Любимец короля

      Тридцать первое декабря. Сбор гостей подходил к концу, и время приближалось к полночи. Сегодня, в честь праздника, шут был одет особо красочно: рябящее количество ромбов и полосок в узорах на красно-золотистом наряде, на жилетке и шапочке болтались звонкие бубенцы. А его тревожное из-за опоздания лицо украшал шутовской макияж: треугольнички под глазами, красные помада и кругляшки у уголков губ.       Как всегда, он бежал по замку, непривычно тихом в эту ночь. И пусть шут опаздывал, у входа, ведущего в зал, он замедлился. К дверям подходил мужчина в чёрных, вычищенных до блеска ботинках. Смуглую кожу закрывал наглаженный дорогой костюм. В уложенной назад чёрной смоли волос выбивалась седина, даже на бородке. Холодный взгляд изумрудных глаз был устремлён к входным дверям.       Был это взрослый аристократ или...       － Ты! － злое рычанье вырвалось из груди шута, а бубенцы его наряда тревожно зазвенели.       От взгляда на шута на лице мужчины расцвела довольная улыбка.       － Что ты здесь делаешь?!       Мужчина повернулся к шуту, сложив руки за спиной. Лицо его было полно разочарования.       － Уже взрослый мальчик, а мозг так и не появился.       Брови шута свелись ещё сильнее, заставляя слой пудры потрескаться.       － Ты молча ушёл. За двенадцать лет ни одной весточки. Двенадцать. Чёртовых. Лет...       － Успело пройти с тех пор, как я видел тебя в последний раз, － прерывая шута, раздался третий голос.       И шут и «аристократ» обернулись на вмешавшегося в их диалог человека. Король в праздничном костюме и короне неспешно подходил с мягкой улыбкой на лице.       － Здравствуй, Мерод.       Мерод поклонился королю. Шут вскинул руки, выплёскивая злость, не находя себе место.        － То есть меня вы не помнили, а моего отца узнали сразу?!       Король взглянул на шута. Улыбка пропала с его лица.       － Сложно забыть человека, благодаря которому я ещё жив.       － Что?! － воскликнул шут, метаясь взглядом между отцом и королём.       Желая продолжить диалог, шут открыл рот, но не успел, замерев от резких объятий. Опустив голову, он взглянул на прилипшую к нему Герни.       － Папа, смотри. какая я красивая! Я как Алиса!       Она отлипла от отца и отбежала на пару шагов. Покружившись, она показала платье со всех сторон. Голубое, с пышной юбкой, подпоясанное белой лентой, завязанной большим бантом сзади. На груди были вставки из белого кружева и рюш. На ногах были белые колготки и голубые туфельки в тон платью. Волосы остались по обыкновению распущенными, но были убраны с лица ободком с белым бантиком.       Впопыхах подбежал Марсель, который никак не мог угнаться за сестрой. Одет он был в парный к Герни наряд.       － Герни, ну кто же бегает в платье?! － с одышкой спросил брат.       Марсель поднял взгляд на присутствующих взрослых. Взглянув на короля, он поклонился. Герни лишь хихикнула. Она посмотрела на короля, а затем на стоящего рядом мужчину.       － Дядь, а вы кто?       Марсель выпрямился, взглянув на мужчину, которого спросила Герни. Шут с довольной улыбкой сделал шаг назад, выставляя детей вперёд.       － Знакомьтесь, дети, это ваш дедушка Мерод, － шут взглянул на отца, － это твои внуки Марсель и Герни.       － У нас есть дедушка, но нет мамы? － удивлённо задала вопрос Герни.       － Ты когда успел расплодиться?! － выпалил Мерод в смешанных от удивления и злости эмоциях.       － Я безмерно рад вашей встрече, но думаю, вам стоит пойти в зал, － встрял в разговор король, следящий за семейным воссоединением, － вы же не хотите зайти позже меня.       Семья переглянулась. Герни унеслась первая, так и не прислушавшись к словам брата. Марсель лишь моргнул, ощущая пустоту рядом с собой. Без промедления он кинулся за сестрой.       － Герни, не бегай! Ты наступишь кому-нибудь на ногу! Герни, постой! － пытался докричаться до сестры Марсель.       Мерод последовал за ними, смерив сына взглядом. Шут же задержался, посмотрев на короля.       － Ваше Величество, я думал, вы будете с госпожой Аделаидой.       Король скорчил недовольную рожицу, сложа руки на груди.       － Я тоже так думал. Она отказалась, сказав, что у неё есть кавалер, с которым она прибыла сюда.       Узнав интересующее, шут кивнул и тоже отправился в зал.       Огромный зал, украшенный по-особенному ярко. Стены и колонны украшали красные ленты и еловые ветви с вкраплением стеклянных капель. Множество свечей отражались в этих каплях, заполняя зал блестящей рябью. Главной драгоценностью новогоднего вечера была высокая и пышная ель, украшенная лентами, яблоками, пряниками и сотнями свечей. Её макушка была увенчана большой звездой. Весь зал заполнял еловый запах, смешанный со сладостями, вином и духами. Вместе с запахами его заполнял гомон людей, сливающийся с музыкой. Зал был в предвкушении появления короля.       Зайдя немногим позже, шут уже не смог видеть спины детей.       «Наверняка Герни побежала обкрадывать нижние ветви ели, а Марсель за ней, чтобы остановить», － подумал шут с появляющейся улыбкой на лице.       Он взглянул в сторону нарядной ели, а затем направился вглубь зала, разглядывая присутствующих. Как всегда, они делились на группы. Молодые девушки, недавние дебютантки и ещё свободные от уз брака, сидели вместе и вели бурные обсуждения. Среди них выделялась одна девушка со светлыми кудрявыми волосами － знакомая шуту главная светская леди, Фелиция Розе. Шут шёл дальше. Кинув взгляд на другую сторону зала, он застал группу взрослых женщин. Они обсуждали свои темы с надменными лицами и близко не подпускали к себе всех, кто не был ровней. Но как показал опыт шута, не ровней им были абсолютно все. Даже их разбросанные по залу мужья, обсуждающие рабочие темы, заводя новые связи. Пусть зал был оживлён, но находились и те, кто одиноко стоял у стен. Обычно это были люди с плохой репутацией или кого заставили прийти, ведь от приглашения короля отказываться было нельзя, не рискнув своей головой. Но от чего же среди одиночек стоял новый канцлер?       Лишь шут хотел подойти к нему, как остановился, оборачиваясь к началу зала. Слуги открыли двери балкона.       － Прибыл Его Величество король, солнце королевства Ангальт, Иберис Ангальт-Дессау!       Король подошёл к краю балкона. Кладя руки на перила, он осматривал всех присутвующих, склонившихся в поклоне. Отдав приказ выпрямиться, он начал свою речь:       － Пусть приглашение на бал отправляли не от моего лица, я, как новых хозяин этого бала, рад поприветствовать всех собравшихся. В этот вечер мы прощаемся с уходящим годом и встречаем новый, － подошедший слуга протянул королю поднос с одним бокалом игристого вина. Взяв его, король поднял руку над залом, － пусть новый год будет мирным и урожайным. Пусть он принесёт каждому из нас удачу и успехи в любви и работе. С новым годом!       Король чуть взмахнул бокалом, заканчивая речь. Поднеся его к губам, он сделал глоток. Зал заполнился радостными выкриками, сливающимися со звуками летящих к потолку пробок.       Шут, в ожидании пробегающего мимо слуги с бокалами, взглянул на короля. Отпивая из бокала, он взглядом искал кого-то в толпе. Замерев, даже не отрывая бокал от губ, он не сводил распахнутый хищный взгляд с одной точки, смотря на найденную цель. Обернувшись туда, шут увидел вдовствующую королеву. Она с бокалом игристого вина в руке общалась с молодым и стройным светловолосым мужчиной. Одетый в белоснежный наряд по последней иностранной моде, он игриво улыбался и не отрывал влюблённый взгляд с королевы.       Шут обернулся на короля. На балконе уже никого не было. Не имея сомнений, куда отправился король, шут пошёл к королеве. Подойдя первым, он встретился взглядом с её кавалером. Тот кивнул и королева обернулась. Её лицо украсила появившаяся яркая улыбка. Хотя для шута королева и без того была красива. В пышном бордовом платье с вышивкой из драгоценных камней она казалась не простой королевой-консортом, а полноправной королевой. Даже не обращая внимания на глубокое декольте, её грация и выдержка заставляли сердце трепетать.       Шут взглянул на иностранного кавалера, бесстыдно глядевшего на пышную грудь королевы, а затем посмотрел на Аделаиду.       － Прекрасно выглядите, моя госпожа.       Кавалер задумчиво покивал головой, соглашаясь с шутом, не отрывая взгляда от интересующей детали в облике королевы.       － Как давно я тебя не видела так весело одетым, милый.       Шут выпрямился. Пробежав взглядом с Аделаиды на кавалера и обратно, он усмехнулся.       － Может быть, вы представите мне вашего спутника?       － И мне － будь любезна, － рявком раздался голос.       Подошёл злой король, не сводя взгляда с неизвестного.       － Я представлюсь сам, － кавалер королевы сделал шаг вперёд, кланяясь. Затем, выпрямившись, он протянул королю правую руку, － сын маркиза Делакруа, Этьен Делакруа, рад вам представиться, Ваше Величество, это честь для меня.       Король взглянул на руку Этьена.       － Ага, да.       Не пожав её, король посмотрел на Аделаиду. Этьен с улыбкой на лице никак не отреагировал, лишь убрал руку.       － Матушка, что это за вид?! Ты же приковываешь к себе всё внимание мужчин!       Аделаида лишь усмехнулась. Король начал снимать свою накидку, но Этьен остановил его жестом.       － Ваше Величество, прошу, остановитесь. Если госпоже Аделаиде чужое внимание покажется чрезмерным, я отдам ей свой камзол.       Король посмотрел на Этьена.       － Твой-то, тростинки такой? Она его даже не наденет!       Повисла неловкая тишина. Король замер, медленно переводя взгляд с удивлённого Этьена на возмущённую Аделаиду.       － Это ты меня толстой назвал?       － Матушка, нет! Ты не так поняла!       Аделаида подозвала ближайшего слугу. Вырвав бокал из рук Этьена, она поставила его вместе со своим на поднос слуги.       － Пойдём, Этьен, как раз начинается следующая мелодия.       Взяв за руку своего кавалера, она повела его в центр зала. Король сжимал кулаки, смотря им вслед. Шут лишь тихонько посмеялся, но бубенцы его выдали.       － Смешно тебе? － рявкнул король, переводя на него взгляд.       － Нисколько, － с улыбкой на лице ответил шут.       － Ваше Величество! － раздался женский голос.       Оба перевели взгляд на подходящую девушку. Кудрявая блондинка с пышной фигурой. Её голубые глаза сверкали от трепета, а пухлые губы блестели от розовой помады.       － Ваше Величество, здравствуйте! － леди сделала реверанс, － Я Фелиция Розе. Может быть, вы...       － Фелиция говоришь. Пошли, － прервал её король, беря под руку.       － Ох!       От удивления она упустила возможность отказать. Король увёл её танцевать. Шуту и оставалось только смотреть на то, как вальсирующий король смотрел не на спутницу, а на мать, танцующую с яркой улыбкой.       Шут обернулся к краю зала. Ведь изначально он хотел подойти к канцлеру, всё так же одиноко стоящему с бокалом вина.       Лавируя между людьми, шут быстро добрался до желанного человека. Он звонко подскочил к нему с лёгкой улыбкой на лице.       － Добрый вечер, господин канцлер! － весело сказал шут.       Канцлер чуть повернул голову на шута. На его лице так и осталось безразличие.       － Ко мне будет верно обращаться «Ваше Сиятельство», － сказал канцлер, отворачиваясь, устремляя взгляд обратно в зал.       － Ой! － шут прикрыл рукой рот, － когда вам успели выдать графский титул?       － Можно подумать, у вас простолюдины могут становится канцлерами. Или я не прав?       Шут лишь неловко посмеялся. Он сложил руки за спиной, сжимая ладони.       － Хорошо, Ваше Сиятельство, а отчего ж вы, такой знатный господин, стоите тут и выпиваете в одиночестве?       Канцлер поднёс бокал к губам, пригубив вино. Сзади раздались шаги и шорох. На диван позади село двое мужчин. Сначала послышались смешки, а затем и голоса.       － Теперь видишь? Я ещё с самого начала его приметил. Чей-то новый раб, не иначе.       Шут замер. Чуть повернувшись, чтобы не звенеть, он косым взглядом посмотрел на сплетников. Двое мужчин в возрасте, с пуговицами на костюмах, еле держащихся на животах, и красными лицами.       － Наверняка какой-нибудь вдовы. Одет, будто он подражает нам, аристократам.       Шут перевёл взгляд на канцлера. И правда, одет он был роскошно. Вся его многослойная традиционная одежда была из шёлка тёмных оттенков и расшита золотыми нитями. На руках были перчатки. Длинные тёмные волосы же скромно собраны в низкий хвост. Шут раньше не замечал и очки, декором которых служила цепочка с вкраплениями бусин из коричневого с жёлтыми прожилками камня.       － Куда ж ему!       Раздался смех мужчин. И раз уж этот разговор слышал шут, то канцлер и подавно. Но за весь разговор на его лице не дрогнул ни один мускул. Шут сделал шаг ближе к нему.       － Ваше Сиятельство, почему вы им ничего не скажите? － тихо спросил шут.       － Неужели шут предпочитает ссорится со всеми подряд?       Канцлер взглянул на шута. От его взгляда по спине пробежал холодок.       － Нет, что вы. Просто, они вас в открытую оскорбляют вот я и...       － А граф Дрексклер, как всегда, со своим питомцем? － прервал шута один из мужчин своим громким голосом.       － Этот!.. － в мыслях произнёс шут, резко повернувшись к залу, взглядом пытаясь найти нужного человека.       － Видимо стало модно ходить с ними на приёмы, － с недовольством произнёс один из мужчин за спиной.       Шут нашёл взглядом графа Дрексклера. Канцлер направил свой взгляд в ту же сторону, вслед за шутом.       Граф в светлом наряде и с недовольным лицом качал пустым бокалом. Подбегающий к нему смуглый мальчик-раб держал в руках бутылку вина. Но всего в нескольких шагах он плечом задел человека. Вместе с бутылкой вина мальчик упал на пол. Бутылка разлетелась в дребезги, заливая красной лужей пол, попадая на ноги и брюки графа. Мальчик в панике сел на колени и сложил руки в молебном жесте, прикладывая их к губам. Он склонялся вперёд-назад, моля о прощении. Граф Дрексклер схватил мальчика за волосы, запрокидывая его голову. Даже не слыша слов графа, было понятно, что его словами были нецензурные выражения. Замахнувшись, граф разбил пустой бокал о голову мальчика.       Хруст.       Шут перевёл взгляд на канцлера. Ножка бокала в его руках раскололась. Непригодная стекляшка, не смевшая больше зваться бокалом, полетела на пол разбиваясь окончательно. Канцлер не сводя взгляда с графа, направился к нему.       － Ваше Сиятельство, подождите!       Шут кинулся за ним. Лишь стоя рядом с канцлером, он ощущал страх и пробегающие по телу мурашки. Так что же тогда канцлер в таком состоянии сделает с графом? Но, на удивление шута, пронесясь через весь зал стрелой, подходя к графу, канцлер замедлился. Он сложил руки за спиной.       － Остановитесь, － громко и строго произнёс канцлер.       Граф ударил мальчика по лицу и только потом выпрямился, поправляя костюм. Он взглянул на канцлера снизу вверх с неприязнью на лице.       － Что тебе надо?       Шут наконец добежал сквозь толпу. Он посмотрел на канцлера, оставшегося даже после этих слов безразличным.       － За что вы его так сильно избиваете?       Граф нахмурился, указывая руками вниз.       － Этот поганец испортил мой костюм. Ты предлагаешь погладить его по голове за это?       Канцлер взглянул на испорченные брюки, а затем поднял взгляд на лицо графа.       － Одежда － это всего лишь тряпки. Или они вам важнее жизни этого мальчика?       － «Тряпки»? Может быть, твой хозяин и оплатил лохмотья, в которых ты стоишь, назвав это красивым. Но не тебе решать, что делать с моим, как ты его назвал, «мальчиком», рабом. Это мне решать, что с ним делать. Его жизнь в моей воле!       Шут наблюдал, как брови канцлера нахмурились, а руки за спиной сжались. Сделав шаг вперёд, шут был готов вмешаться в возможное убийство.       － Граф Дрексклер, если вам надоел ваш раб, давайте тогда я выкуплю его? Вдвое дороже суммы, за которую вы его приобрели, вас устроит?       Окружившая конфликт толпа начала перешёптываться.       － Раб покупает раба? А так можно?       － И хватает же ему совести купить себе подобного!       － Чёрный покупает чёрного, ха!       То и дело за спинами слышались смешки. Шут перевёл взгляд с разъярённого графа на успокоившегося канцлера.       － Ты думаешь, я продам его за такие гроши? На них даже особняк в столице не купить!       Канцлер легко улыбнулся. От этой картины пробежал холод по спине.       － Чего это он улыбается? Впервые вижу, － пронеслась мысль в голове шута.       － Тогда цена в пять столичных особняков вас устроит?       Повисла тишина.       － Ч-что? － тихо произнёс граф. Он бегал взглядом по лицу канцлера. Покосившись на раба, взвешивая решение, он закрыл глаза. Через несколько секунд он посмотрел канцлеру в глаза, － устроит.       － Именем канцлера королевства Ангальт и честью графа Бернштейн, в присутствии всех этих свидетелей, я объявляю это соглашение действительным, а условия неизменными.       － К-канцлер?! － раздалось по залу десятками голосов.       Канцлер подошёл к графу, кладя руку на его плечо.       － Документы сделки я подготовлю. Надеюсь, мой товар придёт цел и невредим. Не люблю покупать битые вещи.       Он взглянул на купленного раба, у которого по щекам текли слёзы. Лишь на миг улыбнувшись, канцлер отвернулся, направившись к выходу.       Шут отшатнулся назад. Что это только что было? Канцлер выложил колоссальную сумму, будто она ничего для него не значит. Он что, шейх какой-то?       Пребывая в шоке от произошедшего, шут поплёлся по залу. В голове проносилось бесчисленное количество мыслей. Но толку от них не было. Поправив шапку, шут оторвал взгляд от пола. Всего в нескольких шагах от него был знакомый человек, но в незнакомой компании.       － Ваша Светлость!       Приободряясь от знакомой личности, он подскочил к нему, кланяясь. Затем он поочерёдно осмотрел двух молодых девушек, составляющих компанию эрцгерцогу Дессау.       － Как проходит вечер? А кто ваши прекрасные спутницы?       Девушки взглянули на эрцгерцога. После его кивка они обе сделали реверанс.       － Добрый вечер, шут. Я Ингрид Дессау.       － Приветик! А я Альма Дессау.       Слыша эту фамилию, шут в удивлении несколько секунд моргал. Он взглянул на эрцгерцога, расплывшегося в улыбке. Шут вслед за ним ярко улыбнулся. Поочерёдно он взял каждую леди за ладонь и поцеловал её тыльную сторону.       － Рад приветствовать вас, прекрасные леди.       Альма хихикнула, а Ингрид лишь мягко улыбнулась. Шут вновь посмотрел на эрцгерцога.       － Ваша Светлость, а позвольте спросить. Вы не расстроены, что вас сместили с должности? Вы же были самым молодым канцлером за всю историю, а на посту были целых тридцать два года!       Эрцгерцог отрицательно помотал головой.       － Знал бы ты как я счастлив, шут. Я наконец-то могу провести время со своими девочками.       Поочерёдно он посмотрел на дочерей, ласково улыбаясь.       － А я бы не хотел звания короля, при котором канцлер умер за рабочим столом, － раздался голос со стороны.       Беседующие взглянули на подходящего короля. Сестры Дессау, завидя его, улыбнулись ярче. Когда король оказался совсем рядом, Альма кинулась к нему, обнимая.       － Здравствуйте, сёстры, － король взглянул на эрцгерцога, － и дядя.       Закончив объятия с сестрой, король посмотрел на шута, чуть нахмурившись.       － Я как не подойду к членам семьи, так ты тут как тут. Ты разве не должен как шут развлекать гостей?       Шут довольно улыбнулся, глядя на короля.       － Ну что вы, Ваше Величество, я не обязан. Только если это не ваш приказ. Ведь я королевский шут, и только вы мой повелитель.       Король скорчил смешную, но недовольную рожицу. Шут вместе с леди Дессау посмеялись.       － Добрый вечер, Ваше Величество, Ваша Светлость и леди, －раздался ещё один голос.       Подошёл высокий мужчина в тёмно-синем костюме с тростью и тёмными волосами с проседью. Он поклонился.       － Позвольте представиться, я маркиз Вольдемар Фон Рихтгофен. До этого бала мне не удалось встретить вас лично и поприветствовать новое солнце Ангальта.       Король махнул рукой.       － Бросьте, маркиз, сегодня хороший вечер, не нужно тратить его на настолько пышные обращения.       Маркиз издал смешок.       － Кому как, Ваше Величество. Я встретил весьма невоспитанную рыжую леди, что отдавила мне туфли.       Шут тут же взглянул на маркиза пронзительным взглядом. Даже не начав разговор, он колыхнулся от кого-то, резко врезавшего в него. Глянув вниз, шут посмотрел на Герни, обнявшую его со спины. Она была с печальным личиком и хмуро смотрела на маркиза.       － Папа, не общайся с этим плохим дядей, － будто мяукнув, жалобно проговорила Герни.       Тут же подошёл взволнованный Марсель, видя рядом маркиза, он нахмурился.       － Стоит только вспомнить, － маркиз перевёл взгляд с Герни на шута, － впрочем, о каких манерах я говорю, раз она шутовская дочь.       Шут почувствовал, как Герни сильнее сжала его одежду и сильнее уткнулась личиком.       － Маркиз, вы... － начал шут.       － Маркиз, вам не следует к ней так относиться, － перебил шута король, － она всего лишь ребёнок, тем более сегодня праздник. Она же наверняка извинилась перед вами?       Король взглянул на Герни, она закивала головой, чуть отлипая от отца. Марсель тоже кивнул, подтверждая её слова.       － Ваше Величество, почему вы её защищаете? － сказал маркиз, ставя перед собой трость и кладя на набалдашник две ладони.       － А почему не должен? － король перевёл взгляд с Герни на маркиза, － она ведь не специально топталась и прыгала на ваших ногах. Ошибаться может каждый.       － Но она ведь простолюдинка! － выпалил маркиз.       － И что? От этого не человек, по-вашему?       Маркиз промолчал. Ещё несколько секунд смотря на короля, он выдохнул и поклонился.       － Что ж, я вас услышал, Ваше Величество. Разрешите откланяться, раз самое важное я сделал.       Маркиз поклонился, а затем удалился из поля зрения. Все присутствующие выдохнули с облегчением. Раздался звон. Герни подёргала за жилетку отца, привлекая внимание.       － Папа, я устала, можно мы пойдём домой?       Шут посмотрел на неё с печалью, а затем на короля. Его Величество смотрел на Герни. Наклонившись, он протянул ей руку.       － Леди Герни, не пристало такой красавице в столь чудесный вечер плакать. Пойдём лучше потанцуем?       Герни оторвала личико от отца и взглянула на короля.       － А можно?       － Ну конечно!       Король улыбнулся. Герни, заразившись его улыбкой, положила свою ладонь на его. Другой рукой она взялась за краешек платья и последовала за кавалером танцевать.       － Шут.       Он обернулся на оклик. Позвавшим его был эрцгерцог.       － Что думаешь о Иберисе?       Шут повернулся к идеально танцующим парам. Среди них король вёл Герни в танце, поставив её на свою туфли. Шут улыбнулся, поворачиваясь обратно к эрцгерцогу.       － Не могу привыкнуть, что он так вырос. Всё ещё вижу в нём ребёнка.       Эрцгерцог кивнул на этот ответ.       Остаток бала прошёл без происшествий. Шут был доволен проведённым вечером. Пусть и с некоторыми инцидентами, можно сказать, прошёл он гладко. По крайней мере, его дочь ушла с улыбкой, рьяно обсуждая всё увиденное. Впрочем, как и Марсель, улыбающийся и поддакивающий сестре. А что же ещё нужно отцу, как не счастливые дети?