Friday Night Frights

      Разгоряченное тело не успевает остыть, оставляя за собой шлейф слабого дыма, пока Николас бежит вперед, игнорируя идущий на него поток людей и едва не сшибая случайных монстров с ног. Мозг будто охвачен пламенем — всё сознание искрится и пылает, пока в мыслях продолжает крутиться яркое убеждение, которое только сильнее закрепилось в них после последнего разговора: Бён Ыйджу — крыса. И Николас во что бы то ни стало обязан вышвырнуть его из команды, даже если ему придётся бросить на это все свои силы.       Он не мог ошибиться — он видел всё чётко и ясно, а имя Мён Джэхёна в чужом телефоне отпечаталось в памяти, но это злит только сильнее. Злит и то, что Ыйджу просто ушел — исчез в тенях, даже не подумав о том, чтобы продолжать сопротивляться, будто и команда для него не имеет никакого значения. Хотя, если он крыса, то этого и стоило ожидать. Чем Кей вообще думал?       Николас шумно выдыхает, выпуская из ноздрей дым, и резко заворачивает за угол, попадая в полупустой коридор, а терпения становится всё меньше.       Бён может только убегать и прятаться, он не способен отвечать за свои поступки и работать в команде. Да он сливает информацию соперникам, черт возьми! Одни мысли о том, что Ыйджу уже попытался рассказать Джэхёну то, что успел узнать, заставляли кровь бурлить в жилах только сильнее, и Ван на физическом уровне ощущал: еще немного, и он спалит здесь всё к чертям.       Дверь в чужой кабинет резко открывается, громко ударяясь о стену, а Кей, сидящий на своём месте, крупно вздрагивает от неожиданности. Кажется, Николас отвлек его от чего-то очень важного, судя по напряженному виду, но тому абсолютно плевать. Кей окидывает оценивающим взглядом его фигуру, явно подмечая и дым, идущий от тела, и растрепанные волосы, и тяжелое частое дыхание, принимает до жути уставший вид, протирая глаза пальцами, а после молча смотрит на Вана, как бы спрашивая: «Ну что опять?»       — Выгоняй нахер Бён Ыйджу, — на выдохе произносит Николас, и Кей, кажется, очень хочет уронить голову на стол и раздробить себе череп, но старательно держится. — Ты просто выслушай! Я пару минут назад видел!..       — Николас, умерь свой пыл, — в чужом голосе появляется знакомая сталь, и Ван тут же замолкает, поджимая губы и скрещивая руки на груди, а Кей качает головой, но продолжает говорить спокойно, хоть и строго, не оставляя попыток донести до парня свою мысль. — Сейчас еще договоришься. Ты у меня в стартовом составе на завтра.       Николас хмурит брови, недовольно смотрит на тренера исподлобья и бурчит что-то уж совсем нечленораздельное, идя за потребностью выпустить своё возмущение вместе с паром. Но он честно старается успокоиться. Хотя бы ненадолго перестать думать об этом придурке.       — И кто еще завтра в стартовом? — негромко спрашивает он, хоть и не может до конца скрыть недовольный тон.       — Фума и Юма, — вздыхает Кей, а у Николаса даже лицо светлеет от такой хорошей новости. Никаких Бён Ыйджу. — Так что пошел с глаз моих, пока я не передумал, и больше ничего слышать от тебя не хочу.       Тренер машет рукой в сторону выхода, на что Ван закатывает глаза, но повинуется, исчезая в коридоре и громко хлопая дверью. Он всё равно добьется своего, даже если не сразу.

***

      Иногда Николасу кажется, что корт для него роднее дома, но в этом нет ничего удивительного: всё свое свободное — и не только свободное — время он проводит на нем. Его ноги давно срослись с роликами, а форма намертво прилипла к телу, и даже если бы он мог, то абсолютно ничего бы не менял. Никогда в жизни. Есть только одна проблема, которая требует немедленного устранения, но сейчас она сидит на скамейке запасных и отрешенным взглядом осматривает площадку и зрителей, пришедших посмотреть на первый матч. Ему абсолютно всё равно на происходящее, и это тоже бесит. Настолько, что хочется пустить в ход кулаки, превратив чужое наглое лицо в кровавое месиво, и сжечь дотла всё, что напоминает о нем.       Ыйджу всем своим видом демонстрирует пренебрежение, но словно никто, кроме Вана, этого не замечает. И он раскроет всем глаза.       Обязательно раскроет, но не сейчас, потому что, как бы ни была сильна его ненависть, матч важнее.       Вампиры всегда были слабее их, хоть и славились своим интеллектом, но в физической силе и выносливости явно уступали, особенно им троим, стоящим на стартовой линии, а потому в победе Николас ни разу не сомневался, даже при таком раскладе собираясь бросить все свои силы на то, чтобы дойти до финиша первым.       Знакомые и не очень голоса кричат подбадривающие фразы, сливаются в одну песню, так приятно ласкающую уши, яркие огни направлены на них, а асфальтированная дорога впереди с кучей самых разных препятствий отполирована до блеска. И всё это для них. Чужая поддержка вдохновляет, соперники с левой стороны от них заставляют каждую мышцу в теле напрячься, а мозг — сосредоточиться лишь на том, что будет происходить дальше, не отвлекаясь на всякие раздражающие факторы. Николас и правда ощущает прилив сил лишь от одной мысли о том, что это настоящий матч, а не очередная тренировка.       Фума хлопает его по плечу, заставляя обернуться, и протягивает кулак вперед, предлагая им с Юмой отбить его, поддерживая их давнюю традицию. Николас намек считывает сразу, выставляя и свой, а после дожидается ленивого жеста от Накакиты. У них всё получится. И едва они возвращаются на свои места, как звучит свисток, оповещающий о начале и заставляющий шесть человек тут же ринуться вниз по каменному чистому склону.       Ветер обдувает лицо, а кровь начинает вновь бурлить в теле, но на этот раз от адреналина. Так происходит всегда, стоит Николасу оказаться на корте в самый разгар битвы с другими школами, и это яркое чувство он не променяет ни на что другое.       Он ускоряется, краем глаза замечая, как Фума едет сбоку от него, а Юма теряется где-то позади, но ещё дальше были и соперники, а значит, старт уже хороший, и эта мысль только прибавляет сил. Но всё самое страшное впереди. Они въезжают в первую, изученную вдоль и поперек, зону, где высокие колонны на пути с шипами сияют ярким бирюзовым светом и крутятся с такой бешеной скоростью, что одно лишнее движение может дать отличный шанс вылететь из матча. Но Николас обходит препятствия: наклоняется, когда один из шипов проносится почти прямо над головой, резко двигается в сторону, избегая столкновения, хватается за один из них, чтобы сменить направление, когда дорога круто уходит вбок. Его движения резкие и грубые, но отточенные до идеала, потому что он живёт этим спортом. И будет жить им и дальше.       Он проходит первое препятствие первым, даже не сомневаясь в том, что всё будет именно так. Где-то позади него едет Фума, которого он может видеть, а соперники давно остались где-то ближе к началу. На лице сама собой расплывается широкая улыбка — Николас любит побеждать.       Но всё гладко идти не может, и эта мысль проскальзывает в его голове, когда он слышит вскрик Юмы где-то за своей спиной, а после — характерный отдаленный свист, обозначающий, что Накакита вылетел и ему срочно нужна замена.       А замена у них может быть лишь одна.       И Николас чувствует, как раздражение искрится где-то внутри, заставляя органы возгораться, за считанные секунды охватывая все внутренности пламенем ярости. Он шумно выдыхает дым, не сбавляя скорости, замечает, как пальцы уже пылают огнем, но даже не пытается его потушить, чувствуя, как голова начинает кружиться от поглощающей его целиком злости.       Однажды он просто убьет его.