Лок-овер

      Под Новый год все работники фабрики получили подарки и небольшую премию, а для руководящего состава и шоу-румовской тусовки мы организовали корпоратив в ночном клубе. Никакой особой развлекательной программы в этот раз не готовили, и я, щедро махнув всем пришедшим в сторону зарезервированных столиков, уцепил за локоток Романа и потащил к бару.       За нами увязались Маша с Варей, но сели, слава Богу, поодаль — радоваться развитию их идиллических отношений настроения не было. И так чувствовал себя из-за них продинамленным. Дважды.       — А чего это Алекса не видно? — спросил Роман, когда мы прикончили первую порцию коктейлей.       Алекс… Я тут же вспомнил ощущение гладкой кожи под своим пальцами и плотно скользящий вдоль ствола умелый рот. Что-что, а отсасывал этот говнюк феерично. А ведь это Ромка виноват, что меня на темную сторону поманило — как узнал после осеннего показа, что с Марией мне ничего не светит, так и запел соловьем: «Ну, раз не везет с девушками…» Я еще поотнекивался, мол, поздновато ориентацию менять, а он: «В тридцать шесть-то? Твоему отцу пятьдесят было, когда мы с ним замутили». Ну не сволочь ли? Еще и генетическую предрасположенность приплел. И чего я его в продажники не засунул? А то окопался на фабрике, а мог бы с пользой для дела клиентам в уши дуть — с его-то талантом к убеждению.       — А, так ты не слышал? — Я осторожно поерзал на неудобном барном стуле. — Он же в Дубаи подался. Подцепил какого-то шейха и ведет онлайн-тренинги для тех, кто хочет найти богатого мужика.       — Да ты гонишь! — Ромка чуть не поперхнулся.       — Не, в натуре! — Я вытащил мобильник и, поковырявшись в приложениях, развернул его экраном к другу. — Во, смотри.       Я пару раз пересматривал этот ролик и уже знал, что сначала Алекс появится на фоне Дубайских высоток, потом переместится на набережную, посидит в кафе и в конце окажется в каких-то апартаментах — то ли отельном номере, то ли квартире. Так что смотрел не на экран телефона, а следил за реакцией друга — он в конце концов, встречался с Алексом почти полгода и наверняка успел прикипеть к нему гораздо сильнее, чем я за несколько сногсшибательных минетов. Хотя, сдавалось мне, после Милана ни в сердце друга, ни в его мыслях вообще никого другого не осталось.       Ромка просмотрел еще пару роликов и, фыркнув, вернул телефон мне.       — Даже не пойму, — протянул он, — рад я за него или переживаю.       — Ой, да что с таким станется, я тебя умоляю! — закатил я глаза и заказал еще один коктейль.       Алекс был из породы приспособленцев. Сначала он пиявкой прилип к Крыгину, потом пытался присосаться ко мне и в итоге неплохо пристроил свою жопу возле богатенького папика, для которого русский парень-модель наверняка казался экзотикой.       Я попивал свой коктейль и лениво следил за барменом, когда Ромка, наклонившись, притянул меня за шею и зашептал прямо в ухо:       — А на тебя кое-кто глаз положил.       Я тут же завертелся на месте, словно взволнованная школьница, выискивая, о ком он говорит, и, поймав заинтересованный взгляд сидевшего наискосок от нас мужика, удивленно приподнял брови. Мужик отсалютовал мне стаканом и вроде бы даже улыбнулся, но я уже резко разворачивался обратно к Ромке.       Тот разочарованно развел руками, мол, ну кто так делает, но я его пантомиму проигнорировал и в притворном ужасе округлил глаза.       — Этот амбал? Ты серьезно?       — Поверь мне, — соблазнял друг, лукаво улыбаясь. — Просто дай ему шанс.       Возразить я не успел, потому что в следующую секунду мужик оказался возле нас — и когда только Роман его подманить-то успел?       — Привет, — пробасил мужик, обращаясь к Ромке, и при этом так искренне улыбнулся, что у меня в груди что-то екнуло. — Федор, — представился он, протянув другу руку.       — Роман, — ответил тот и кивнул на меня. — А это Дмитрий Борисович.       Федор протянул руку мне, и я, посверлив Романа взглядом, все же ответил на рукопожатие, а заодно воспользовался возможностью получше рассмотреть нового знакомого. Не сказать, что красавчик — обычный брутальный тип чуть постарше нас, с коротким ежиком волос и простоватой внешностью, но было в нем что-то цепляющее, отчего я тут же вспомнил, как буквально месяц назад Ромка заявил, что у меня кризис ориентации, наложенный на кризис среднего возраста, а по факту мне просто нужен нормальный мужик. Нормальный мужик, который не Роман.       Не то чтобы я когда-то был в него влюблен, но когда он замутил с моим отцом, стало интересно, почему он выбрал не меня, а его. Тогда почему-то остро захотелось ощутить на себе не только его дружбу, но и, возможно, что-то большее. Например, безумные влюбленные взгляды, которые он исподтишка бросал на моего отца. Силу его страсти. Узнать, какой он, когда кончает…       Вряд ли мне что-то с ним светило — помимо гипотетического интереса, явно замешанного на сыновей и дружеской ревности, ничего серьезного я к нему и не испытывал, но неужели, по мнению Ромки, моими пределами были доступные мальчики вроде Алекса или такие вот мужланы вроде этого Федора?       Мне всегда хватало пары секунд, чтобы сделать вывод о человеке, и то, что я видел, говорило, что этот Федор — абсолютно не тот, кто может меня заинтересовать. Ни статусом, ни вкусом. Что там у него в хобби? Пивасик по выходным под футбол? Рыбалка?       Только вот Федор своего несоответствия явно не замечал и вполне уверенно выдержал мой оценивающий взгляд.       — Вас угостить? — спросил он, и во мне вдруг проснулась сучка, о существовании которой я по сей день и не догадывался.       Я соблазнительно хлопнул ресницами и заказал самое дорогое пойло, какое только было в баре. В попытках завести диалог я дерзил и всячески показывал отсутствие расположения, но Федор на все мои выпады лишь обезоруживающе улыбался и смотрел на меня с той доброжелательной снисходительностью, с какой терпеливый родитель смотрит на расшалившегося ребенка.       В какой-то момент его толкнули в спину и он крепко вжался грудью мне в плечо. Воспользовавшись близостью, он склонился и, обжигая горячим дыханием шею, сказал:       — Так сильно хочу тебя выебать, что ширинка сейчас лопнет. Чувствуешь?       Он незаметно толкнулся пахом мне в бедро, и — о, да — я почувствовал. Щеки вспыхнули. Пульс подскочил к горлу. Это был даже не подкат — это было прямое заявление о своих намерениях. И неожиданным образом меня это завело.       — Эм… — Я оглянулся на столики с веселящимися сотрудниками, посмотрел на Ромку. — Ничего, если я тебя покину?       Ромка просканировал взглядом меня, мол, уверен? Потом переключился на Федора, мол, потянешь? Достал свой телефон и, разблокировав, протянул ему:       — Вбей-ка свой номер.       И только убедившись, что внесенный в контакты номер действительно его, благосклонно нас отпустил.       Федор вызвал такси и даже предпринял попытку открыть мне дверь, отчего вдруг стало… забавно. Не то чтобы я почувствовал себя обхаживаемой барышней, но ощущения были похожими, отчего внутри поднялась новая волна бунта. Почему-то захотелось вывести из себя этого спокойного мужика, нагрубить ему, встряхнуть, заорать в лицо: «Какого хуя ты так уверен в себе?», но слова почему-то не находились.       В такси ехали молча. Я вцепился пальцами в обивку сиденья и напряженно смотрел в окно, пытаясь отследить дорогу. Собственно, пункт назначения я видел на экране навигатора водителя, как видел количество оставшихся до окончания маршрута минут, но это не успокаивало. В какой-то момент я понял, что банально боюсь. Не того, что произойдет, а самого Федора. Я действительно еду с незнакомым мужиком в незнакомое место, чтобы проверить свою предполагаемую бисексуальность? Даже думать не хотелось, что бы сказал на это мой помешанный на безопасности отец.       Я покосился на сидевшего рядом Федора. Тот, словно того и ждал, повернул в мою сторону голову и встретил внимательным взглядом. Если бы он улыбнулся или сказал что-то, я бы, наверное, попросил водителя остановить машину и вышел бы. Но Федор только смотрел. Пристально. Как будто видел насквозь.       Мы так же молча вошли в подъезд типовой девятиэтажки. Молча поднялись на лифте на шестой этаж. Федор пропустил меня в квартиру, зажег в коридоре свет. Я едва успел скинуть пальто и осмотреться, как он схватил меня за задницу. На чистом рефлексе я развернулся и с размаху прописал ему в челюсть. В следующую секунду меня уже вжимали мордой в стену, заломив руки за спину.       — Хочешь уйти, — прошипел Федор мне на ухо, — выход налево. Хочешь остаться — жопу подмыть направо.       Его стояк красноречиво упирался мне в бедро. Если Федор мучился эрекцией все время поездки, значит, действительно меня хотел. И я опять завелся. Кое-как, ограниченный в движениях его крепкой хваткой, закивал и утвердительно замычал. Федор медленно отпустил меня и отступил, предоставляя мне право выбора.       Я развернулся к нему лицом, оценил ссадину на его подбородке и, не глядя, махнул направо, мол, туда? Федор шумно выдохнул. Выдал мне чистое полотенце, объяснил про насадку на душевой лейке и сказал, что будет ждать в комнате.       Чисткой я занимался только однажды, когда готовился к профилактическому обследованию, включавшему и колоноскопию. Но тогда у меня были целые сутки, чтобы скорректировать питание и полностью опорожнить кишечник, а сейчас мне предстояло сделать все экспресс-методом. Я зашел в совмещенный санузел, повесил полотенце на крючок на двери и разделся. Залез в ванну и, задернув шторку, с сомнением осмотрел насадку. О том, сколько задниц она уже повидала и можно ли подцепить что-то через анальный душ, я старался не думать. Переместившись на толчок, я едва не словил истерику. Представил себя со стороны и вдруг увидел, насколько все это унизительно.       Я не знал, сколько времени провел в санузле, и не считал, сколько раз курсировал от душа до толчка, но когда мне показалось, что я уже достаточно чист, обернул вокруг бедер полотенце и вышел. К тому времени я достиг странного состояния отрешенности. Того безразличия, когда ты слишком устал, чтобы бороться, и готов просто сдаться.       Но стоило мне увидеть Федора, как тело будто очнулось. И вроде бы ничего такого он не делал — сидел на краю разложенного дивана, слегка откинувшись назад на прямые руки, и смотрел включенный без звука телевизор. Рубашка на нем была полностью расстегнута, и в отблесках экрана я увидел его крепкий торс с внушительной порослью на груди и под пупком. Босые ноги упирались в ковер. Заметив меня, Федор повернул голову, и у меня внутри все напряглось. Я четко ощутил себя если не жертвой, то добычей, в то время как хищник одним плавным движением вспрыгнул на задние лапы и после короткой паузы неторопливо двинулся ко мне.       Федор подошел вплотную, и мне пришлось запрокинуть голову. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы оценить разницу в росте. Горячие ладони легли мне на плечи. Не сжимая и не растирая. Просто приучая к контакту.       — Первый раз? — спросил Федор, проведя костяшками пальцев по моей скуле.       — Так заметно? — огрызнулся я.       Только его снисходительности мне и не хватало. Захотелось уйти. Я сделал шаг назад и развернулся к выходу из комнаты, но Федор поймал меня за руку. Вернее — за палец. Указательный. Подцепил, словно на крючок, и я остановился. Заметив мою нерешительность, он легонько потянул мою руку на себя, и сопротивляться этому приглашению я не стал. Когда я снова оказался перед ним, он обхватил мое лицо ладонями. Склонился близко-близко и прошептал в губы:       — Ты не пожалеешь.       Жалеть я перестал уже на стадии поцелуя. Потому что не помнил, чтобы кто-то целовал меня так бережно. Женщины, с которыми я спал, чаще бывали либо слишком настойчивыми, либо трепетно-безынициативными. Целоваться с Алексом я почему-то брезговал. А вот Федор… Федор перевернул все мои представления о поцелуях. Потому что был по-мужски тверд и уверен и в то же время — невероятно деликатен. И прежде чем продвинуться дальше, он будто спрашивал: а вот тут можно? а вот так тебе приятно? Не словами, но чуткими прикосновениями, внимательным взглядом, обволакивающей заботой.       Я окончательно сдался, когда Федор, уложив меня на диван, принялся покрывать поцелуями мой торс. Не знаю, в чем там было дело — то ли в его сбивчивом дыхании, то ли в дрожащих пальцах и поплывшем взгляде, но меня прошибло его искренностью. Федора от меня крыло, и его состояние передавалось мне.       Он готовил меня долго и очень аккуратно. То целуя, то смотря на меня своим пронзительным понимающим взглядом, под которым я становился то совсем маленьким, то раздувался до огромных размеров. Он не произносил ни слова, но его руки — чуткие, удивительно нежные руки — были красноречивее тысячи слов. Никогда бы не подумал, что этот мужчина, показавшийся мне в клубе неотесанным работягой, умеет быть таким внимательным. В голове зароились непрошеные мысли: он со всеми случайными любовниками себя так ведет, или это мне повезло? Хотелось, чтобы — только мне.       Ласки и растяжка нехило меня завели. Я тек, словно школьница при виде своего краша, и вовсю терся о Федора напряженным членом. Он уворачивался и не давал мне кончить.       — Пожалуйста, — прошептал я, не в силах терпеть.       Почему-то казалось, что, как только он войдет в меня, магия исчезнет, и он просто выебет меня — грубо и быстро, потому что я и сам прекрасно знал, как легко сорваться после долгой прелюдии, когда все, чего хочешь, — это засадить поглубже и побыстрее достичь разрядки. Но Федор удивил и тут. Он не стал переворачивать меня на живот и ставить на четвереньки, а оставил лежать на спине. Плавно вошел и закинул мои ноги себе на поясницу. А потом опустился сверху, обхватил мою голову ладонями, странно фиксируя на месте, и осторожно толкнулся.       Его лицо подсвечивал отраженный от стен свет экрана — немного рваный из-за смены кадров — но я никак не мог уловить его эмоции. Он двигался во мне — глубоко и медленно, и я не мог бы назвать эти ощущения ни приятными, ни дискомфортными. Странными и непривычными — да, но скорее — остро-щекотливыми, чем такими, которые поскорее хочется прекратить.       Никогда не думал, что мне понравится настолько интимный физический контакт с другим мужчиной, потому что даже Алекса я особо близко не подпускал. Обычно он просто вставал передо мной на колени или располагался между бедер и виртуозно доводил до оргазма своим бесстыжим ртом. А с Федором мне хотелось ближе. Хотелось попробовать его кожу на вкус, и когда я приподнял голову и лизнул его шею, он издал такой глубокий стон, что меня пробрало мурашками. Он сбился с ритма и, прикрыв глаза, уткнулся носом мне в щеку.       — Ты невероятный, — прошептал он и снова толкнулся.       Я и не знал, что меня может выбить такая простая похвала. Я вообще много чего о себе, оказывается, не знал. Например то, что мне нравится терпкий мужской запах. Нравится захват на запястьях и ощущение нависшего надо мной сильного тела. Нравится, что кто-то берет контроль и заботится о моем удовольствии. И как ни странно — нравится ощущение уязвимости и покорности.       Федор задвигался чуть резче. Я чувствовал, как напряжены мышцы его живота, видел, как вздулась венка на шее, и понял, что он на грани.       — Давай, — прошептал он, склонившись к моему лицу и чиркнул носом по губам. — Кончай.       И уж чего я точно о себе не знал, так это того, что я умею кончать по команде. Без рук.       Меня заколотило. Я бился под Федором, чувствуя, как он кончает внутри меня, и меня выкидывало за пределы собственного тела, хотя очень хотелось остаться в сознании и посмотреть, сколько продлится мой оргазм. Оказалось, достаточно долго для того, чтобы окончательно потеряться в ощущениях, а потом обнаружить себя всхлипывающим от переизбытка эмоций, словно все та же школьница после первой близости. Это и была моя первая близость. И дело было не столько в самом сексе, сколько в его чувственной составляющей.       Никогда раньше я не чувствовал себя таким открытым. И ни с одним партнером не испытывал такую полную вовлеченность.       — Иди ко мне, — позвал Федор, и я не понял, когда он успел выйти из меня и скатиться вбок.       Я повернулся к нему и, словно примагниченный, впаялся в него всем собой. Быть сейчас без близости его тела казалось немыслимым. Словно он единственный мог заземлить меня и вернуть в реальность. И когда только этот чужой мужик успел стать таким нужным?!

***

      Проснулся я от того, что где-то что-то грохотнуло. Открыл глаза и перекатился с бока на спину. Легкая боль в заднице сразу напомнила, где я и почему здесь оказался. Я потер глаза и огляделся. Несмотря на то, что до Нового года оставалось меньше недели, никаких украшений, кроме одиноко висевшей на окне гирлянды, в комнате не было. Обычная холостяцкая обстановка. Скромно, но вполне ухожено. Ремонт вроде свежий. Плазма на стене довольно большая…       Я потянулся и медленно сел. Моя одежда лежала на кресле аккуратно сложенной стопкой, и я с минуту раздумывал, одеться мне сразу или сначала сходить в душ. Решив, что и так задержался, я оделся и отправился на поиски Федора. По пути на кухню засунул руку в карман висевшего на вешалке пальто и достал мобильный. Виджет часов сообщил, что уже полдень. Федор действительно обнаружился на кухне, и я собирался было быстро попрощаться и уйти, но увидел, чем он занят, и замер на пороге.       — Проснулся? — заметил меня Федор и, подойдя, клюнул в щеку.       Я не собирался задерживаться, но не мог отвести взгляда от стола, все пялился и пялился на миску с фаршем и аккуратно раскатанные кругляшки теста.       — Это пельмени? — спросил я, сглотнув набежавшую слюну.       — Технически еще нет, — ответил Федор и покосился на стол как будто смущенно. — Но скоро ими станут.       — Класс, — кивнул я и поплелся к выходу.       — Ты куда? — услышал я в спину.       — Да пойду, наверное. И так задержал тебя. Извини, не думал, что отрублюсь…       Я понимал, что плету какую-то ненужную чушь, но тупо не мог остановиться. Эти будущие пельмени на обеденном столе затуманили мне мозг…       — Ты спешишь? — спросил Федор.       Я развернулся к нему лицом.       — А то я надеялся соблазнить тебя пельменями… — пояснил он, когда я неуверенно пожал плечами.       — Так это ты для меня, что ли? — спросил я, ткнув пальцем в видневшийся в кухонном проеме стол.       — Видишь кого-то еще?       Глаза защипало. Никто этого не знал, но почти единственное, что я помнил о своей матери, было то, что она потрясающе вкусно готовила. Я как-то сказал отцу, что скучаю по ее пельменям, а он ответил, что я не могу их помнить, потому что был еще слишком маленьким, когда ее не стало. А я помнил. Помнил этот густой запах фарша с луком и черным перцем. Помнил, как мамины руки вкладывали начинку в ровный кругляшок и, защипнув края липкого теста, сворачивали получившийся полукруг в рогалик. Помнил, как запотевали окна на кухне, когда закипала вода в огромной кастрюле. Помнил большую ложку с дырочками, которой мама вылавливала всплывшие пельмени. И эмалированную миску с лисичкой и ежиком, в которую она их складывала. И как потом пельмешки подскакивали — мне казалось, что до потолка — перемешиваясь с брошенным в миску шматом сливочного масла.       Никто и никогда больше не лепил для меня пельменей. Никто кроме этого мужика в смешном фартуке с овечками и с мучным следом на щеке.       Я кивнул. Относительно заданного вопроса жест был неверным, но я просто обозначил свое согласие. И на то, что не спешу. И на готовность соблазниться пельменями.       Федор просиял и, сообщив, что закончит минут через двадцать, предложил принять душ. Когда я вернулся в кухню, стол уже был убран, а окна из-за поднимавшегося от кастрюли пара запотели. В груди у меня что-то съежилось. Я пробрался боком к столу и осторожно сел на одну из табуреток. Федор достал сметану и соевый соус, а минут через десять поставил на стол стеклянную миску с пельменями, заполнившими кухню умопомрачительным запахом.       Ромка всегда ржал над моими гастрономическими пристрастиями и частенько говорил, что следующим моим стартапом будет какая-нибудь донерная. Но правда состояла в том, что если бы я и влез когда-нибудь в общепит, то сто процентов открыл бы пельменную.       За едой мы с Федором незаметно разговорились. Он рассказал, что работает в подземке — контролирует новые объекты в Метрострое. Я на вопрос о роде деятельности уклончиво ответил, что занимаюсь текстилем. Уточнять он не стал, а сам я вдаваться в подробности посчитал лишним. К чему ему было знать, что помимо текстильного производства на мне еще два вполне успешно развивающихся предприятия?       Федор оказался интересным собеседником, и в какой-то момент я почувствовал, что мне рядом с ним становится… уютно. Слишком уютно для того, кто должен был стать лишь экспериментом по подтверждению моей бисексуальности.       Я поблагодарил Федора за обед. Чуть поколебавшись, — и за проведенную вместе ночь. А потом вызвал такси и уехал. Не оставив ему ни контакта, ни прощального поцелуя.