Will I make it out alive

Это кошмар. Хэ Сюань всего за несколько дней сто раз проходит цикл от надежды через стыд к отчаянию и мрачным мыслям «оставил бы уже в борделе, хотя бы доход был». Цинсюань не доставляет проблем, нет, он просто ничего не делает без приказа. Чудо, что дышать не забывает. «Баоцзы с курицей или со свининой?» «Будешь воду или газировку?» «Оденешься или останешься так лежать?» Хэ Сюань задает кучу дурацких вопросов, за малым не срывается, уходит бродить по Призрачному городу посреди ночи. Возвращается. Заставляет Цинсюаня делать зарядку. Смотрит рядом с ним дорамы. Уходит на работу, как в отпуск от того, что остается дома. Меньше всего он ждет, что посреди всего этого им вдобавок заинтересуется лично Хуа Чен. Отвечает на звонок. — Что? — И как успехи? — голос в трубке не уточняет в чем именно: когда знаешь, чем живет весь Призрачный Город, не так сложно узнать, что свою собственность Хэ Сюань из борделя забрал. Сложнее — узнать, как ему с этим жить. И как жить «собственности», о которой практически нечаянно проговорился тому, кому не все равно. Почему нельзя послать его нахер. Ах да, потому что он владелец всего этого города и, по большому счету, твоей собственной задницы. — Нормально. — Хэ Сюань трет лоб, закрывает глаза. — Я не хочу быть тебе должен еще больше. Но, возможно, придется. Где еще добывать профессиональную помощь человеку, который пострадал от пребывания в нелегальном борделе? И как объяснять собственные отношения. — Твое «нормально» включает младшего Ши, которого можно показывать людям? — вкрадчиво, словно в этом не звучит «а зря». Да, то, что осталось от почти тепличного мальчика после месяца в борделе, показывать Се Ляню нельзя. Хэ Сюань сдавленно хмыкает — смешная шутка, да, конечно, — а потом резко напружинивается. — Кому и зачем? — спрашивает напряженно. — Он моя добыча. Разве нет? Они договаривались, что Хуа Чена касаются только деньги. — Се Лянь очень просил хотя бы выяснить о. Я сказал, что это ваши дела, но ситуацию решил прояснить. Насколько все плохо? — отказывать или врать Се Ляню Хуа Чэн не умеет и не хочет. Разве что честно ограничиться минимумом информации. — Он жив, — мрачно говорит Хэ Сюань. Се Лянь, ну да, один из многочисленных друзей Цинсюаня. Только этот, как на зло, заодно возлюбленный Хуа Чена и говорят, господин градоначальник что угодно сделает ради этого скромного человека со смущенной улыбкой. Хэ Сюань пятерней прочесывает себе волосы и спрашивает: — Найдется психиатр, который сможет его посмотреть? Цинсюаня. Или хотя бы по описанию рецепт дать. Должен же быть какой-то способ сделать лучше. — Найдется. Скину контакты, — хмыкают в трубке. За это тоже будет должен: и за сводничество, и за готовность включить в долг стоимость услуги, а не оставлять это на самотек. Всё-таки расстраивать Се Ляня — не то, чего Хуа Чэн хочет. «Жив» — сомнительный ответ. — Сколько? — устало спрашивает Хэ Сюань. Хотя, кажется, это уже не имеет смысла — он скоро просто будет должен больше, чем способен заработать за свою жизнь. Жутко ощущать, что кто-то другой технически имеет право уже тебя самого засунуть в бордель «отрабатывать» долг. — А что, я могу назвать сумму, после которой ты передумаешь? — Хуа Чэн усмехается: Хэ Сюаню не все равно на парня, это очевидно, иначе бы не забирал. А Се Ляня хочется порадовать хорошими новостями. — Сам его спросишь, когда свяжешься. Удачи, — трубку вешают. Действительно, тут только удача поможет. Хэ Сюань смотрит на мобильник. Прижимает руку ко лбу. Скотина. Вообще-то — да, может! Сумму, после которой Хэ Сюань решит, что проще разобраться без психиатра, который еще и может не помочь. Но, похоже, контакт достался бесплатно. Консультация в итоге тоже получается бесплатной — по итогам «сбора анамнеза», как выразился доктор, тот честно признается, что от такого таблеток нет. «Это психологическая травма, господин Хэ. Время, работа с психологом и безопасная среда, вот что ему нужно, а не таблетки». Работу с психологом Хэ Сюань организовать не может. Безопасная среда — ха-ха. Безопасно ли с тем, кто в этот ад и запихнул? А никому другому… Никому другому. Хм. — Цинсюань. — Одним вечером Хэ Сюань, уже убрав посуду после их ужина, садится рядом с ним. — Ты помнишь Се Ляня? — Да, — короткий понятный вопрос. Цинсюань все ещё не понял, что так раздражает Хэ Сюаня. Он слушается, разве нет? Постепенно возвращается часть осознания реальности, но больше этого минимума психика выносить отказывается. Уже неплохое начало. — Что ты о нем думаешь? — уточняет Хэ Сюань. Можно попробовать их заново познакомить. Какой-нибудь ресторан здесь с кабинетами? Проще уже в гости пригласить. Позвонить Хуа Чену, на тот номер, с которого он звонил, и предложить. — Он хороший друг, — был в его прошлой жизни, но это лучше не помнить вовсе. Про ту жизнь, про друзей, про собственную наивность. Однажды Хэ Сюаню надоест с ним возиться, и он вернет его в бордель, проще не начинать чувствовать вовсе. Допустим. Неплохо. — Ты хотел бы его увидеть? — спрашивает Хэ Сюань, мысленно скрещивая пальцы. На всякий случай уточняет: — Не как клиента. Просто вместе выпить чай. Хочет ли он увидеть Се Ляня? Странный вопрос. На Хэ Сюаня смотрят так, словно не понимают, хотя все отлично расслышали: какая разница, хочет ли он встречи с прошлой жизнью? Да и… Цинсюань не знает ответа. Ясно. Это регулярная ситуация, Хэ Сюань решает ее привычным же способом: кладет руки на стол, по очереди. — Ты хотел бы, — правая кисть ладонью вверх, — его увидеть. Или, — левая кисть, — ты не хотел бы его видеть. Выбирай. Тогда я его позову, — сжимает и разжимает правый кулак, — или не позову, — левый кулак. Иногда срабатывает. Цинсюань старательно пытается понять, чего хочет. Хочет, правда, не пытаться вовсе. Собственная воля кажется опасностью. Но ответа от него хотят всерьез. Приходится выбирать. Это же считается за чужую волю, да? Правая рука. И это тоже регулярная ситуация, когда смотришь на колебания и понимаешь, что хотят только одного: чтобы ты убрал руки и вообще все свои вопросы нафиг. Хэ Сюань вздыхает и говорит: — Хорошо, я его позову. Можешь идти отдыхать. Остается надеяться, что Хуа Чен не оторвет ему голову за то, что он расстроит Се Ляня. Цинсюань кивает. Сворачивается в уголке, по сути, на том же месте, где пристегнут, когда нет Хэ Сюаня. Тот правда позовет Се Ляня? Тот, наверное, расстроится. Этого не хочется. Се Лянь не заслужил.