Will I make it out alive

Се Лянь действительно расстраивается. Пытается сначала обнять, потом просто взять за руки, потом смиряется с тем, что там, где Цинсюань не шарахается, он просто замирает. Говорит, сначала пытаясь спрашивать, потом просто так. Пьет чай. Не рассказывает новости: боится сделать хуже. Наедине с ним Цинсюань потихоньку оттаивает, начиная отвечать не совсем односложно, не уворачивается от попытки взять руку в руку. Слабо улыбается. С Се Лянем невозможно прятаться за маской, если только там правда ничего нет. И Се Лянь не расскажет Хэ Сюаню, а значит, его не вернут в бордель еще какое-то время… Наверное. Уходящий Се Лянь каждый раз смотрит на Хэ Сюаня со всем осуждением мира, но ничего не говорит: как правило, его слышит Цинсюань, а он продолжает настаивать на том, что тот не плохой. Но сложно держать после этого лицо. И не пытаться прижаться к все равно безопасному — в сравнении с тем, что теперь кажется миром, — Хэ Сюаню при просмотре очередной дорамы. Не показать, что тебя начали интересовать события. Что смешными снова кажутся шутки. Цинсюань в какой-то момент забывается достаточно, чтобы на губах проскользнула легкая улыбка на очередной сцене с недосказанностью романтической линии. Хэ Сюань задумчиво смотрит на него ровно в этот момент и замирает, не в силах поверить. Улыбнулся. Он правда улыбнулся! Легко совсем, но по-настоящему, не специально, и всем лицом. Значит, получилось. Не зря Хэ Сюань смотрит эти глупости в таком количестве, сработало! Он за малым не скакать по комнате готов сейчас. Цинсюань словно чувствует взгляд и переводит собственный на Хэ Сюаня. И замирает, как олень в свете фар. Легкая улыбка сползает, сменяясь отрицанием и замершим ужасом на лице. Нет. Он не хочет обратно. Пожалуйста. Хэ Сюань теряется, глядя на эту маску страха. Ставит дораму на паузу, откладывает телефон. Мягко, не делая резких движений, уточняет: — Что случилось, Цинсюнь? Почему ты испугался? У того ведь лицо, будто он смерть свою увидел. Не отвечать. Промолчать, спрятаться за отстраненным отрицанием, может быть, еще получится? Нет. Хэ Сюань уже увидел. — Не надо. Не возвращай меня снова, — слова даются с трудом, словно их нужно выталкивать из себя. Он и с Се Лянем говорит очень мало. Хэ Сюань смотрит на него и чувствует так много всего разом, что уже почти ничего не чувствует. А потом медленно, в каждый момент позволяя отстраниться, наклоняется к Цинсюаню и, едва касаясь, целует его в губы. Пара мгновений — прежде чем резко отпрянуть, в ужасе от самого себя и не понимая, что на него нашло. Цинсюань не пытается двигаться: его не сдергивают с места, не говорят даже ничего. Страшно, конечно, но еще остается самый маленький шанс, что просьбу услышат. Хэ Сюань ведь не плохой. Не может быть плохим, если с ним рядом так спокойно. Поэтому от движения не уклоняются: лишь замирают, а потом удивленно моргают, приоткрыв рот, словно собирались что-то спросить, но так и не придумали, что. Цинсюань моргает растерянно. Хэ Сюань вскакивает, резко проходит по комнате из конца в конец. «Не возвращай». Вот почему Цинсюань молчал, да? Сначала было плохо и не было даже мотивации восстанавливаться, ведь как только восстановишься, тебя вернут в бордель. А если бы Хэ Сюань не догадался спросить про Се Ляня? Если бы Хуа Чен не позвонил тогда и не упомянул его? С кем угодно Цинсюаню будет лучше, чем с тобой. Вот правда. Кушай, не обляпайся. Этот испуганный взгляд, мгновенно стершаяся улыбка — правда для тебя. И лучше ему не будет. Разве что вопреки. Лучшее, что ты можешь сделать — отпустить его. Хочется сразу, но Цинсюань сойдет с ума от ужаса, если сейчас приказать ему одеваться. — Не верну, — говорит Хэ Сюань, обернувшись к нему. — В бордель ты больше никогда не вернешься. Обещаю. — Спасибо, — вопреки всему, верит Цинсюань безоговорочно и сразу. Расслабляются напрягшиеся до камня плечи, почти возвращается улыбка: другая, привычно уже виноватая, но искренняя не меньше. Ненадолго, потом это исчезает, сменяясь просто наблюдением без выражения: остаются более живыми только глаза. За пленкой отрешенности так безопасно прятаться: мир не сходит с ума от обостренных тревогой чувств. Странно. Хэ Сюань недоволен и сейчас. Цинсюань хоть раз сделает что-то правильно? Хэ Сюань подходит к нему, чтобы взять брошенный телефон. Заставляет себя все-таки не срываться звонить Хуа Чену, а сесть рядом с Цинсюанем досматривать серию дорамы. Только когда она кончается, говорит: — Я выйду ненадолго. В коридор дома, на улицу. Хэ Сюань набирает номер и ждет. Затем говорит: — Я его отпущу завтра. Скажи Се Ляню, я отвезу Цинсюаня на его старую квартиру. Нужно будет присматривать, чтобы он ничего с собой не сделал. Со мной ему только хуже. Цинсюань не понимает, зачем на следующий день собираться, если они не идут в бордель. Страшно. Глупо это, наверное: Хэ Сюань же обещал, а он ему не врет. Но одевается, тревожно вскидывая глаза на него несколько раз. Сердце колотится где-то у горла. — Все будет хорошо, — обещает Хэ Сюань, одеваясь сам — в приличный костюм, потому что и самому нужно будет переехать на квартиру Мин И. Так проще и дешевле. — Мы идем не в бордель. Приходится пройтись довольно далеко, чтобы выбраться на поверхность — на станцию метро, в выходной день даже не перегруженную. Город пугает: Цинсюань пугался уже и более компактных улиц Призрачного города, где меньше народа и ниже потолок. Он жмется ближе к Хэ Сюаню: тот кажется единственным безопасным, что осталось в мире. — Все будет хорошо, — повторяет Хэ Сюань, держа его за руку. — Тебя больше никто не тронет. Поднимается с ним наверх, вызывает такси. Понятно, что Цинсюань сейчас боится людей — очень долго любой незнакомец был тем, кто хочет его изнасиловать. К счастью, в собственном офисе младший господин Ши должен знать в лицо практически всех и, Хэ Сюань проверял, никто из них бордель должников не посещал. В машине Цинсюань расслабляется достаточно, чтобы рассеянно смотреть в окно, хоть так и не выпускает руку Хэ Сюаня из своей. Что происходит? Сейчас он хочет только обратно в тишину квартиры Хэ Сюаня — и на дверь собственной квартиры, появившейся для задумавшегося Цинсюаня почти внезапно, он смотрит с удивлением. Хэ Сюань отпирает дверь его ключами, открывает. Входит только для того, чтобы завести внутрь Цинсюаня и положить ключи на полку у двери. — Ты свободен. Отпускает его руку, разворачивается и уходит, закрывая за собой дверь. — Подожди! — Цинсюань успевает только развернуться следом, но дверь уже хлопает за спиной Хэ Сюаня, а что он может ее просто открыть в голову приходит не сразу. Цинсюань проходит по квартире, невидящим взглядом обводя ее и беря в руки что под них попадается. Задумчиво тарабанит пальцами по столешнице: Хэ Сюань в прошлый раз расстроился, когда Цинсюань брал нож. Наверное, нельзя. Будет глупо, если он вернется, а Цинсюань опять… Ключи лежат на полке. Он не вернется. В дверь звонит Се Лянь, приехавший с минимальными продуктами и сумкой: ближайшие дни он от Цинсюаня не отойдет ни на шаг, даже в университет не пойдет.