Мертвые души

Глава 7 Охота на волков Мир не знал, что в ту же самую ночь — когда волны Антирудоса били в камень, когда древние боги Египта медленно, нехотя тянулись к чашам, чтоб испить подношения фанатичного волшебника. В другой части света кто-то тоже писал свою судьбу кровью, но в отличии от Драко - не своей. Британия жила новый день под дождём. Под низким, серым небом, где магия давно перестала быть благословением, оставшись лишь инструментом. Здесь не было песка и солнца, не было богов с тысячелетней памятью. Здесь были улицы, фонари и звери, которые научились прятаться в человеческой коже. И здесь тоже шла своя битва. Драко Малфой поил богов, не зная, слышат ли они. Гарри Поттер шёл по следу, не задавая вопроса, имеет ли он право. Оба делали одно и то же — ломали существующий порядок, чтобы заставить его прогнуться под своей волей. Антирудос тихонько прислушивался. Британия умывалась слезами, падавшими с небес. Дождь шёл уже вторую неделю. Он стирал следы, сбивал запахи, превращал дороги в вязкую серую кашу. Гарри обычно рассматривал буйство стихии как неблагоприятный фактор, мешающий ему наслаждаться охотой. Но сегодня было как-то особенно паршиво. Дождь всегда возвращал его в детство. В комнату на Тисовой улице, где капли били по стеклу, и казалось, будто сам мир стучится, просясь внутрь. Сегодня же наоборот, его воспоминания настойчиво прокладывали себе путь наружу, беспощадно раздирая внутренности своими цепкими коготочками. «Сильные сердца надо беречь», — когда-то в такой же дождливый день Дамблдор сказал ему эти слова. Но старик не сказал, что делать, если сердце становится пустым. Быть может такое сердце и нет смысла сберегать. Пусть себе стучит в груди и не мешает здравому смыслу вести за собой этот отряд. Группа авроров во главе с Поттером шли по следу босых ног, в перемешку с кровавыми каплями. Фенрир Сивый был ранен — и потому особенно опасен. Оборотень легко калечил других, сам давно превратившись в живое мясо, лишённое жалости. Хотя, этот бешеный волк не мог расчитывать на жалость и в свой адрес. Не в случаи столкновения с Поттером. Рон держался рядом. Старался дышать тише, чем обычно, но свистящие вдохи натруженных лёгкие выдавали его. Он всегда был заметен — высокий, громкий, со слишком яркой шевелюрой. Сейчас это казалось особенно неуместным. Гарри же напоминал тень, сотканную из самой ночи и отлично сливался с мрачным пейзажем вокруг. Темно фиолетовая походная мантия казалась черной, как и его торчащие мокрые волосы. Слегка сутулый силуэт напоминал погнутое бурей дерево или сгруппировавшегося перед прыжком хищника. Одним словом, волшебнику не нужно было прибегать к чарам маскировки, сама тьма бы приняла его за равного. Только лишь очки в круглой оправе выдавали его присутствие, бликуя от лунного света Мистер Поттер возглавлял отряд не просто из-за высокой должности в Министерстве. Каждый из авроров не раз видел своими глазами, как этот молодой юноша может холоднокровно расправляться с вампирами, акрамантулами и темными волшебниками, ошибочно вставших не на ту сторону. В арсенале мальчика, который выжил во Второй магической войне, уже давно были заклятия куда серьезный обезоруживающих чар и Остолбеней. Решение использовать темную магию изменило многое. Вместе со смертельными и опасными заклинаниями пришли холодная решимость и безжалостное равнодушие. Гарри Поттер стал идеальным орудием. Некоторые могли бы сказать, что он стал идеальным убийцей. Фонари над улицей нервно мерцали. Гарри заметил это сразу: уже давно освещение вокруг реагировала на него. Стоило волшебнику приблизиться к магловской лампочке, как электричество начинало шипеть. Порой Гарри ловил себя на мысли, что этот звук напоминает ему змеиный. Рон тоже обратил на это внимание. У него даже была своя теория на этот счет. Делюминатор, доставшийся когда-то от Альбуса Дамблдора натолкнул младшего из Уизли на весьма любопытную мысль. Возможно его друг такой же пустой внутри, как и этот поглощающий свет артефакт. Как-то Рональд даже рискнул поделиться своими соображениями с Гарри. Конечно в виде шутки. Но от того, что он услышат в ответ смешно не было: «Когда внутри пусто, мир слышен отчётливее. И его законы становятся простыми». И законы по мнению Гарри Поттера были весьма просты: Сильный побеждает слабого. Сомнение мешает действовать. Зло не лечат — его уничтожают. Если не сопротивляться этим правилам, всё становится проще. Так Гарри сначала успокаивал совесть, потом просто повторял, как что-то привычное и не вызывающее никаких чувств. Абсолютно ничего, пустота. И он не сопротивлялся, он несся захваченный смерчем страшных событий и их последствий. Охота - пытки - приговор. Это стало его рутиной. Дни летели. Мимо проносились лица и чужие судьбы, которые он прерывал или оставлял тлеть под печатью, как опасные темные артефакты.  И вот они на месте. Старый складской ангар у магловского кладбища. Запах ржавчины, мокрой земли и мокрой шкуры. Инстинкты подсказали Гарри, что добыча рядом. Сердце в грудной клетке Рона начало ускоренно отбивать удары, как военный барабан перед наступлением. Влажная ладошка скользнула по запястью Гарри. Такое нарушение субординации мог позволить себе только близкий друг детства. Но волшебник на правах начальника нервно одернул руку. Гарри выводила из себя нерешительность Рона. Он всё ещё верил в гуманные методы сражений, в то, что мир можно чинить аккуратно. Рон вытер капли с лица тыльной стороной локтя, он хотел что-то сказать. — Гарри… Гарри поднял руку и, Рон замолчал. Он знал этот знак. Знал, что сомнения сейчас неуместны. Слишком поздно сомневаться, когда Поттер нагнал свою жертву. Зеленые глаза жадно сверлили черноту ночи. Как всегда Гарри не стал ждать группу авроров. Безопаснее было бы дождаться подкрепления, замкнуть периметр, перекрыть пути отхода. Но Гарри Поттер не остановился, почуяв жертву. — Сивый тут. Прикроешь сзади, — бросил он на ходу и перемахнул через хлипкую кладбищенскую изгородь. Доски хрустнули, не выдержав веса, и он сорвался вперёд без колебаний. Тьма ответила воем. Оборотней было много, слишком много для их небольшого отряда. Это была ловушка. Тени метались между надгробиями, глаза вспыхивали жёлтым в свете первых заклинаний. Авроры ворвались следом — и строй рассыпался мгновенно. Заклинания рвались в ночь, вспышки выхватывали клыки, когти, искажённые пасти. Свет резал темноту, словно стеклянные осколки, брошенные в воздух. Один из авроров промахнулся — искры  Depulso ударили в надгробие. Мрамор разлетелся с сухим треском, белая пыль поднялась облаком, скрывая поле боя. Из этой молочной мглы вперёд шагнул Поттер. На его лице не было ни сомнения, ни страха — только холодная, сосредоточенная решимость. Такая же, как когда-то в финале войны, когда он шёл навстречу смерти. Только теперь — без тени жалости. Sectumsempra сорвалось с палочки, одним красным лучом рассекая сразу двух оборотней, будто прорубая проход в живой массе острым мечом. Темная и густая кровь брызнула на мокрые плиты. Тела упали, не успев издать ни звука. Оборотни живучи и их шкуру так просто не пробьешь. Рон разбрасывал заклятия во все стороны, многие из которых отскакивали от волосатых спин врага. Но Поттер продвигался вперед. Следующий взмах — и пятеро вспыхнули. Огонь был не похожим на обычное пламя. Он прорывался изнутри несчастных оборотней острыми языками огня, вспарывая плоть, оставляя после себя запах горелой шерсти и мяса. Крики слились в один, пронзительный, но длился недолго. — Их больше тридцати! — прокричал кто-то из отряда. — Держать линию! — ответили из темноты. Линия не удержалась. Поттер ушёл вперёд один, размыкая кольцо обороны, не оглядываясь, не прикрываясь. Он двигался так, будто видел лишь одну единственную цель сквозь хаос — как когда-то в небе в погоне за золотым снитчем.   Оборотни сомкнули круг. Они прыгнули одновременно, сбивая волшебника с ног, когти впились в ткань мантии, зубы щёлкнули в опасной близости. Казалось у Поттера нет и шанса выжить. Только постепенно нарастающий треск свидетельствовал об обратном. Воздух застывал, будто ночь пропустили через лёд. Glacius Orbis предупреждающим стеклянным треском ломало воздух кладбища.  Секунда, и земля взорвалась кристаллами. Кольцо ледяных копий вырвалось наружу, прорезая асфальт, надгробия, корни деревьев. Прозрачные и острые, как стекло, они пригвоздили тела оборотней к земле, к камню, к друг другу. Лёд был идеально прозрачным, если бы не медленно проступившие розовые прожилки — кровь, застывающая в толще холода. Рон, отбивший атаку огромного серого оборотня тоже застыл, хотя его и не коснулось завораживающее заклятие. Он потерял способность двигаться от ужасающей картины. Дрожащие в предсмертных конвульсиях тела, насаженные на ледяные пики, постепенно приобретали человеческий вид. Рон глубоко вдохнул холодный воздух, чтоб сбить приступ тошноты. На какое-то мгновение волшебник потерял связь с происходящим на поле боя. Ему стало неважно, сколько оборотней было рядом. Потому что самым страшным в этой ночи были совсем оборотни. А человек, который больше не чувствует границ. —————- Гарри нашёл Сивого раньше, чем кто-либо. Не было победного крика, не было сигнала остальным прийти на подмогу. Для Гарри Поттера словно пространство вокруг внезапно изменилось, будто сама ночь сжалась, собравшись в одной точке. Всё остальное — дождь, бой, тела на земле — стало фоном. Он увидел свою добычу. В паре метров был один из последних не пойманных приспешников того, когда называли Темным Лордом. Фенрир метался между надгробиями, скользя по мокрому камню. Он уворачивался от несущихся в него проклятий.  Загнанный зверь, его глаза горели красным. Казалось, трансформация лишь частично коснулась его. Пальцы на руках завершались когтями. Лицо вытянулось, образуя пасть с острыми как ножи клыками.  Прыжок и когти рассекли тело молодого аврора, неудачно выбравшего маневр. Оборотень вдохнул расширившимися ноздрями запах крови.  Крошка гранитных плит летела в разные стороны, оборотни выли, комья земли подпрыгивали в воздух, разрываясь от ударов магии, как от бомб.  Сивый двигался быстрее обычного человека, быстрее любого мага. Опьяненный запахом крови и гонимый ускользающей свободой, как серый смерч он рассекал воздух когтями. Рвал тела наступающих волшебников. И тут красные огоньки глаз оборотня встретились с холодным светом зеленых глаз Поттера. Оборотень петляя понесся навстречу.  Хлопок - надгробие разлетелись в пыль. Ослепительная молния рассекла мрак кладбища и старое дерево расщепило надвое. Сивый истерично хохотал, чертя зигзаги на влажной земле.  Гарри настиг его в два прыжка. Искры от проклятия ударили в спину. Фенрир рухнул, ударившись о каменный край так тяжело, что Рон непроизвольно вздрогнул. — Не уйдёшь, — тихо и жестко сказал Гарри, взмахнул палочкой. Земля откликнулась на заклинание. Из трещин между плитами выросли терновые путы — чёрные, прочные, с алыми шипами. Они сомкнулись вокруг тела Фенрира, стягивая, вдавливая, ломая. Кровь закапала на камень. Путы безжалостно впивались в оборотня. Рону стало дурно. Фенрир всё равно усмехнулся. Его губы, обрамляющие пасть дрожали, но в глазах пылал огонь безумия. — Вот она… настоящая твоя натура, Поттер… Из тебя бы вышел отличный Пожиратель. — Замолчи, — бросил Гарри. Голос мага был слишком спокойный, скорее отстранений. Мистер Поттер потерял всякий интерес в тот момент, когда добыча превратилась в пленника. Азарт погони отступил, уступая место равнодушию. Оборотень хрипло засмеялся — и сказал что-то про «надо было убить твою подружку раньше». Рон не услышал слова целиком — крик Гарри перекрыл их. Терновник сомкнулся. Послышался звук, будто сухие ветви ломаются под сапогом. Сивый согнулся дугой, рваный вой вырвался из его пасти. — Даже не смей говорить о ней! — рявкнул Гарри. Рон бросился вперёд. Он не успел подумать — просто схватил Гарри за плечо. И тут же его отбросило назад, будто ударило разрядом молнии. Мир перевернулся и Рон оказался распростертым на сырой земле. Его рыжая макушка едва поднялась на пару сантиметров, как раздался новый крик. Рон успел увидеть лишь красный столп искр, вырывающийся из палочки Гарри. Круциатус был брошен невербально. Рон в немом ужасе наблюдал за тем, как его друг терзает плоть извивающегося Фернира. В красном свете непростительного проклятия он увидел лицо Гарри — и именно тогда понял, что всё пошло не так. На этом лице не было ярости или жгучей ненависти. Рон мог поклясться на крови, что видел удовольствие. Уголки тонких губ были изогнуты в улыбке, страшной и пугающей. Все еще не в силах встать с земли он понял: если сейчас никто не вмешается, Гарри убьёт Сивого. Запытает до смерти непростительным. — Хватит! — закричал он. Гарри услышал, но не остановился. Когда авроры всё же оттащили его, было уже поздно. Фенрир был мертв. Рон сидел в грязи и смотрел на Гарри, которого держали трое. Тот не вырвался. Он просто смотрел вперёд — спокойно, отстранённо, как человек, который сделал правильный выбор.