Обгон вслепую

Воспоминания пронеслись вереницей: и как он однажды обмолвился перед Ли Цзыхао, что лелеет участвовать в гонках, но никогда не сможет прийти к этому, ведь отец не признает столь легкомысленное увлечение, не сулящее ничего в будущем; и как Ли Цзыхао подговорил Чжан Дунлая, а тот — остальных, буквально нытьем вынудить отцов купить им машины. Все сводилось к подростковому избалованному: «Ну купи», — избегая упоминания, для чего конкретно, а после они стали посещать на подаренных машинах любительские подпольные заезды, нарушили ряд правил дорожного движения, вписались в аварию, были пойманы полицией и разоблачены перед грозными отцами. И вот так их неуёмный «нрав, направленный на бесполезные разрушения», обернули в причину для популярности и укрепления собственной репутации, замяв ситуацию с полицией стопкой купюр. Ли Цзыхао помогал Фэй Ду выбирать название для их команды, он единственный обустраивал их тренировочную базу вместе с ним, как если бы они, вернувшись в далёкое детство, строили домик на дереве, а не собирались стать гонщиками, участвующими в официальных заездах. Столько было в нём искренности и энтузиазма, сколько не было ни в ком из них, даже в не умеющем усидеть на месте Чжан Дунлае. А ведь всё началось с неосторожно оброненных слов Фэй Ду — та нелепая фраза, которую ему было трудно и мечтой назвать, с подачи Ли Цзыхао реализовалась. Первая и последняя из всех потаённых желаний ребёнка, в семье которого никогда не было ни любви, ни покоя, ни заботы. Разве мог он не дать Ли Цзыхао шанс вывернуться и не попасть под подозрения? Разве мог не быть деликатным? Сердце Фэй Ду разрывалось: одна его часть очерствела, требуя справедливого наказания для предателя, другая не могла забыть всего хорошего, что этот человек сделал. Жизнь была бы во много раз проще, если бы всё делилось на белое и чёрное, тогда любой выбор давался бы легко. Тогда каждый мог бы возомнить себя богом и решать чужую судьбу. Тогда бы этот мир, конечно, пал, но можно и не мыслить так далеко, не правда ли? Вспомнив обо всём этом сейчас, Фэй Ду вдруг передумал говорить с Ло Вэньчжоу по душам. Он занял сидячее положение, прижался спиной к изголовью кровати, подавляя накатившую тошноту, и ответил на невысказанный вслух вопрос: — Разве нам, избалованным богачам, нужно так много? Отец Ли Цзыхао был самым уступчивым среди наших родителей, благодаря ему и мы могли ухватить кусок. Тебе не понять связи между бизнесменами, но это достойно уважения в наших кругах, а ещё очень упрощает жизнь. Я не думал, что Ли Цзыхао предатель, ведь тогда он давно мог обернуть все просьбы против нас, а не помогать, в чём тогда смысл? Ло Вэньчжоу с недоверием уставился на Фэй Ду. Тот так высоко оценил умственные способности Ли Цзыхао, а что думал о его? За придурка последнего держал? — Не хочешь говорить честно — так сделай вид, что не понимаешь намёков. Прикинуться дураком гордость не позволяет, так из других дураков делаешь? Фэй Ду издал глухой и короткий смешок, мгновенно отозвавшийся болью в виске. — Я поступил неправильно, не стоит так издеваться над своим спасителем в первый же день, мне стоило подождать неделю, прежде чем ответить чёрной неблагодарностью. Ло Вэньчжоу почувствовал все риски заиметь мигрень с таким знакомым — столь оскорбительные вещи этот паршивец говорил вслух, ничего не стесняясь. А ведь он места себе не находил, пока этот негодяй лежал в беспамятстве. В чьей машине он пострадал и из-за промедления кого, как не Ло Вэньчжоу? Все три его души раскололись и разлетелись: кто — на небеса, а кто — в промёрзлые земли ада, — и Ло Вэньчжоу почти уверовал в Будду, готовый зажигать благовония за здоровье и благополучия лидера Фениксов. Который, судя по его неприкрытому веселью, ничуть не ценил свою жизнь. Его куда больше волновала судьба предателя, чем, например, наличие не иначе как сотрясения, и он ни разу не поинтересовался, почему его привезли сюда, а не в больницу. И неважно, что ответ был очевиден, разве этих Фениксов не нянчат родители, как будто им пять? Разве Фэй Чэнъюй после того, как Фэй Ду не вернулся домой, не должен перевернуть Яньчэн вверх дном, обзвонить все больницы и морги? И разве сам Фэй Ду не хотел бы попасть в частную клинику к доктору, обеспечив себе покой и безделье? У него такие раздолбаи в команде, и только он отличается мышлением, разве что непонятно, хорошо это или плохо? Если бы Ло Вэньчжоу знал, что у него на пассажирском катается суицидник, выселил бы его в другую машину. Разве у богатых деток не по автомобилю на каждый день? Пусть проваливает и помирает подальше от его совести — эти чёртовы демоны, явившиеся по душу гонщиков, желали исключительно смерти Фэй Ду, иначе влетели бы со стороны водителя, чтоб наверняка. Не иначе как Фэй Ду помутился рассудком, если предпочитал праздные беседы обсуждению нависшей над ним угрозы. И не то чтобы Ло Вэньчжоу беспокоился за его судьбу, но они заключили сделку. За кем бы не пришли те люди на внедорожниках, они успели подбить и его, и его людей — это становилось личным вопросом, требующим установления границ. Как знать, может, Фениксы решат заплатить недоброжелателям баснословные деньги, чтобы им не мешали, и что тогда? Выйдут из игры, а как насчёт любителей? Людям, желающим разрушения, не нужны аргументы, чтобы начать изводить других. Пока у Ло Вэньчжоу была возможность объединиться с кем-то, чтобы безопасно и с меньшими потерями среди своих справиться с проблемой, он предпочитал, чтобы все «боевые единицы» оставались живы. Да и в ином случае никому смерти не желал. Разве их с Фэй Ду не ждал реванш? Им обоим стоило поучиться друг у друга и встретиться на следующих соревнованиях. Ладно-ладно, не будем отрицать, что весь этот беспорядочный ворох мыслей окутал его, почти сбив с ног, лишь потому, что внутри нечто необъяснимо ёкнуло от осознания, что он может оказаться бессилен, если рядом с ним пострадает человек. Не более того. Фэй Ду, уняв приступ веселья, расслабил плечи. Словно бы ему и правда было нечего терять после всего, что раскрылось ему меньше, чем за двадцать четыре часа, он улыбнулся, и выглядел в этот миг человеком, у которого действительно, помахав ручкой, с задорным свистом поехала в светлое будущее собственная крыша. Он поманил Ло Вэньчжоу пальцем, наплевав на его неопрятный вид, и когда тот приблизился, склонившись, прошептал: — Лао Ло, ты должен ударить меня. На лице Ло Вэньчжоу возникло сложное выражение. Вообще-то он множество раз желал впечатать кулак в эту физиономию, но когда тебе такое предлагают, ещё и в момент, пока не действуют на нервы, это совсем не то, понимаете? Ощущения не те, ракурс не тот, интонация не под ситуацию, да и кулаки уже не чешутся. Фэй Ду был искусителем в обратную сторону — после него желание отбивает на всё, это ж надо было такой занозой вырасти. — Так, я всё-таки везу тебя в больницу, — наплевав на необходимость скрыть произошедшую аварию, Ло Вэньчжоу потянулся за телефоном. Это ж как его головой приложило, если дурь прибило, а не выбило? — Да погоди ты, — оттолкнул от себя чужие руки Фэй Ду. — Они ведь намекали тебе на перемирие тогда, помнишь? Они знают, что ты уже обошёл меня, значит, можешь потягаться со мной на заезде. Послушай, даже если Ли Цзыхао догадался, что мы ищем предателя, он не в курсе, на кого пало подозрение, ведь уверен, что на проверке всем сказали одно и то же. Ты… точно, ты должен заявить, — лихорадочно, быстро заговорил Фэй Ду, словно его в любую секунду могли прервать, — должен заявить при Фениксах, что понял — я ублюдок, которого хотят сжить со свету, и подставил под удар твоих людей, притворившись идиотом. Ударить и сказать, что отныне мы идём разными дорогами. — Ты думаешь, после засады, которую мы им устроили, они мне что-то предложат? Ло Вэньчжоу напряженно вглядывался в лицо Фэй Ду, впервые видя его таким… взбудораженным? Этот блеск в глазах, подрагивающие пальцы, комкающие одеяло, быстрый-быстрый шепот — всё так не стыковалось с его сдержанностью и манерами, с выверенными интонациями и некой неуловимой возвышенностью над другими. — Я пострадал и могу действовать осторожнее, чтобы добраться до меня, придётся обратиться к тому, от кого я ничего не жду. Действовать и дальше через Фениксов глупо — они должны осознавать, что ни единому их слову я не поверю и настоящими планами не поделюсь, а если я закроюсь… — Фэй Ду выдержал паузу, он и правда ни с кем не мог больше делиться домыслами, а на фоне Фениксов Ло Вэньчжоу и вовсе был незнакомцем, и всё-таки после недолгих колебаний, он неожиданно пошёл вопреки привычке замалчивать детали. — Если я закроюсь, то стоящий за этим человек не сможет добраться до Фэй Чэнъюя. Какая жалость, я думал, отец втыкает мне палки в колёса, а теперь вынужден подсобить ему. Фэй Ду подавил новый несдержанный смех, его плечи дрожали, и Ло Вэньчжоу ошибочно подумал, что того начало морозить — ему и невдомёк было, что творилось в семье Фэй, и что очередное открытие уничтожило привычное спокойствие Фэй Ду. Правда, это было смешно. Человек, который уничтожал его изнутри день за днём, впервые оказался не при чём, но из-за него жизнь Фэй Ду снова висела на краю, разве это не нелепо? Самые близкие люди желали, чтобы он сорвался с обрыва, так теперь ещё и чужаки шли по проторенной дорожке. И чтобы спасти свою шкуру в очередной раз, он должен был помочь человеку, которого терпеть не мог, разве это не иронично? Разве жизнь не дала ему самую звонкую и болезненную пощёчину за всё его жалкое существование? И как вишенка на торте — он был так отчаян и никого не имел рядом, что почти излил душу тому, кто ударил его по чувству собственного достоинства, перед носом украв первое место на соревнованиях. Он поистине жалок, почему ему не может быть смешно? Подавив приступ нервного смеха, Фэй Ду вернул себе самообладание и собрался подняться, но Ло Вэньчжоу, не сводивший с него взгляда всё это время и тонко почувствовавший, что его союзник, кажется, находится на грани нервного срыва, остановил его. Он мог закрывать на что-то глаза и делать вид, что ничего не замечает, чтобы кое-кто не замкнулся раньше времени, заперев внутри разрушающие чувства, но это не означает, что он позволит обессилившему и пострадавшему человеку встать и пойти вершить возмездие. Состояние здоровья Фэй Ду оставалось под вопросом, как и наличие у него сотрясение, а подружка Тао Жаня, работающая в больнице, ещё не вернулась с ночной смены и не могла помочь оценить ситуацию. — Я соглашусь на твой план, когда мы оба приведём себя в порядок и отдохнем. Фэй Ду, ты же не хочешь запороть свой грандиозный план, потеряв сознание раньше, чем я ударю тебя? Фэй Ду вынужден был признать правоту Ло Вэньчжоу. Как бы он не желал как можно скорее избавиться от этой проблемы теперь, когда узнал все нюансы, чтобы не тяготиться слишком долго мыслями о Фэй Чэнъюе, его жалкое тело выдохлось и требовало отдыха и восстановления. Сильный дух, запертый в слабой оболочке… как ему суждено закончить жизнь? — Это, кстати, одна кровать, и я не буду тесниться на неудобном диване, так что подвинься — я займу свою законную половину, когда приму душ, и ты больше не сможешь смотреть на меня с отвращением. Вот так, очередным бесцеремонным заявлением, Ло Вэньчжоу оставил все серьёзные темы позади и скрылся в ванной. Но изможденный Фэй Ду не нашёл в себе сил на возмущение — к тому моменту, как его бесстыдный союзник вернулся, он уже крепко спал.