Сдавайся

4 августа 2012 года. Нью-Йорк, Манхэттен

Верхний Ист-Сайд

Кастиэль замолчал. Последние фразы повисли в воздухе, и он уставился в потолок. Белая поверхность не давала ответов, но смотреть больше было некуда. Дин лежал рядом, тоже глядя в эту бесконечную белизну. Где-то в середине рассказа они переместились с кухни в спальню Кастиэля и сейчас оба вытянулись на широкой кровати, между ними было всего несколько сантиметров матраса. Кастиэль чувствовал тепло тела Дина, слышал его ровное, но слишком осторожное дыхание: Дин словно боялся выдохнуть громче. Кастиэль же ждал вопросов. Люди всегда спрашивают после таких историй: им нужно уточнить детали, переспросить про самые тёмные места, выразить сочувствие, некоторые предлагают помощь, о которой никто не просил, но Дин просто лежал, не шевелился, даже моргать перестал. Только смотрел в потолок с непонятным выражением. Прошла минута. Кастиэль ощутил, как напряглись мышцы шеи. Вторая — он незаметно сжал край простыни пальцами. Тишина стала тяжёлой, давящей на грудную клетку. Кас покосился на соседа. Тот даже ресницами не дрогнул. «Это плохой знак», — подумал Кастиэль и в желудке неприятно сжалось. На пятой минуте он не выдержал и бесшумно поднялся с кровати. Босые ступни коснулись холодного пола, по коже побежали мурашки. Он прошлёпал к подоконнику, чувствуя, как каждый шаг отдаётся лёгкой вибрацией в позвоночнике. Напряжение скопилось в плечах, сделало их каменными. Он мог молчать часами, этот навык он натренировал до идеала, но сейчас тишина давила сильнее любых слов. Грудная клетка сжалась, дышать стало труднее. — Спрашивай, — сказал он, не оборачиваясь. Голос прозвучал глухо, с хрипотцой. Дин дёрнулся на кровати. — Что? — переспросил он. — Спрашивать — значит задавать вопросы, — Кастиэль наконец повернулся и его взгляд скользнул по лицу Дина. — Я знаю, что ты хочешь это сделать. У всех всегда есть вопросы. — И много раз ты уже рассказывал эту историю? — голос Дина сел, а в конце фразы сорвался на хрип. — Достаточно, — Кастиэль пожал плечами. — Мой психолог сказала, что это будет полезно. — И как? Было полезно? — Нет. Снова тишина, которую Дин опять не собирался нарушать. Кастиэль прищурился, и этот взгляд подействовал на Винчестера как укол — тот сел, провёл ладонью по лицу и сдался. — У тебя есть психолог? — спросил Дин, будто это было самым важным. В его голосе проскользнуло что-то похожее на страх. — Был, — Кастиэль отвернулся к окну, за стеклом которого медленно поднималось солнце. Свет заливал комнату бледным золотом, и на полу вытянулись длинные тени. — Когда я вернулся, я думал, что всё в порядке, что меня приняли в семью и мы будем счастливы, но потом отец начал настаивать на исповеди, на разговоре со священником, на прочих вещах и я… отреагировал… слишком бурно, — Кастиэль замолчал, пытаясь сглотнуть. В горле пересохло окончательно. — Михаил и Габриэль тут же нашли мне психолога, — продолжил он. — Заперли с ней в кабинете. Было не весело. — Твой отец всё ещё настаивал на религии? — Дин говорил медленно, будто пробовал каждое слово на вкус перед тем, как произнести. — Он… — Кастиэль задумался, пальцы сами собой сжались в кулак. — Он смирился с моей ориентацией и с моим атеизмом, но внутри так и не смог принять это до самой смерти. Он любил меня, но такое из человека его возраста уже не вытравить, — Кастиэль пожал плечами. — Он семнадцать раз переписывал завещание: то вычёркивал меня, то снова вписывал обратно. — Ого… — Дин присвистнул, но звук получился тихим, почти неслышным. — Но вы же помирились? Твои отношения с семьёй кажутся… нормальными. — Я уже сказал, что он принял меня, но не понял, — Кастиэль провёл пальцем по радужной полосе на чёрном шлеме, стоящем на подоконнике. — А братья стали очень заботливыми. Иногда слишком. — В смысле? Кастиэль развернулся и медленно подошёл к кровати. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, а спину начало слегка покалывать. Он опустился на край матраса, пружины скрипнули под его весом. Дин отодвинулся на пару сантиметров, но не сильно. — Один парень в офисе начал флиртовать со мной, — Кастиэль говорил ровно, но в животе снова неприятно заныло. — Очень активно и я… ударил его. Сломал нос, а затем руку. Тогда я получил первый диагноз, — Кастиэль усмехнулся уголком губ, но эта усмешка вышла кривой, болезненной. — Но важно не это. Через час того парня уволили из компании. Ещё месяц он гонялся по судам за домогательства, хотя на самом деле я не могу назвать происходящее тогда домогательствами. — Ого… — Дин сглотнул. — Да. И так каждый раз. — Кастиэль посмотрел на свои руки. Пальцы лежали на коленях неподвижно, но внутри всё дрожало. — Стоит мне пораниться — Анна уже тут как тут, перевязывает палец, напевает колыбельную. Скажу, что хочу чего-то — Габриэль покупает это через час. Кто-то посмотрит на меня косо — Михаил избавится от этого человека даже не спросив моего мнения, — Кастиэль с усилием вздохнул. — Не подумай, мне приятна их забота, — Он покачал головой. — Но иногда они перегибают. Они так извиняются, пытаются защитить меня, потому что раньше не смогли, но это просто выматывает, — Он замолчал, пытаясь собраться с мыслями. В голове было пусто и слишком шумно одновременно. — Поэтому я и купил эту квартиру через несколько месяцев после возвращения в поместье. Здесь спокойно и я могу делать, что хочу… — Почему я ещё жив? — голос Дина прозвучал так тихо, что Кастиэль едва расслышал. — Что? — Почему я ещё жив? — Дин приподнялся на локтях. Его глаза — красные, измученные, с тёмными кругами снизу — впились в Кастиэля. — Кас, я сказал такое… и ударил тебя. И я всё ещё жив. Почему? — Потому что ты хороший, — Кастиэль пожал плечами и встретил взгляд Дина. В груди вдруг стало теплее. — Я всегда знал, что ты хороший и попросил тебя не трогать. — Я этого не заслуживаю. — Может, и нет, — Кастиэль позволил себе слабую улыбку. — Но тут я, пожалуй, решу сам. Дин молчал. Он смотрел на Кастиэля долго, не отрываясь. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, в груди у Дина что-то колыхнулось, он не мог понять, что именно. Потом он резко выдохнул. — Ты просто… — Дин провёл ладонью по лицу, от лба до подбородка, — ты действительно грёбаный ангел, ты в курсе? Тебе только нимба над башкой не хватает и арфы в руках. Кастиэль услышал в голосе Дина усталую усмешку. Он лениво повернул голову и улыбнулся. — Ангелы — божье воинство, Дин, — возразил он. — Они солдаты своего отца, а не люди в рясах, помогающие бедным землянам. Они страшны. — Да и ты не Мать Тереза, знаешь ли, — фыркнул Дин. В его голосе наконец прорезались привычные насмешливые нотки. — Кажется, тот парень в офисе тебя реально боится. — Альфи всех боится, — Кастиэль закатил глаза. — Ладно, но ты можешь быть страшным, — настаивал Дин. Он подался вперёд, локти упёрлись в колени. В его тоне появилось что-то игривое, почти кокетливое. — Ты вчера таким был… — Каким? — Кастиэль приподнял бровь. Напряжение последних часов начало отпускать, он почувствовал, как тяжесть уходит из плеч. — Ну… властным, — Дин сглотнул, отвёл взгляд в сторону, уставился в стену. Пальцы сжали край простыни. — Ну знаешь, ты сказал, что разговор окончен, и я прям захотел подчиниться. Слава богу, я вовремя паничку словил, иначе мы бы правда закончили. Кастиэль заметил, как покраснели кончики ушей Дина. Он наклонил голову чуть вбок, разглядывая друга. — Понравилось? — спросил он. Дин дёрнулся, как от удара током: позвоночник выпрямился, плечи подскочили вверх. — Что? — выдохнул он. — Моя властность тебе понравилась? — Кастиэль позволил голосу опуститься ниже. Грудная клетка завибрировала от этой ноты. Дин распахнул глаза, зрачки стали огромными. Он резко перевёл взгляд на Кастиэля. В глазах Каса плескалось откровенное, почти детское веселье. Уголки губ подрагивали и он с трудом сдерживал улыбку. — Да пошёл ты, — фыркнул Дин. В голосе не было злости, только смущение. Он резко встал с кровати и отвернулся. Кастиэль заметил, как предательски покраснела шея Дина — от воротника футболки до самых ушей — и Кас не станет обманывать, говоря, что такая реакция ему не нравится. — Я пошутил, — добавил Кастиэль уже нормальным тоном. — Ага, конечно, — буркнул Дин, не оборачиваясь. — Правда, — Кастиэль встал и похлопал Дина по плечу. Ладонь легла на твёрдую мышцу, через ткань футболки почувствовалось жаркое тело, но Кас всеми силами старался не обращать внимания на это. — Иди умойся, а потом позавтракай нормально. Кофе, конечно, уже остыл, но я могу сделать новый. Но Дин не сдвинулся с места. Он стоял спиной к Кастиэлю, ссутулив плечи. Пальцы рук сжались в кулаки, потом разжались. Потом снова сжались. — Ты сказал… — начал он. Голос сел, Дин прочистил горло. — Ты сказал «первый диагноз». — Что? — Кастиэль нахмурился. — Ты сказал «тогда мне поставили первый диагноз», — Дин закусил нижнюю губу. — Сколько у тебя диагнозов? Кас тяжело вздохнул, сел и вдруг ссутулился — это было совершенно не характерно для него. Позвоночник изогнулся, голова опустилась ниже. Он не знал, стоит ли говорить. Это наверняка отпугнёт Дина, заставит его уйти, закрыть дверь, исчезнуть из жизни Кастиэля. — Дин… — начал он. — Нет, чёрт возьми, — неожиданно вспылил Винчестер и резко развернулся. — Ты спросил, есть ли у меня вопросы. Вот я их и задаю. Ты это начал, так что не смей увиливать и отвечай. Кастиэль закрыл глаза. Он попытался собраться с мыслями, хотя бы на несколько секунд обдумать, как сказать это мягче, но Дин не позволил. — Нет уж, открой глаза, — строго сказал Дин. — Открой свои чудные голубые глазки и смотри прямо на меня. Кастиэль почувствовал, как внутри что-то сжалось и вопреки здравому смыслу, он подчинился. Он смотрел в зелёные глаза Дина. В них плескался страх, отчаяние, ещё десяток эмоций, которые Кастиэль не мог назвать. Его собственную грудную клетку сдавило еще сильнее. Он просто не мог поверить, что судьба так издевается над ним. Из всех возможных людей на Земле он влюбился именно в этого. Дьявола ради именно в этого. — Посттравматическое стрессовое расстройство, — начал говорить Кастиэль, — диссоциативное расстройство, расстройство адаптации с смешанной тревогой и депрессией, — Он сделал паузу, сглотнул, в горле пересохло. — Так же мне определили черты эмоционально неустойчивого расстройства личности, но в итоге пришли к выводу, что это ошибочно: мне было всего девятнадцать, моя личность еще формировалась, так что решили поставить посттравматическое изменение личности. По сути одно и то же, — Кастиэль почувствовал, как пальцы ног впились в пол. — Так же психиатр отметила высокий суицидальный риск, — продолжил он, — но я считаю, что это не правда. И… ну… соматика. Он замолчал. В комнате стало тихо, только где-то за стеной гудел холодильник, а за окном просыпался город. Дин молчал. Он смотрел на Кастиэля, не моргая. Губы приоткрылись, потом закрылись, потом снова приоткрылись. Он просто пялился — долго, неподвижно, будто видел перед собой не человека, а сложную формулу, которую не мог разгадать. — Честно? — наконец выдохнул Дин. — Я нихера не понял, что ты сейчас сказал. — Если коротко? — Кас пожал плечами и это движение вышло слабым, почти беспомощным. — Мне снятся кошмары, иногда у меня болит голова или спина, я часто мучаюсь бессонницей. Когда мне страшно или больно, я ощущаю себя со стороны, будто всё это происходит не со мной, — Он замолчал на секунду. Пальцы начали теребить край простыни. — У меня трудности с доверием, — продолжил он. — А так же хроническое чувство стыда и пустота внутри. Её заполняют только гонки. — Кастиэль посмотрел на свои руки. Пальцы мелко дрожали. — Я чрезмерно спокоен, толком не могу злиться. Психиатр считала, что ключевой момент для моего исцеления — когда я разозлюсь, но… успехов она не достигла. — Ох, чёрт… — протяжно выдохнул Дин. — Дин… — Кастиэль произнёс это имя с предупреждением, но Дин не обратил внимания. — Нет, чувак, это именно что «ох, чёрт», — Дин всплеснул руками. — Ты… ты на колёсах? Кастиэль замер. На секунду его лицо потеряло всякое выражение. Потом он задумался — брови сдвинулись, взгляд ушёл в сторону и вдруг он фыркнул. — Только если ты про болид. — ответил он. — Это вообще не тема для шуток, — Дин шагнул ближе. — Как по мне, это именно она. — Конечно, включился защитный рефлекс, — Дин сложил руки на груди. — Ну давай, жги, раз тебе так легче. Кастиэль почувствовал, как в груди поднимается раздражение. — И когда ты успел стать гением в психологии? — спросил он. Голос звучал ровно, но внутри каждая мышца напряглась. — Чувак, ты хоть понимаешь… — Да, Дин, понимаю, — Кастиэль рыкнул. Звук родился глубоко в горле, вышел резким, низким. — Я не просто понимаю, я живу с этим. — он встал. — И, как по мне, неплохо справляюсь. — Кошмары, — Дин не повысил голоса, но каждое слово звучало как удар. — Фантомные боли. Недоверие к миру. И полное спокойствие. — А лучше как ты? — Кастиэль решил ответить нападением на нападение. Голос стал громче. — Злиться по каждой мелочи? Копить всё внутри, а потом выплёскивать агрессией? — Ты… — Я поеду в поместье, — Кастиэль резко прервал диалог и развернулся к двери. — Уже поздно… — Он посмотрел в окно. За стеклом небо посветлело, а солнце поднялось уже достаточно высоко для утра. — Вернее, рано, — поправил он себя. Пальцы коснулись дверной ручки. — Тебе советую выспаться. Чувствуй себя как дома, всё моё — твоё. Он открыл дверь, шагнул в коридор, но у самого косяка обернулся. — Я… я позвоню, — сказал он. И вышел. Дверь закрылась за ним с глухим щелчком. В коридоре Кастиэль остановился на секунду, прислонился лбом к стене. Обои были шершавыми, холодными. Он медленно выдохнул, стараясь успокоить сердцебиение, потом оттолкнулся и пошёл к выходу.

***

4 августа 2012 года. Нью-Йорк, Манхэттен

Верхний Ист-Сайд

Дин не проснулся. Он вообще не сомкнул глаз. Несколько часов он просто лежал с открытыми веками, уставившись в белый потолок. Несколько раз он закрывал их, надеясь провалиться в сон, все же организм требовал отдыха, предыдущей дозы сна не хватило. Веки тяжелели, мышцы расслаблялись, но мозг отказывался отключаться. Мысли лезли одна за другой, и Дин не мог заставить их остановиться. Он задал Кастиэлю вопрос о прошлом, чтобы понять, как ему теперь себя вести. Кас предупреждал, говорил, что это плохая идея, но Дин всё равно надеялся: может, этот разговор прояснит хоть что-то, даст инструкцию, укажет направление. Ни хрена. Абсолютно ничего не прояснилось. Только стало хуже. Первое, что Дин осознал, лёжа в чужой комнате и слушая собственное дыхание: быть частью ЛГБТ — полная параша. Таких людей осуждают просто за то, что они родились. Дину еще повезло — он достаточно долго шифруется, прячет себя, никто не знает, но сколько таких подростков, как Кастиэль? Сколько детей в мире считают себя ошибкой только потому, что любят не того, кого «положено»? Дин сжал зубы. Челюсть заболела от напряжения. Второе — он был в ужасе. Лёжа на боку, поджав колени к животу, Дин раз за разом прокручивал в голове фразы Кастиэля. Они звучали в ушах, как заевшая пластинка. «Помню, я тогда думал: если буду молчать, всё закончится быстро. Я ошибся». Дин сглотнул. «Наркотики помогали не чувствовать боли, так что я не видел проблемы». Дин вцепился пальцами в подушку. «Крыша тогда казалась неплохим вариантом, но я жил в трёхэтажном доме и максимум сломал бы пару костей». Эти слова бились в висках, и Дин чувствовал, как медленно сходит с ума. Он не мог поверить, что Кас пережил это и остался в здравом уме. А потом он вспомнил: Кас признался, что ни хрена он не в здравом уме и это было третьим. Третье: Дин понятия не имел, как теперь общаться с Кастиэлем. Одна часть его мозга — та, что отвечала за логику, — твердила: всё нормально, они общались раньше, и проблем не возникало. Кастиэль не выглядел калекой, не вёл себя как сумасшедший, но разница была в том, что теперь Дин знал. Знал про грёбаное ПТСР. У Дина нет диплома психолога, но даже он в курсе: ПТСР — это очень херово. Оно может накрыть в любой момент. Буквально в любой. Дин замер, лёжа на спине, и уставился в потолок. Как Кастиэль вообще гоняет? Он осознаёт, что паническая атака может схватить его посреди гонки, на скорости триста километров в час? От этой мысли Дин сел на кровати. Лежать и думать об этом он больше не мог. Он откинул одеяло. Ступни коснулись холодного пола и Дин встал, чувствуя, как затекли мышцы спины. Он осмотрел комнату в которой в общем-то не появилось ничего нового. Только ноутбук на столе, который видимо, Кас привёз, пока Дин спал. Он развернулся и пошёл на кухню, где открыл полностью пустой холодильник. Дин выдохнул. Надо съездить в магазин, а еще лучше — собрать свои вещи и снять номер в отеле, но Кас, кажется, не был против его присутствия. Сказал «чувствуй себя как дома», так что… магазин. Да. Магазин. Дин прошёл в прихожую и его взгляд упал на зеркало. Он вдруг увидел своё отражение и понял, что до сих пор в вещах Кастиэля. Штаны чужие, футболка чужая. Он почувствовал, как жар заливает лицо. Надо взять сумку из Импалы и переодеться. Дин отвернулся от зеркала, нашарил ключи в кармане куртки, весящей в прихожей и вышел в коридор.

***

4 августа 2012 года. Пригород Нью-Йорка

Поместье Милтон

Кастиэль устало выдохнул и попытался стянуть шлем. Пальцы зацепились за застёжку, пришлось повозиться: подушечки скользили по пластику, не могли найти нужный рычажок. Наконец замок щёлкнул и он положил шлем на сиденье мотоцикла. Разговор с Дином оказался труднее, чем он… вообще-то нет. Кастиэль прикрыл глаза на секунду. Этот разговор был именно настолько трудным, насколько он себе представлял. Ни хуже, ни лучше. Просто ровно настолько, чтобы выжать из него все силы. Он открыл глаза и заставил себя зайти в поместье, мечтая только об одном — добраться до кровати. В спине кололо, глаза слипались, а руки отказывались слушаться, но он прекрасно понимал, что сегодня навряд ли уснет, потому что внутри всё гудело от напряжения. Поэтому он надеялся хотя бы полежать в тишине. Поглаживать Чудо, чувствуя под пальцами тёплую шерсть, слушать, как пёс сопит в ответ. Этого хватило бы. Но случиться этому было не суждено. Как только Кастиэль переступил порог дома, мимо него пронёсся Чудо. В зубах пёс держал одеяло, края которого волочились по полу, задевая его лапы пса, а за ним с криками бежал Габриэль, на котором из одежды были только красные трусы с рисунком ананасов. Оба скрылись на кухне, даже не заметив Каса. — За что мне всё это? — прошептал Кастиэль и медленно поплёлся на кухню откуда уже доносился нерадостный голос Михаила. — Чудо, отдай одеяло, — приказал старший Милтон. Кастиэль заглянул в дверной проём и скучающе прислонился плечом к косяку. Чудо сидел посреди кухни, сжимая зубами край одеяла. Челюсти пса напряглись, мышцы на морде ходили ходулями. Каждый раз, когда Габриэль протягивал руку, Чудо низко рычал и этот звук эхом разносился по кухне. — Да ладно, тупая ты псина! — возмутился Гейб и всплеснул руками. — Это моё! Отдай! Чудо продолжал рычать. Морда нахмурилась, шерсть на загривке встала дыбом, глаза сузились в щёлки. Одеяло он держал крепко. Кастиэль видел, как напряглись челюсти пса, как зубы впились в ткань. — Может, дать ему лакомство? — предложила Анна. Она сидела на столешнице, болтая ногами. В руках она держала кружку с чем-то горячим, судя по запаху это было кофе. — Он после этого всегда добрый. — Кастиэль расстроится, если мы дадим ему лишнее лакомство, — Михаил злобно посмотрел на собаку. Взгляд задержался на морде Чудо, потом переместился на одеяло. — Просто отдай нам одеяло! — голос Михаила стал громче. Габриэль снова потянул руку и его пальцы почти коснулись края одеяла. Чудо тут же громко и резко гавкнул. Звук ударил по ушам, отразился от стен. Габриэль отдёрнул руку и сделал шаг назад. — Чудо, — спокойно произнёс Кастиэль. Все на кухне замерли: Анна перестала болтать ногами, Михаил резко развернул голову, Габриэль застыл с открытым ртом. — Отдай одеяло, пожалуйста, — закончил Кастиэль. Чудо разжал челюсти мгновенно и одеяло упало на пол. Хвост пса радостно забил по воздуху, с шумом рассекая тишину. Чудо подбежал к Кастиэлю и ткнулся носом в его ладонь. — Сидеть, — сказал Кас. Чудо сел. Мгновенно, без колебаний. Пёс задрал морду вверх, глядя на хозяина. Глаза — внимательные, преданные, язык высунулся набок, дыхание участилось. — Бога ради, как ты это делаешь?! — возмутился Габриэль. — Не богохульствуй, — попросила Анна и отпила кофе, не глядя на брата. — Иди нахуй, — Габриэль показал ей средний палец, поднял одеяло с пола, стряхнул с него пыль и недовольно потопал к выходу. Дверь за ним закрылась с грохотом. — Чудо, что за ребячество? — Кастиэль опустил взгляд на пса. Пёс жалобно заскулил. Он прижал уши к голове, опустил морду к полу, не глядя на хозяина. То ли оправдывался, то ли извинялся. Хвост перестал вилять и замер. Кастиэлю вдруг стало очень жаль своего друга, но как хозяин он был обязан его отчитать… наверное. — Это пёс — дьявол, — декларировал Михаил. — И он не останется в этом поместье без тебя надолго. На гонки теперь бери его с собой. — Ты же любишь его, — уверенно сказал Кастиэль. Он чувствовал, как усталость давит на плечи, но держал спину прямой. — Нет, — Михаил качнул головой. — Я умело делаю вид. Чудо повернул морду к Михаилу. Собачий взгляд был долгим, почти осуждающим. Пес явно не верил ни одному слову и Кас был вынужден согласиться с этим суждением. — Он просто хочет погулять, — произнёс Кастиэль и тут же зевнул. Челюсть свело, рот раскрылся шире, чем он планировал. Глаза зажгло, под веками защипало. Ему надо поспать хотя бы пару часов. — Кто-нибудь видел мисс Холтон? — спросил он. — Она любит Чудо. Наверняка погуляет с ним. — Я её позову, — Анна спрыгнула со столешницы. — А ты, кстати, где был? — Она склонила голову набок. — Выглядишь так, будто тебя бессонницей мучили. — Пытки бессонницей выглядят иначе, — Кастиэль фыркнул. — Поверь мне. Он не обратил внимания на ужас в глазах брата и сестры: Анна приоткрыла рот, губы сложились в маленькое «о»; Михаил нахмурился глубже, хотя это казалось невозможным. Кастиэль привык к этой эмоции. Они каждый раз пугались, когда он говорил о прошлом или упоминал детали оттуда. — Я был у себя в квартире, — добавил он. — С… другом, — пауза в этом предложении была лишней и Кастиэль понял это сразу же, но вернуть слова назад уже невозможно. — Другом? — брови Анны поползли вверх. — Да. — О, я убью его, — Улыбка Михаила не коснулась глаз. Губы растянулись, но взгляд остался холодным и тяжёлым. — За что?! — голос Кастиэля сорвался на полтона выше. Он сам не ожидал от себя такой резкости. — За то, что ударил тебя и натравил на тебя весь интернет. — С чего ты взял, что это Дин? — У тебя всегда такое лицо, — Анна ткнула пальцем в сторону Кастиэля. Ее ноготь почти коснулся его носа, — когда ты говоришь о Винчестере. — Такое — это какое? — Я не произнесу этого вслух, — Анна сложила руки на груди. — Ни за что. Михаил меня убьёт, если я скажу это. — Влюблённое! — раздался голос Габриэля. Он зашёл на кухню уже одетый. Джинсы сидели низко на бёдрах, футболка обтягивала грудь. — Потому что ты влюблён, — почти пропел Габриэль и упёр руки в бока, пока Михаил убивал его взглядом. — О-о, — протянула Анна. Она посмотрела на Михаила, потом на Габриэля, потом на Кастиэля. — Я пойду. Не хочу числиться свидетелем убийства. — Она развернулась и покинула кухню. — Но ты же придумаешь мне алиби? — крикнул Михаил вдогонку. — Если купишь мне вертолёт, — весело ответила Анна. Её голос доносился уже из коридора, приглушённый расстоянием. Кастиэль слышал, как она поднимается по лестнице. — Я не куплю ей вертолёт, — Михаил устало потёр переносицу пальцами. — Я отдам ей свой, — Кастиэль перевёл взгляд на Габриэля. Убивающий взгляд. — Меня убьют, используя мой же подарок, — Габриэль шутливо приложил руку к сердцу и сделал трагическое лицо: брови поднялись, губы сложились в трубочку. — Я ранен. — Я спать, — Кастиэль решил прервать этот разговор, пока он не зашел слишком далеко. — Проследите, чтобы мисс Холтон не давала Чудо шоколад, — сказал он. — Я почти уверен, что ему это нельзя. Он развернулся и вышел в коридор, а Чудо засеменил следом. Кастиэль чувствовал спиной тяжелый взгляд Михаила и ухмылку Габриэля, которая, наверное, так и осталась висеть на его лице. Ему срочно надо отдохнуть и он уже почти ощущал на себе манящий плен сна, как вдруг на его телефон пришло уведомление.

***

5 августа 2012 года. Нью-Йорк, Манхэттен

Верхний Ист-Сайд

Кастиэль заглушил двигатель чёрного байка у тротуара, и нетипичная для ночного Нью-Йорка тишина на секунду оглушила его. Он сидел, не снимая шлема, и смотрел на серую многоэтажку, подсвеченную редкими окнами. В боковой люльке, пристёгнутый специальной сбруей, сидел Чудо. Пёс терпеливо ждал команды, только изредка поскуливая от нетерпения. Кастиэль достал телефон, в последний раз пробежался взглядом по переписке с Кроули. Короткое сообщение Фергуса: «Ты уверен, что это хорошая идея?» И его собственный ответ: «Это будет интересно». Он убрал телефон в карман куртки и снова посмотрел на здание. Гений он или безумец? Наверное, что-то среднее. Ответ он узнает только тогда, когда его идея либо взлетит, либо рухнет на взлёте. — Ладно, — сказал Кастиэль вслух, и его голос глухо прозвучал под шлемом. — Мне всё равно придётся туда подняться, правда? Чудо гавкнул — коротко, утвердительно, и вильнул хвостом, задевая бортик люльки. — Отлично, я рад, — ответил Кастиэль тоном, в котором не было ни капли радости. Он стащил с себя шлем, потом снял с Чудо специальные очки и маленькую каску и пес выдохнул с облегчением. Кас не знал зачем Чудо каждый раз делал вид, что с трудом терпит эту экипировку, если сами каждый раз рвался надеть все это на себя. Они вдвоём потопали к подъезду. Кастиэль чувствовал, как гудит под курткой телефон — возможно, Кроули решил добавить ещё что-то, но он не стал проверять. Сейчас важно было другое. Квартира встретила его запахом жареного мяса и пива. Кастиэль стягивал куртку в прихожей, вешая её на крючок, а Чудо уже нёсся вперёд, к кухне, его когти громко цокали по паркету. Через несколько секунд оттуда раздался испуганный крик Дина. — Дин? — Кастиэль быстро пошёл на звук и замер на пороге кухни, чувствуя, как внутри поднимается холодное раздражение. — Это мой ноутбук? Дин сидел за барной стойкой. Перед ним стояла открытая бутылка пива, на тарелке дымился бургер — явно домашнего приготовления, потому что булочка была чуть подгоревшей, а котлета неровной. Винчестер смотрел на экран ноутбука Кастиэля, который стоял на стойке, и одновременно косился на Чудо, застывшего в трёх шагах от него с прижатыми ушами. — У тебя есть собака? — спросил Дин, и в его голосе слышалось искреннее, почти детское удивление. — Да, — Кастиэль подошёл ближе и ткнул пальцем в гаджет. — Это точно мой ноутбук. И на нём точно стоит пароль. — Этот пёс меня напугал, — Дин продолжал смотреть на Чудо, отказываясь встречаться с Касом взглядом. — Надо было предупредить, что вы придёте. — Это моя квартира, — напомнил Кастиэль. — И мой ноутбук. — Да, я уже понял. — На нем стоит пароль, — повторил Кастиэль, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он заставлял себя дышать ровно, потому что идея убить Дина прямо здесь, на собственной кухне, начинала казаться всё более привлекательной. — Чувак, моя лучшая подруга талантливый хакер, — Дин отпил пива и наконец посмотрел на Каса. — Думаешь, взломать ноутбук для меня проблема? — Да, конечно, — выдохнул Кастиэль и потёр переносицу, чувствуя, как начинается головная боль. Он шагнул к стойке, рывком развернул ноутбук к себе и уже открыл рот, чтобы сказать, что сейчас закроет все вкладки и поставит такую защиту, что даже агенты ЦРУ ее не взломают, но взгляд зацепился за экран, где два актёра в нелепых костюмах изображали что-то, смутно напоминающее сюжет «Русалочки», только с гораздо более откровенными деталями. — Порнопародия на «Русалочку»? — Кастиэль поднял глаза на Дина. — Серьёзно? — Это увлекательно, — Дин ухмыльнулся, но ухмылка вышла нервной, натянутой. — Ну да, конечно, — Кастиэль не поверил ни на секунду. Он плохо разбирался в современных технологиях, но проверять историю браузера он умел. Он потянулся к мышке, намереваясь открыть меню. Дин, каким-то шестым чувством уловив опасность, дёрнулся вперёд. — Чувак, эй, не надо! Но Кастиэль уже поднял ноутбук в воздух, ловко сделав шаг назад. Одной рукой он удерживал устройство, а второй — быстро листал историю посещений. Дин метался рядом, пытаясь вырвать ноутбук из рук друга, но Кас был гораздо проворнее. С каждым открытым сайтом его брови ползли всё выше. — Ты читал про мои расстройства? — наконец спросил он, опуская ноутбук и глядя на Дина в упор. Внутри смешались два чувства: холодное раздражение и что-то другое, тёплое, чего он не хотел признавать. — Дин… — Слушай, мне было интересно, — Дин фыркнул, отворачиваясь и делая вид, что изучает лежащего на полу пса. — Я хотел лучше понять… — Понять что? — Тебя… — неуверенно ответил он. Кастиэль прикрыл глаза на секунду. Потом открыл их и посмотрел на Дина строго, почти жёстко. — Не надо вести себя как-то иначе рядом со мной. — Я не для этого гуглил, — Дин закатил глаза, и выглядело это почти правдоподобно, но Кастиэль чувствовал, что он врёт. Или, по крайней мере, не договаривает. — И зачем же тогда? Дин тяжело вздохнул, медленно подошёл к холодильнику и достал с верхней полки что-то, что держал там с самого утра — две маленькие коробочки. — Только не злись, ладно? — попросил он и положил их на стол. Кастиэль нахмурился. Он ещё не понял, что это, но внутри уже начало подниматься что-то тяжёлое, липкое, похожее на страх. Он редко боялся по-настоящему, но сейчас был готов изменить этой привычке. Дин положил на стол две аптечные упаковки. Кастиэль почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Дин, что это? — спросил он, и каждое слово прозвучало как отдельный удар. — Таблетки. — Очевидно. — Кас, слушай, это поможет. — Да откуда тебе знать? — Кастиэль не повысил голос, но в его тоне появилась такая ледяная чёткость, что Дин на секунду отступил на шаг. — Мой отец бывший военный, — Дин говорил быстро, сбивчиво, будто боялся, что его перебьют. — Я не помню, как он вернулся, я был слишком мелким, но мама помнит. Она сказала, что это помогает от ПТСР и от бессонницы. Кастиэль медленно взял коробочки в руки и прочитал названия: Празозин и Венлафаксин. Рецептурные препараты, причем сильные. — Это рецептурные средства, — сказал он, чувствуя, как пересыхает во рту. — Как ты их достал? — Моя мама врач, — Дин пожал плечами, но плечи его были напряжены, а взгляд бегал по кухне. — Она выписала рецепт. — Ты… — Кастиэль почувствовал, как к горлу подступает ком. — Ты рассказал ей про меня? Дин! — Я не рассказывал! — Дин повысил голос, но тут же сбавил, заметив, как Чудо прижал уши. — Я просто попросил, ясно? Сказал, что нужны таблетки для друга. — Как будто она не догадалась, что это для меня! — Я просто хочу помочь! — Дин сорвался и его крик эхом разнёсся по кухне. — Ты, блять, гоняешь триста километров в час с ПТСР! Так нельзя! Ты можешь умереть, если тебя накроет! Кастиэль застыл. Он смотрел на Дина — красного, взъерошенного, с бегающими глазами и сжатыми кулаками — и не мог пошевелиться. Потому что Дин сказал вслух то, о чём Кастиэль думал сам, но старательно игнорировал. О том, что его может накрыть во время гонки. О том, что паническая атака на скорости за двести — это не просто неприятность, это смертный приговор. Раньше его не накрывало на трассе, и он убедил себя, что это не случится никогда. А люди вокруг, казалось, даже не задумывались об этом, но Дин… Дин первый, кто посмотрел на ситуацию именно так. — Дин, — мягко начал Кастиэль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уже несколько лет у меня случается не больше двух приступов в год. И я не испытываю того же, что военные, вернувшиеся с боевых действий, у меня всё иначе. Это не опасно. — Да? — Дин фыркнул, и в этом фырканье слышалось столько горечи, что Касу захотелось отвести взгляд. — Тогда почему ты врёшь насчёт этого? — Что? — Да ладно, я прям чувствую ложь, — Дин сжал кулаки так, что побелели костяшки. — И если это не опасно, почему тебе выписывали целый список таблеток на протяжении нескольких лет, которые ты, как я полагаю, никогда не пил, и, кстати, продолжают до сих пор? Кастиэль снова поднял ноутбук и быстро переключил вкладку браузера. История поиска все еще была открыта и среди медицинских статей и форумов он увидел ссылки на электронные медицинские карты. На его собственные медицинские карты. — Ты взломал мою карту? — спросил он тихо. — Не увиливай от вопроса. Кастиэль поджал губы, он не хотел отвечать. Не хотел признаваться в том, что грызло его годами, но Дин стоял напротив и ждал, и в его глазах было столько упрямства, что отмолчаться не получилось бы. — Я не хочу снова быть зависимым, — сказал он наконец, глядя в пол и параллельно понимая, что никогда больше не оставит Дина наедине с техникой. Особенно со своей. — Чего? — Таблетки — это те же наркотики, — Кастиэль поднял глаза. — Я не хочу снова… не хочу чувствовать себя зависимым. — Это другое, Кас, — Дин шагнул к нему, почти вплотную. — Совершенно другое. Это не сделает тебя наркоманом. Это поможет. — Ты не можешь быть уверен. — Могу. На кухне повисла тишина. Тяжёлая, густая, нарушаемая только прерывистым дыханием Дина и тихим поскуливанием Чудо, который переводил взгляд с одного человека на другого. Кастиэль смотрел на две маленькие коробочки на столе. Он знал эти названия. Ему их выписывали несколько лет назад, но он тогда отказался, заставил врача выписать другие, менее эффективные и даже те не стал пить, потому что боялся. Боялся снова стать тем, кто не может без таблетки. Но сейчас, глядя на Дина, Кастиэль вдруг подумал, что, возможно, стоит попробовать. Не ради себя, а ради того, чтобы Дин перестал так смотреть на него: словно боялся, что Кас рассыплется в любую секунду. — Хорошо, — выдохнул он, хотя все еще не был уверен, что не положит эти таблетки на самую дальнюю полку в доме. — Спасибо, — так же тихо ответил Дин, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни вызова, ни сарказма, только облегчение. Тишина вернулась, но теперь она была другой — уставшей, почти домашней. Она могла бы длиться вечность, если бы Чудо не залаял, глядя на Кастиэля с таким укором, будто тот забыл о чём-то важном. — О, точно, — Кастиэль поставил ноутбук на стол и повернулся к Дину. На его лице появилась лёгкая, почти виноватая улыбка. — Пойдём. Я хочу кое-что тебе показать. Он направился к выходу из кухни, и Дин, не задавая лишних вопросов, пошёл за ним. Чудо радостно затопал следом, предвкушая скорое веселье.