Friday Night Frights

      Сотни голосов студентов двух школ, поддерживающих свои команды; кричалки, звучащие вразнобой, очевидно соревнующиеся по громкости друг с другом; шорох цветных помпонов чирлидеров; наставления тренеров, снующих по бровке от скамейки запасных до корта; но самое главное — скрежет пластиковых колес роликов по бетонному треку. Всё это — самый настоящий праздник жизни. И даже не будет преувеличением сказать, что это — смысл существования для Бён Ыйджу. Адреналин в крови, ветер в лицо и стремление к заветной финишной линии, что загорится ярким неоново-зеленым светом, как только победитель оставит в дураках соперника.       Но в этот раз он здесь лишний. Сидя на скамейке запасных в тяжелой амуниции, удивительно напоминающей рыцарские доспехи, он только и может, что всматриваться в огромный экран, наблюдая за тем, как кто-то другой проживает его жизнь. Сын Бугимена крутит в руках шлем, сталкиваясь с болезненным осознанием: он сегодня не пригодится. Крики болельщиков не будут адресованы ему, у него нет шансов доказать всем, как много значит для него «Крик». Сегодня новичок на скамейке запасных, будет тут и на следующей неделе, а затем, вероятно, и вовсе окажется за бортом команды как ненужное проблемное звено.       В раздевалке, перед самым началом игры, Ыйджу чувствовал на себе липкие взгляды сокомандников — перед его носом то и дело проплывал длинный рыжий хвост Юмы с издевательским мурчанием обладателя, готовившегося выйти в старте. Поддержать команду Школы Монстров пришел и травмированный Маки, обменявшись крепким ледяным рукопожатием с каждым, кроме новичка, — лишь смерив его холодным взглядом. Даже Харуа и Джо держались на расстоянии, а Шигета и вовсе старательно хватал в воздухе летающую кругом пыльцу, лишь бы те не заходили на мнимую территорию сына Бугимена. Как будто Ыйджу представляет серьезную угрозу.       Но, пожалуй, всё это можно было бы вынести, если бы не само существование дракона, живущего в собственном коконе из самодовольства, бахвальства и нескончаемого хвастовства. До блеска начищая форму и показательно крепко застегивая ролики, Николас заполучил тысячу и одну возможность подчеркнуть, что именно он сегодня в старте, — не упустил ни одну. Узкие зрачки на зеленом полотне следили за каждым движением Бёна, и казалось, что стоит только Ыйджу взмахнуть рукой, как дракон вскочит со своего места и заявит: «Ну разве это не подозрительно! Вы только посмотрите на него!». Признаться, с каждой секундой, проведенной в одном помещении с Ваном, новичку сильнее хотелось переломать тому обе ноги и длинный хвост, чтобы оставить надоеду в лазарете на долгие полгода. Но он держался.       Крепился в основном потому, что то и дело ловил на себе слабые и едва заметные, но всё же акты заботы со стороны капитана, тренера и — сюрприз-сюрприз! — Таки. Фума то и дело неожиданно оказывался рядом, чтобы понаблюдать за общим состоянием парня и задать какой-нибудь короткий бесполезный вопрос. Кей наблюдал за происходящим с особенной болью в красных глазах — в одно мгновение он громко смеялся над глупыми перепалками Харуа и Юмы, но стоило только взгляду соскользнуть на неприкаянную душу Ыйджу, как что-то в нем фундаментально менялось, будто на залитом солнцем голубом небе вдруг возникла страшная темная грозовая туча.       Должно быть, если бы не Таки, то прямо сейчас Ыйджу не нашел бы в себе сил и дальше продолжать следить за тем, как игроки на сумасшедшей скорости минуют один этап трассы за другим, пока ключевой игрок небезызвестной команды Академии имени Люцифера просиживает штаны на скамейке запасных. Грифон без вопросов забросил руку на плечо новичка, как бы сигнализируя: «Эй, я здесь». Правда, есть одно «но» — Ыйджу не хочет быть наглым, он лишь констатирует факт: если Таки как игрок абсолютно бесполезен, то за себя он знает точно — если бы ему удалось занять место в старте, команда была бы в выигрыше как минимум на круг, а не бодалась нос к носу с несчастными вампирами.       Если бы там был он, на лице Николаса явно не было бы этой довольной ухмылки, будто разница в пять метров от ближайшего соперника — крупнейшее достижение в мире, сродни поднятию кубка над головой.       Вдруг раздается громкий скрежет колес по бетону, вскрик одного, смех другого и включается пронзительная сирена, сигнализирующая о травме. На трибунах все как один задерживают дыхание, пока камера не перемещается на игрока. В узком тоннеле, в который едва смогут пробраться горгульи-медики, лежит Юма — нога его вывернута в неестественном положении, а лицо исказила гримаса боли. Чуть поодаль от него равнодушно пожимает плечами краснокожий вампир, мол, «ничего личного».       — Вот ведь черт! — ругается Кей, всплеснув руками.       Решение тренеру придется принимать быстро, а потому Призрак Оперы мгновенно ретируется к Джо, вычеркивающему нечто в своем iCoffin. Взгляд тренера и стратега скользит по скамейке запасных, а на ней только двое: либо слабый грифон, едва способный ровно простоять на роликах минуту, либо новичок, против которого ополчилась вся команда.       Камера скользит по лицам игроков. Студенты из Вампирской Академии на расстоянии обмениваются подбадривающими речевками, и в зубастом оскале читается сладкий вкус победы, который уже оседает на кончике языка. По правилам «Крика», каждый участвующий должен застыть на своем месте до момента, пока травмированного игрока не заменят. А потому, когда кадр с вампиров сменяется сначала встревоженной физиономией Фумы, а затем озлобленным видом Николаса, Ыйджу чувствует, что что-то в нём начинает закипать. Тогда он встает со своего места, уверенно подъезжая к тренеру:       — Я пойду, — заявляет Бён. На него тут же уставляются две пары разноцветных глаз.       — В соответствии со стратегией… — начинает Джо.       — Я сказал, что я пойду, — Ыйджу повторяет уже увереннее. — Никто не ожидает, что вы выпустите новичка — это будет неожиданно для вампиров, и мы поймаем их врасплох. К тому же у меня куда больше опыта, чем у Таки.       Кей обменивается взглядом с Асакурой. Тот фыркает, выпуская густой пар из носа, словно бы клубящееся облако паровой машины, но тренер кивает ему беззвучно. Мужчина еще раз оцениваясь Ыйджу взглядом, особенно задерживаясь на ногах новичка, прежде чем сказать:       — Хорошо. Порви их всех!       — Обязательно, — Бён кивает, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке.       Звуковой волной по залу разливается рожок, а следом и объявление о замене. Впервые в этих стенах Ыйджу слышит, как оглашают его имя за команду-хозяйку — теперь он игрок Школы Монстров. Он не слышит громких возгласов поддержки, не слышит и осуждения, будто каждый присутствующий выбрал лишь увидеть всё своими глазами. А сын Бугимена знает точно, что докажет Школе: он здесь не просто так, и его цель — не просто оставить не у дел Вампирскую Академию, а пересечь финишную черту первым. Увидеть зеленый свет, услышать звонкую трель и принести победу своей новой команде. Сделать это самому, а не позволить в очередной раз упиваться самолюбием напыщенному дракону.       Он занимает место на подъемнике быстро, а затем горгулья жмет на рычаг. Уже через минуту он оказывается ровно там, откуда секундой позже на носилках забрали Юму, — далеко в дураках, в нескольких десятках метров от Николаса Вана, в нескольких площадках от финиша. Кровь в венах закипает, и Бён делает глубокий вдох — сейчас или никогда.       — Каково это — присоединиться к команде лузеров? — вдруг звучит голос вампира, «подарившего» травму Юме. — Должно быть, хреново, когда тебя выгнали из Академии имени Люцифера.       — Никто меня не выгонял, — Бён цедит сквозь зубы; вместе с его словами из динамиков звучит обратный отсчет, и каждая мышца в теле парня сокращается в такт цифрам. — Следи за языком.       — А то что?       Три... Два... Один… Старт!       Парень набирает скорость моментально, и проходит немного времени, прежде чем он нагоняет пресловутого вампира. В алых глазах того читается усмешка, у Ыйджу — разве что холодная сосредоточенность. Ноги сами несут его вперед, а тело действует почти по инерции, когда корпус сталкивается с корпусом, сопровождаемый звоном и треском двух форм, — Вампирская Академия принимает удар от Школы Монстров, и тощий соперник отлетает в сторону, теряя всякое равновесие.       Один позади, а впереди еще четверо и заветная финишная линия. Сын Бугимена ускоряется, спешно минуя узкий коридор, и оказывается в большом зале с тонким мостиком над глубоким бассейном, где главенствуют огромные рыжие щупальца кракенов, которым всё равно не перехитрить опытного игрока.       Ыйджу игнорирует всякие крики болельщиков и громкие реплики комментаторов. Сейчас важно лишь то, как воздух со свистом вылетает из легких, а бетонная трасса превращается в бесконечную серую ленту, разрываемую черными роликами с ярко-розовыми колесами. Позади остается еще один вампир — тот будто сдается под натиском энергии парня и намеренно тормозит перед входом в очередной узкий коридор, пропуская соперника вперед. Бён знает, что слава его старой команды идет далеко впереди них, знает еще и то, что оппоненты его боятся, а потому лишь продолжает движение, не в силах сдержать довольную ухмылку. Двое позади, трое перед ним, а самое главное — он должен прокатить по бетону всю самовлюбленность Николаса и оставить его ни с чем.       Впереди — крутящийся этап, способный оставить кого угодно без здоровых ног, но Ыйджу не переживает — он знает каждую кочку там, где ошибаются другие, а потому ему нисколько не требуется тормозить. Впереди виднеется черно-розовая форма, облегающая массивное тело с широкими плечами, а под шлемом торчит копна светлых волос с голубыми прядями, и совсем скоро Ыйджу равняется с Фумой. Капитан осматривает его с теплой улыбкой, прежде чем двое заходят на крутящийся элемент. На мгновение перед Бёном появляется кулак Мураты, облаченный в черные толстые перчатки, как бы сигнализируя поддержку.       — Команда! — дополняет он, стараясь перекричать громкий стук механизмов.       — Типа того, — отвечает Ыйджу и оставляет жест висеть в воздухе, снова набирая скорость.       Новичок оставляет капитана позади, снова молнией преодолевая препятствие. Где-то позади него два вампира и один водный монстр, а впереди лишь два соперника, отделяющих Бёна от финишной линии, где он сможет доказать всем раз и навсегда, что он пришел в эту команду не отдыхать на скамейке запасных. И, если уж на то пошло, в команде Школы Монстров ему нет равных.       Пластиковые колеса звенят по неровному покрытию, ветер дует в лицо, а форма грохочет от каждого движения. Ыйджу чувствует, как по его спине стекает пот, слышит крики поддержки — которые всё еще, пожалуй, адресованы совсем не ему, но это лишь дело времени — и чувствует на метафизическом уровне, что всего минутой ранее этот же отрезок трассы миновал Николас. Одна лишь мысль о том, что совсем скоро новичок, до которого никому нет дела, будет в первенстве, подстегивает его и заставляет нестись дальше.       В поле зрения поодаль виднеется развивающийся зеленый хвост и слышится стук двух пар роликов. Ыйджу видит, как Николас делает оборот вокруг себя, и на мгновение взгляд зеленых глаз вспыхивает как спичка. Следом за временным лидером гонки оборачивается и вампир, который кажется лишь жалким препятствием на пути к главному сопернику. Ыйджу позволяет вампиру вырваться вперед на прямой, потому что знает точно: впереди — крутой вираж, на котором неопытному придется сбросить скорость. А для него это нисколько не проблема. И вот вход в поворот — парень сбрасывает скорость, боясь упасть. Сын Бугимена делает длинный перекрестный рывок, ввинчиваясь в соперника. Они равняются, впиваясь глазами друг в друга.       — Свали с дороги, — грубо выплевывает Ыйджу почти машинально, как будто так и надо.       Соперник молчит, только лицо его перекашивает раздражение. Впереди всё еще раскачивается зеленый мохнатый хвост — Николас двигается так, будто он уже король этой игры. А Ыйджу считает, что какой-то жалкий низкорослый вампир не сможет остановить его в желании пересечь финишную линию. Локоть оказывается в опасной близости от чужих ребер, вампир подается в противоположную сторону, стараясь увильнуть от удара. Бён сжимает губы в полоску и делает рывок к противнику. Перед собой он замечает камеру, а потому знает, что именно от него хотят видеть. Движение кажется рефлекторным, таким же естественным, как дышать, когда собственная нога врезается в чужую лодыжку с громким стуком колес об защиту, но никакая амуниция не сможет справиться с целенаправленной атакой на большой скорости. Вампир взвизгивает, прежде чем встретиться носом с площадкой. Ыйджу оставляет позади последнее жалкое препятствие перед главной схваткой. И пусть в Академии имени Люцифера он считался самым миролюбивым, но старые привычки смешались с кровью в его теле и стали одним целым со всем естеством парня.       Между ними остается три корпуса. Три чертовых метра, которые Ыйджу старается сократить целую прямую. Трасса перестала существовать, вокруг был лишь серый бетон и камеры, а зрение сузилось до туннеля, и уже где-то там — в пресловутом конце — виднеется фигура дракона. Он так близко, что Бён может видеть золотистую чешую на шее и даже клубящийся пар от разгоряченного тела, но слишком далеко, чтобы сделать резкий толчок плечом в плечо и оставить соперника позади. Легкие горят адским пламенем, а игра переходит на совсем другой уровень скоростей — сын Бугимена не видит, что происходит по бокам от него, только расплывчатые образы, сохраненные в цветных мазках. Тогда он делает рывок, построенный не столько на физике, сколько на внутреннем крике.       — Догнал? — язвит Николас, но голос высушенный, смертельно уставший.       — И перегоню, — кидает Ыйджу. — Причем по правилам.       Губы Вана растягиваются в мерзкой улыбочке, и тогда новичок не сдерживается. Локоть находит положение где-то под защитой на груди, Николас выпускает рваный рык, машинально сгибается пополам. Ыйджу использует секунду слабости противника как возможность рвануть вперед, а потому делает толчок — первый, второй, но третий не удается. В плечо впивается горячая, почти раскаленная рука, и узкий коридор мгновенно заполняет запах плавящегося пластика. Ван цепляется и скрежещет острыми ногтями с мерзким скрипом , стараясь вытянуть рвущегося сына Бугимена на себя. Ыйджу противится, снова пытается вернуть прежнюю скорость, а вместо этого его используют как бесполезный столб, чтобы оттолкнуться и опять вырваться вперед. Бён снова в догоняющих, а до финиша остается последний коридор и прямая.       Николас двигается рывками — то уходит вперед на несколько метров, то сдает на каждом препятствии, а Ыйджу двигается равномерно быстро, но ноги невозможно гудят, а в легких будто растекается лава, выжигающая внутренности к чертям. Ему удается снова поравняться, снова оказаться напротив наглых ярко-зеленых глаз и услышать противный низкий голос:       — Это твоя последняя игра, крыса, наслаждайся!       Новичок смеривает оппонента взглядом, а темный коридор того и гляди превратится в открытую прямую, рассекающую зрительный зал. И Ыйджу знает: на этой прямой он должен оказаться в гордом одиночестве — он пересечет финишную линию, и раздастся долгожданная трель. Для этого требуется не так много, а потому Бён без лишних раздумий вкладывает последние силы в столкновение корпусами. Вана отшатывает, но лишь на мгновение, прежде чем он бесцеремонно сжимает локоть своими когтистыми руками. От его хватки сначала становится жарко, потом кожу начинает щипать, и уже через мгновение до обоняния доходит пугающе сильный запах гари. Ыйджу рвется вперед, вновь пытается избавиться от навязчивого препятствия, но тот будто приварил свою ладонь к чужой экипировке.       — Блять, отпусти! — кричит Бён, когда понимает, что на всю руку у него останется болезненный ожог.       — Тогда пропусти меня вперед, или я сожгу тебя! Предатель! — Дракон лишь сильнее проваливается в расплавленную форму.       — Да ни в жизни!       Взглядом затравленного животного в капкане сын Бугимена всматривается в собственную тень на противоположной стене, выглядящую как единственное спасение, пока кожа его продолжает отдаваться болью по всему телу. Для того чтобы скрыться и обезопасить себя, ему всё равно придется вырваться из хватки Николаса, и он не думает долго, когда прикладывает всё тот же фол — бьет роликом по перенапряженным ногам спортсмена. На лице Вана застывает удивление, и он мгновенно валится вниз, но руку не отпускает. А скорость сумасшедшая — всё вокруг давно превратилось в сливающиеся всплески цвета. Должно быть, если бы в теле Ыйджу остались силы, он смог бы сделать еще один рывок, он смог бы наконец избежать свалившегося соперника, но когда крупная туша Николаса, облаченная в тяжелую защиту, всем телом наваливается на него и тянет книзу, ноги подводят его. Бён жестко встречается с бетонным полом, принимая столкновение всем телом, и волна боли захлестывает его полностью.       — Если я не выиграю, то уж точно не ты! — шипит Николас.       — Ублюдок! — цедит Ыйджу.       Бён делает еще несколько шатких попыток встать, когда понимает, что чужое предплечье берет его в захват, из которого никак не выбраться. А он всё прикладывает одно старание за другим, пока не замечает, что над ними пролетают оранжевые колеса. И тогда время замирает.       В метре от бывших лидеров игры приземляется вампир, которого Бён оставил позади и определил как списанного, который больше не предоставит проблем. Студент Вампирской Академии не тратит время попусту, и через несколько жалких секунд он покидает коридор, выходит на ту самую финишную прямую, звучит та самая трель для победителя. Но сегодня она предназначается не для Николаса Вана, да и не для Бён Ыйджу.       Хватка Вана ослабевает, взгляд ненавистных глаз становится жалостливым: сегодня Школа Монстров упустила очевидную победу.

***

      В кабинете тренера свет яркий и холодный, а мебель представляет из себя лишь парочку прижатых к стенам стеллажей с крупными толстыми папками, шкаф для командных наград и дипломов да большой дубовый стол по самому центру. Всё это Ыйджу воровато рассматривает взглядом фиолетовых глаз, но ничего не отбрасывает тени достаточной, чтобы провалиться туда прямо сейчас. На его левой руке повязка с охлаждающей мазью, и если бы не это термоядерное средство во главе с ментолом, он бы выл от боли прямо в процессе того, как нужно оставаться тихим, позволяя тренеру собраться с мыслями. Николас держит правую ногу подогнутой, на лице его откуда ни возьмись появились синяки, а вид потрепанный и разъяренный — он сглатывает слюну до того громко, что долго в кабинете только это и остается самым громким звуком. Ыйджу это бесит, но он молчит, разве что показательно принимается скрипеть зубами, наслаждаясь тем, как от скрипа топорщится драконья чешуя.       Кей смотрит на них долго, будто старается найти ответы без разговоров. Признаться честно, Ыйджу знает: если Призрак Оперы решит закричать, то, пожалуй, он попрощается с барабанными перепонками и из ушей его хлынет сразу три литра крови, только кажется, что это будет даже заслуженно. Школа Монстров опустилась на самое последнее место в рейтинге команд по «Крику», хотя в этот день в их руках были все козыри. Бён чувствует давление, и ему хочется сложиться пополам либо хотя бы погрузиться в Мир Теней.       — Как тренеру, мне нужно подобрать слова, — Кей начинает тихо, почти шепчет, но мышцы на его лице так сильно напряжены, что становится очевиден его титанический труд. — Но я не могу даже понять, что вообще было в ваших головах. У каждого       — А я говорил… — перебивает Николас.       — Тихо. Так вот, я мог бы опустить руки. Мог бы выгнать из команды обоих. Мог бы просто сказать, что на этом моменте команда Школы Монстров покидает турнир и берет перерыв на семестр. Я так мог бы сделать, и это стало бы уроком для каждого.       Ыйджу сглатывает. Старается сделать это тихо и бесшумно. А Ван выпускает воздух с пыхтением и паром, судя по всему, нисколько не раскаиваясь. По их вине прямо сейчас может закончиться сезон для всей команды. Бён понимает, что если это произойдет, то каждый ученик в Школе посчитает своим долгом поднять новичка на вилы — никто не ополчится против ключевого игрока, известного каждой душе, а потому виноватым окажется ученик из Академии имени Люцифера.       — Мог бы, — Кей делает паузу, затем продолжает: — Но не буду. Я даю вам последний шанс, и от него будет зависеть судьба всей команды. «Крик» — это командный вид спорта, а я тренер, и для меня важно, чтобы всё личное вы оставляли за пределами трассы. Но для этого вам предстоит сделать нечто важное.       — В десна целоваться с ним я не буду, — фыркает Николас.       — И не хотелось, знаешь ли, — парирует Ыйджу.       Кей ухмыляется, даже коротко смеется, прежде чем произнести страшное:       — Вас ожидают общественно полезные работы для школы на протяжении недели. Только вы двое и смертельное количество дел, которыми вы можете помочь нашей школе куда лучше, чем просто стараясь надавать друг другу тумаков.       Ыйджу выдыхает так громко и так нервно, как не дышал ни разу в жизни.