Мертвые души

Глава 19 БАЛ МЕРТВЕЦОВ Восточное крыло встретило Гермиону всплеском света — слишком ярким, как будто само место удивилось её возвращению. Богини на стенах оживали лёгкими поворотами мраморных лиц, словно вслушивались в её быстрый шаг, вхoдивший в покои вихрем взъерошенных кудрей и нервной энергии. Странно, но став мёртвой для всего мира, она ощутила вкус жизни — терпкий, как пряное вино, и острый, как лезвие Клинка Гора. Гермиона подошла к триптиху зеркал. Правое зеркало было первым, кто откликнулся. Там стояла она — другая Гермиона: в зелёном египетском платье, спадающем мягкими волнами; волосы — укрощённый шторм; шея — украшенная золотом, как у цариц. Платье выглядело слишком роскошным, обещающим слишком многое, непростительно смелым для вечера с мужчиной, которого она одновременно ненавидела и пригласила разделить ужин. — Что ж, мисс Скарлет О’Хара, — пробормотала она отражению. — Я подумаю об этом завтра. Богини на стенах чуть оживились едва заметным переливом теплого света по мрамору. Одобрение? Любопытство? Скорее — участие. Гермиона открыла маленький флакон духов — тот самый, купленный на Каменной улице. И аромат, насыщенный и горячий, вырвался наружу, словно дух пустыни, заточённый в стекле. Это было не просто запахом — это было вкусом, оседающим на губах. Как поцелуй, как тёплый мёд, как солнечный луч на голых плечах, как дыхание пустынного ветра. Её кожу прошили мурашки. — Сильный… — шепнула она. — Ничего, мы с тобой подружимся. Я тоже не из робких. Она игриво подмигнула отражению в зеркале. Аккуратным движением ведьма нанесла всего каплю — и богини на потолке встрепенулись, словно аромат был для них давно забытым сигналом. — Ладно, девочки, — вздохнула Гермиона. — Сегодня буду поздно. Она улыбнулась себе, богиням, тем, кто слышал — и вышла в коридор. Каблуки отбивали уверенный ритм, как марш живой женщины, идущей на собственный бал призраков. Когда перед ней распахнулись тяжелые двери зала приемов, Гермиона отметила, что зал изменился. Потолка не было — его пожрала тьма ночи, расшитая звёздами. Огромные чаши с маслом горели ровным, уютным огнём, будто это был самый настоящий пир. Праздник в ее честь. Девушка вспомнила это знакомое, но уже позабыто чувство. Именно так она когда-то давно спускалась по каменной лестнице на Святочный бал. Но теперь все было иначе, она сама была другой: взрослой, распрощавшейся с иллюзиями, мертвой для всего прошлого и живой для сегодняшней ночи. Тени танцевали по колоннам, а статуи богов — Сета, Гора, Анубиса — наблюдали молча, но не без интереса. Враждебности и след простыл. На противоположной стороне богини — Исида, Бастет, Хатор — были столь же неподвижны, но взгляд их жил, следил, оценивал. Мужское и женское начало устроились зрителями по разные стороны театра. Как две команды древних сил, готовых смотреть матч столетия. Эта игра была о смертных. О чувствах, погребенных за маской боли, о неукротимой жажде жизни в противовес. Драко стоял у высокого кресла — оно было почти троном, с резьбой скарабеев и солнечной ладьи. Его стройный силуэт казался частью этого камня — статуя фараона, со связанными бинтами руками и холодным серебряным взглядом. «Он мог бы быть Богом». - подумала Гермиона. Его слова были ровными, как начертанная руна: — Грейнджер. Почти вовремя. — Считаю, что имею право опоздать на собственные поминки, — улыбнулась она. Подняла бровь, и лёгкий блеск безумия скользнул по её лицу. — Давай сразу расставим границы. Сегодня я не намерена спорить. Сегодня — я живу. Я хочу есть, пить, смеяться и вести приятную беседу с единственным доступным мне собеседником. Так что, если тебе не трудно — не разрушай мой вечер. Малфой ничего не ответил, просто хлопнул ладонями — и домовые эльфы возникли, словно дым из воздуха. На стол легли: жареная рыба, тушёное мясо, свежие фрукты, хрустящие лепёшки, орехи, сыр, красные омары и блестящие устрицы. — По крайней мере голодать я не буду, — усмехнулась Гермиона. — Вина ей, — бросил Малфой, делая движение забинтованной рукой, как будто отдавал приказ не эльфам — ветру. Смотрелся он… органично. Неприлично уместно. Кровь аристократа, — заметила ведьма про себя. - не вода. Пыль появилась рядом совершенно бесшумно — её глаза блестели благоговейной преданностью. — Что желает Грязнокровка хозяина Драко? — пропищала она. Гермиона указала на устрицу. — Я буду это. — Устрицы? — Малфой нахмурился. — Я не распоряжался… Он замолчал, когда стол незаметно уменьшился. Теперь двух волшебников разделяли лишь несколько метров. Достаточно близко, чтобы видеть каждую эмоцию на лице собеседника. Гермиона усмехнулась: — Расслабься, Малфой. — И получай удовольствие? — уголок его губ дернулся вверх. — Именно. Он поднял бокал. — За безвременно усопшую Гермиону Грейнджер. Невыносимую зазнайку… и бесконечно неудачливую ведьму. — Неудачливую? — изумленно вскинула брови виновница столь странного тоста. — Дружба с Уизли и Поттером — уже диагноз, — отмерил он. — Появление на этом острове — осложнение. Драко посмотрел в бокал, оценивая поданное к столу вино. — Меня всё устраивает, — девушка пожала плечами, заправила прядь волос за ухо. — Я умею находить свет даже в самой тёмной комнате. Она подняла кубок. — За меня. Хрустальные бокалы со звоном соприкоснулись. Тени потянулись к столу попробовать вкус вина. Гермиона положила на тарелку печёный картофель и заметила: — Как твои руки? Кубок держишь довольно уверенно. — Вилку тоже держу, — сухо ответил он. — А нож? — мягко пропела девушка, понимая, как жестоко это прозвучало. Он приподнял подбородок: — Осторожнее, Грейнджер. Я терплю тебя сегодня только потому, что на поминках принято уважать покойницу. — Тогда будь вежлив: попробуй картофель. Домовые эльфы старались. — Домовые эльфы моего рода всегда соответствуют стандартам. — Ты невероятный сноб. Его глаза вспыхнули — не гневом. Скорее… искренним удивлением. — Сноб? — Да. Малфой, ты на острове только с одним человеком в окружении. Здесь нет осуждающей общественности или репортеров Ежедневного Пророка. Можешь хотя бы сегодня забыть про кровь и родословные. Давай ка лучше сыграем в игру. Он откинулся в кресле: — В какую? Кто кого первым выведет из себя? — В «правду или действие». — Это что-то из Гриффиндорской гостиной? — фыркнул волшебник, принимая картофель из большого блюда. — Почти. Задаёшь вопрос — если не хочешь отвечать правду, пьёшь. Он медленно моргнул, как питон, увидевший перед собой мышку, так не предусмотрительно рискующую стать его обедом. — Какой бред. - но глаза говорили обратное. — Боишься правды, Малфой? — она наклонила голову, бросая вызов. Непослушная прядь волос вновь выскользнула из-за уха и устремилась к лицу. Он наклонился в ответ, повторяя жест девушки: — Я боюсь только одного — снова откачивать тебя после очередного взрыва эмоций. — То есть волнуешься? — невинно протянула Гермиона. — Осторожно, я могу подумать, что тебе не всё равно. — Провокации низкого уровня, Грейнджер. Если хочешь веселиться по-настоящему — доставай сыворотку правды. Она рассмеялась. Но в его глазах зажёгся блеск. Девушка считала в этом взгляде не злость и не угрозу. Это был чистой воды интерес с привкусом азарта. — Я не шучу, Грейнджер, — сказал Драко медленно, почти хищно. — У меня наконец тоже появилось желание повеселиться.