Цветок камелии

Собрание шло уже второй час. Большой зал был заполнен почти полностью: военные советники, магистры боевых школ, командиры гарнизонов приграничных крепостей. Карты лежали развернутыми на длинных столах, отмеченные красными и чёрными метками. Разговор был тяжёлым и холодным, как сама зима, что медленно сжимала Север. Келус стоял у кафедры. Он говорил о стенах — древних, многослойных, удерживающих границу между герцогством и территориями за Пределом. О том, что с первым снегом активность монстров возросла раньше обычного. Речь шла о гарнизонах, о нехватке людей, о необходимости перераспределения боевых магов и усиления артефактных батарей на стенах. — Зима будет долгой, — сказал он. — И если мы не укрепим рубежи сейчас, весной потери будут несоразмерны. Вопросы звучали жёсткие, но по делу. Келус отвечал без раздражения, чётко, опираясь на доклады и цифры. Всё шло своим чередом. Именно в этот момент дверь распахнулась. Без стука. Слишком резко. Разговоры оборвались не сразу — сначала это было просто раздражённое шевеление, поворот голов, недоумённый шёпот. В проёме стоял слуга — молодой, явно новый, с бледным лицом и сбившимся дыханием. Он не осмеливался сделать шаг вперёд, будто сам не верил, что оказался здесь. — Что вы себе позволяете? — резко бросил кто-то из старших магистров. Слуга не ответил. Он смотрел только на Келуса. Тот замолчал. Не сразу — закончил фразу, поставил точку, опустил папку. Затем, заметив выражение лица слуги, кивнул ему едва заметно. Слуга подошёл быстро, почти бегом, наклонился и что-то прошептал Келусу на ухо. Никто не услышал слов. Но все увидели реакцию. Келус побелел мгновенно. Не медленно, не постепенно — словно с него сняли краску. Рука, державшая папку, дрогнула, пальцы разжались, и бумаги рассыпались по полу. Он не стал их поднимать. Он развернулся и вышел из зала так быстро, что плащ задел край стола. Дверь за ним захлопнулась. В зале повисла тишина. Кто-то попытался что-то сказать, кто-то встал, но порядок был уже нарушен. Собрание фактически перестало существовать, хотя формально ещё не было закрыто. Позже стало известно, что произошло. Лексиона нашли в лаборатории. Он уснул за рабочим столом — так, как делал это и раньше, когда задерживался допоздна. Эксперимент был почти завершён, расчёты аккуратно сведены, защитные печати активны. Всё выглядело привычно, спокойно, правильно. Кроме одного. Вытяжка не работала. По предварительным данным, механизм заклинило внезапно. Ядовитые пары накапливались медленно, без резкого запаха, без вспышек, без тревожных сигналов. Лексион спал. Дверь лаборатории заклинило снаружи. Когда запах всё же почувствовали, её пришлось выламывать — металлические петли поддались не сразу. Было уже поздно. О случившемся первым сообщил тот самый новенький слуга. Его направили проверить лабораторный корпус — просто потому, что старшие были заняты другими делами. Он и поднял тревогу. Официальное заключение было кратким: несчастный случай. Сбой оборудования. Смерть во сне от отравления парами. Без следов борьбы. Без внешних повреждений. Келус не присутствовал при осмотре. Он появился позже — уже после того, как тело накрыли тканью и вывели лишних людей. Он не сказал ни слова, не задал ни одного вопроса при посторонних. В тот день все дела были отменены. Собрание так и не возобновили. А в коридорах поместья ещё долго говорили вполголоса — осторожно, будто боялись, что стены услышат: Лексион, муж сына герцога, мёртв.