и одним резким движением стянул ее через голову. Мокрая ткань шлепнулась на мат где-то сбоку. И Кас… Кас забыл, как дышать. Торс Дина был точно такой, каким он должен был быть у человека с его уровнем физических нагрузок, но увидеть это наяву было иным делом. Рельефные, четко очерченные мышцы пресса, мощные плечи и грудь, пронизанные сетью вен от напряжения и адреналина. Кожа блестела под светом ламп, и каждая капля пота, скатывающаяся по линии косых мышц, казалась Кастиэлю чем-то невероятно важным, за чем нужно следить. Он почувствовал, как у него пересохло во рту, а в голове возник странный, навязчивый шум. Внезапно Кастиэль замер на месте, полностью прекратив даже имитировать прыжки. Осознание накрыло его волной жара. Почему он… он уставился на Дина? Нет, не просто уставился. Он рассматривает. Он изучает каждую линию, каждый изгиб с таким пристальным вниманием, что это уже переходило всякие границы. «Но с другой стороны, — отчаянно попытался найти оправдание его разум, — кто бы не восхищался?!» Он закусил губу до боли и с трудом сглотнул комок в горле. Но он же не мог… влюбиться? В Дина Винчестера? Да? Не мог же?! Он снова бросил взгляд на друга и это действие, будто прорвав плотину, вызвало в воображении стремительную, обжигающую череду образов. Руки на чужом торсе, собственный вес, прижимающий Дина к мату, искаженное удовольствием знакомое лицо… Кастиэль почувствовал, как по его шее и щекам разливается густой, предательский румянец. Он резко отвёл глаза, но было поздно. Влюблён он или нет, но он точно влип. Он медленно, почти обмякнув, опустился на поверхность батута, пытаясь хоть как-то обуздать хаос чувств и панику, бушующую внутри. Но разобраться в этом ему не дали. Резкая тень упала на него, и прежде чем он успел поднять голову, батут под ним мощно прогнулся. Дин с невероятной, кошачьей грацией перепрыгнул прямо на его платформу, и когда Кастиэль взглянул вверх, он оказался прямо между расставленных ног Винчестера, который стоял над ним, дыша глубоко и часто, а его тень полностью накрыла Каса. И словно желая окончательно добить его, Дин опустился. Не рядом, а прямо на него. Кастиэль мысленно уже попрощался с жизнью. Он не переживёт этот вечер. — Ты что, уже устал? — ухмыльнулся Дин, и было очевидно, что их близость и неловкость положения его ни капли не смущают. — Я… — голос Кастиэля сорвался. В голове крутилась только одна, абсолютно невозможная для озвучивания мысль. Он почувствовал, как жар разливается по его лицу с новой силой. — Ты в норме? — ухмылка Дина сползла с его лица, сменившись легкой озадаченной хмуростью. — Я есть хочу, — выпалил Кастиэль первое, что пришло в его пустующую, паникующую голову. — Ты всегда хочешь есть, — Дин закатил глаза с преувеличенным раздражением. — А ты никогда не ешь. Мы прекрасно дополняем друг друга, — фыркнул Кас, пытаясь вернуть хоть какую-то почву под ногами. И тут же, не выдержав напряжения, рявкнул: — И слезь уже с меня! Последняя фраза вырвалась громче и резче, чем он планировал. Он и сам не понял, прозвучало это злобно или все же жалобно. Дин в ответ лишь удивлённо приподнял брови, не двигаясь с места. Этого было достаточно. Кастиэль, не выдержав, резко толкнул его в плече, заставив того потерять равновесие и откатиться в сторону, и сам поспешно вскочил на ноги. — Эй! — Дин поднялся, выглядя искренне растерянным и даже немного задетым. — Прости, что затащил тебя сюда. Чувак, мы можем уйти, если тебе не нравится, но не надо так… агрессировать. — Я не агрессирую! — прорычал Кастиэль уже по-настоящему злобно и, не в силах оставаться на месте, начал хаотично перепрыгивать на соседние батуты, отдаляясь от Дина. — Но ты звучишь именно так! — Дин легко догнал его, двигаясь с привычной для него легкостью. — Нет! — отрезал Кас уже почти обиженно, отпрыгивая еще дальше. Он так увлекся своим бегством, что не заметил, как оказался на самом краю площадки, прямо над глубокой ямой, заполненной мягкими поролоновыми кубиками. К сожалению, Дин заметил. И, видимо, решив, что лучший способ прекратить этот цирк — физически остановить Каса, он сделав короткий разбег (насколько это возможно на батуте), настиг его и обхватил руками за талию. — Дин, отпусти! — успел крикнуть Кас, но было поздно. Дин, используя инерцию, свалился с ним в яму. Они рухнули в мягкую разноцветную массу, которая приняла их с глухим шуршанием. И, как будто мир действительно испытывал Кастиэля на прочность, Дин оказался сверху, упершись руками по обе стороны от его головы. — Чувак, ну правда, хватит дуться, — просипел Дин, слегка запыхавшись от "погони". — Я не дуюсь! — Кас попытался вывернуться, но только глубже увяз в кубиках, которые облепили его, словно вязкая трясина. — Тогда что случилось? — голос Дина вдруг стал серьезным, без тени прежней игривости. Он смотрел Кастиэлю прямо в глаза, и этот пристальный, честный взгляд заставил Каса замереть. — Ничего… — тихо выдохнул он, отводя глаза в сторону. — Просто… я правда устал. И правда хочу есть. Бога ради, Дин, мы всего два часа назад откатали гонку. Мы сожгли безумное количество калорий, и я не понимаю, откуда в тебе столько энергии, — Он откинул голову на прохладные поролоновые кубики и прикрыл глаза. Да, он, кажется, влюбился в чертового натурала из гребаного Канзаса, но вины Дина в этом не было никакой. — Я просто выжат. — Ты мог просто отказаться от этой затеи и остаться в трейлере, — мягко заметил Дин, не отрывая от него взгляда. — Но я хочу провести с тобой время! — вырвалось у Каса с неожиданной горячностью, и он тут же сжался внутри от этой искренности. Он открыл глаза и увидел, как брови Дина поползли вверх. — То есть… я хочу погулять, — поправился он, снова закрывая веки. — Просто для начала мне нужна еда. — Ладно, — Дин сдался. Он с некоторым усилием поднялся на ноги, утопая по колено в кубиках, и затем протянул руку Касу, чтобы помочь ему выбраться. — Пойдем, найдем тебе пропитания, о бездонная дыра. — То, что ты растение, питающееся фотосинтезом, еще не делает меня бездонной дырой, — буркнул Кастиэль, принимая помощь и позволяя вытянуть себя из мягкого плена. — Эй! — начал было возмущаться Дин, но его слова прервал робкий девичий голосок рядом: — Простите… — Оба гонщика обернулись. На краю ямы стояла девушка-подросток, нервно теребя в руках смартфон. — Вы не будете против… фотографии? — Конечно, почему бы и нет, — как на автомате ответил Дин, уже пытаясь неуклюже выбраться из ямы. — Сначала надень футболку! — рявкнул Кастиэль, даже не подумав. Голос прозвучал резко, почти по-отечески строго. Дин остановился и обернулся, глядя на него с плохо скрываемым удивлением и забавой. — Обязательно, мам, — фыркнул он, но, поймав серьезный взгляд Каса, лишь усмехнулся и поплелся через зал к своей футболке. Кастиэль же, стоя по колено в разноцветных кубиках, чувствовал, как его сердце медленно возвращается к нормальному ритму, оставляя после себя лишь тяжёлый, сладкий и совершенно невозможный осадок.