Сердце Вайтла Пожиратель Пустоты

С магией пришло понимание. Его боевой стиль не мог быть обычным. Его тело было оружием с отвратительным курком. Он начал экспериментировать, превращая свои тренировки в изуверские ритуалы. Первая техника: «Фантомная Плоть». Он учился управлять своим проклятием точечно. Концентрируясь на голоде, на памяти о поглощённой сущности, он мог сделать часть своего тела нематериальной на мгновение. Удар меча проходил насквозь, не причиняя вреда, а его собственная рука, становясь плотной в последний миг, могла нанести ответный удар или вырвать горло. Это требовало чудовищной концентрации и быстро истощало его, заставляя чувствовать жгучий голод. Вторая техника: «Голодный Шаг». Поглотив сущность нескольких мелких, быстрых существ и адаптировав полученную от Туманника способность к лёгкости, он научился двигаться неестественно быстро и бесшумно. Его шаги не оставляли следов, тело будто скользило по поверхности мира, едва его касаясь. Он мог исчезать в тени одного дерева и появляться из тени другого, если между ними была хоть капля тьмы. Это было не телепортацией, а крайней степенью рассеивания и мгновенного собирания. Третья техника: «Поглощающее Прикосновение». Это был прототип его главного оружия. При физическом контакте с живым существом он мог, фокусируя волю, запускать процесс медленного «всасывания» его жизненной силы. Не для немедленного убийства, а для ослабления, для внушения животного, первобытного ужаса. Жертва чувствовала леденящий холод и необъяснимую слабость, будто её саму высасывали из неё. Четвертая техника, магическая: «Покров Туманной Нетленности». Используя магию Туманника, он мог окутать себя пеленой полупрозрачного тумана, искажавшего очертания и маскировавшего его присутствие. Со временем он научился насыщать этот туман отголосками поглощённых страхов и боли, создавая вокруг себя ауру подсознательного ужаса. Он стал охотником. Его цели становились всё опаснее. Он выследил и убил Студенистую мышь в ледяной пещере, получив временную устойчивость к холоду и улучшенное чувство направления в лабиринтах. Он вступил в схватку с Моховым пауком, едва не погиб от его яда, но, поглотив его, обрёл способность на короткое время сливаться с окраской окружающей среды. Каждая победа, каждое поглощение делали его сильнее и безумнее. Видения съеденных существ преследовали его по ночам. Он начинал говорить их голосами, перенимать их повадки. Его разум превращался в лоскутное одеяло из чужих сознаний, сшитое нитями его собственной, нерушимой воли и голода. Он больше не был Вайтлом, мальчиком-тенью. Он становился чем-то иным. **Пожирателем**. Бродячим Голодом в облике тени.Однажды, выслеживая Каменного волка (нейтрального стража руин), он наткнулся на следы людей. Не из гетто. Это были охотники, хорошо вооружённые. Они шли по следу какого-то зверя. Вайтл наблюдал за ними из мрака, его «Покров Туманной Нетленности» делал его невидимым. Он слышал их разговор. — Говорят, в Бретбузе чисто прибрались. Старый Динк хорошо заплатил за ту работу. — Да, тот ублюдок-заказчик знает, как завязывать концы. Ни одного свидетеля. Хотя поговаривают, был пацанёнок. Но сдох бы в лесу за неделю. Имя «Динк» ударило в его память, как раскалённый гвоздь. Тот самый, что нанял убийц его матери. Тот, кто стоял за резнёй.Пустота внутри Вайтла взревела. Не яростью. Нетерпением. Голодом, наконец-то нашедшим свою истинную пищу — не магию зверей, а жизнь тех, кто отнял у него всё. Он не напал на охотников сразу. Он стал их тенью. Он изучал их приёмы, их слабости. Ночью, когда один из них отошёл в кусты, Вайтл применил «Голодный Шаг» и оказался за его спиной. Рука с «Поглощающим Прикосновением» легла на рот и шею человека. Охотник затрепетал, глаза закатились от ужаса и нарастающей слабости. Вайтл не стал пожирать его полностью. Он втянул лишь часть, достаточно, чтобы получить обрывки памяти: лицо Динка, его дом в верхнем городе, его привычки. Затем он отпустил ослабевшего, полубезумного человека, позволив ему убежать к костру с лепетом о «ледяном призраке». Пусть сеют страхи. Страх — это тоже пища. Теперь у него была цель. Не просто выжить. Не просто стать сильным. А добраться до города. Найти Динка. И всех, кто с ним связан. И наполнить свою пустоту их страхом, их болью, их жизнями. Он посмотрел на свои руки. Они были бледными, почти прозрачными. В них пульсировала чужая, украденная сила. Лес, этот гигантский ад, стал его колыбелью и кузницей. Он выковал здесь своё безумие и свой стиль.Он назвал его «Танец Рассеянной Плоти»— стиль ассасина-призрака, чьё тело было иллюзией, а оружием — сама пустота и ненасытный голод. Он сделал последний шаг к краю леса. Впереди, в долине, дымились огни Бретбузе. Верхний город сиял, как гниющая жемчужина. Там была его пища. Его месть.Его пустота смотрела на огни с тихим, бесконечным вожделением. Надежды не было. Была только сила, добытая в аду, и безысходность, превращённая в клятву. Идти вперёд. Пожирать. Заполнять пустоту, пока весь мир не станет ею или не будет ею поглощён.Он улыбнулся. В этой улыбке не было ничего человеческого. Только обещание конца.