Собачий переполох. Избранное

— Я всё ещё не могу поверить, что этот ублюдок сделал такое с Паркинсон… — Малфой врезал ладонью по рулю, и удар прозвучал по салону будто выстрел. — Одно дело — подпольный бизнес, стрип-клуб, но издеваться над девушкой… наносить увечья… Это, блять, пиздец. Он сжал руль так, что костяшки побелели. Гермиона знала: если Драко позволял себе ругаться при ней — значит, злость в нём закипала до предела. Она мягко накрыла его руку своей ладонью, пытаясь сбить накал, а другой рукой потянулась к его скуле, чтобы повернуть его взгляд на себя и перенаправить фокус, хоть немного успокоить. Когда Малфой приехал, Гарри уже собирался увезти Пэнси к себе — туда, где мистер Х точно не доберётся. Блондин на секунду застыл у порога, растерянно глядя на них и держа в руках два стакана кофе. Пара с благодарностью приняла напитки, коротко поблагодарила и, помахав на прощание, скрылась за дверью. Гермиона только успела сунуть в сумку всё необходимое, подхватила маленького пёсика Малфи — и буквально потащила Драко к его машине. Было ли это нагло? Разумеется. Было ли у них время обсуждать приличия? Точно нет. С тех пор прошло всего минут 20. Гермиона пересказала всё вкратце, зная, что если углубится в раны Пэнси, парень не выдержит и точно сотворит какую-то глупость на эмоциях. Теперь она сидела рядом и наблюдала, как Драко пытается переварить услышанное, борясь между яростью и бессилием. — Я должна встретиться с ним, — прошептала она, чувствуя, что за этим последует буря. Драко не отрывал взгляда от её кофейных глаз — тех самых, под которые подходил её утренний напиток, считая, что всего лишь будет разбираться с её «то ли другом, то ли новым любовником». Но всё оказалось хуже. Гораздо хуже. Его глаза потемнели, приняв цвет надвигающегося шторма. — Что? Нет. Нет, Грейнджер. Не доводи меня. — Он накрыл её ладонь, всё ещё лежавшую на его щеке, и слегка сжал, пытаясь вернуть себя былую холодность и рациональность. — Гермиона, хватит. Я прошу тебя. Война давно закончилась — ты больше не обязана решать всё сама. Он тяжело выдохнул, будто сдерживая себя. — Пусть мы не вместе, — в его голосе проскользнула горечь, — чем я, поверь, крайне недоволен… но я почти смирился с твоим решением. Он замолчал, задерживая дыхание, потом тихо добавил, почти сквозь зубы: — Но, чёрт, даже не думай, что я позволю тебе рисковать своей жизнью. Никогда. Он опустил руку, и Гермиона неловко убрала свою, будто обожглась, и уставилась на бордачок, избегая его взгляда. Она любила это ощущение — быть рядом с ним, чувствовать себя просто девушкой, знать, что он всегда всё решит, защитит, не даст оступиться. С ним ей не нужно было быть сильной, не нужно было доказывать, что она справится. Но сейчас… сейчас она должна была забыть об этом. Они не могут быть вместе, и каждый должен идти своей дорогой. Она обязана решать свои проблемы сама. Вот только её босс, упрямый до безумия, никогда не позволял ей разгребать всё в одиночку. — Драко, но... — голос дрогнул, будто она уже знала, что любые слова потеряют смысл. — Никаких «но»! — резко перебил он, чуть громче, чем собирался. — Я дал тебе это задание, и только я решаю, как действовать дальше. Тем более, когда речь идёт о ситуации, где поставлены на кон жизни — не только твоя, Гермиона. — Он глубоко вдохнул, будто сдерживая раздражение, и уже спокойнее добавил: — Сейчас мы нормально поедим, потом я отвезу тебя к своей матери. Он повернул ключ в замке зажигания, мотор ожил, а вместе с ним и напряжённая тишина между ними. — Возражения не принимаются, — тихо, но твёрдо закончил Драко. — Нет, Малфой, ты не поедешь один. Ты с ума сошёл? Он же тебя убьёт! — спустя некоторое время раздумий сказала Гермиона, голос ломался от ужаса и от того, что она понимает: помощи ждать неоткуда. Они должны были сами уладить эту ситуацию. Драко спокойно повернул голову, и в его глазах мелькнула та самая ледяная, почти звериная решимость. Он усмехнулся, тихо и безжалостно: — А так он убьёт нас двоих? — с усмешкой произнёс он. — Ну да, так действительно лучше. — Драко... — прошептала она, не зная, что сказать, чем переубедить его. Её безопасность всегда была для него на первом месте — и, похоже, оставалась ею до сих пор. Он молча потянулся к ней, перехватил её ладонь и, не отводя взгляда от дороги, поднёс к губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность, от которой у Гермионы защемило в груди. — Всё будет хорошо, Грейнджер, — тихо сказал он, удерживая её взгляд. — Я не дам никому себя убить... Он сделал паузу, и в уголках его губ мелькнула та самая фирменная малфоевская ухмылка — немного дерзкая, немного вызывающая, почти успокаивающая. — Кроме тебя, конечно. — Дурак, — она не смогла сдержать улыбку, качнув головой. — Ага, только с тобой, — лениво отозвался Драко, уголки его губ всё ещё хранили ту фирменную, чуть насмешливую ухмылку. — Ты же смирился с моим решением... — напомнила она, неуверенно. — Это не мешает мне сделать всё, чтобы ты его изменила, — спокойно ответил он, и в голосе прозвучало что-то опасно мягкое — смесь уверенности и нежности, от которой у Гермионы на мгновение перехватило дыхание. Они быстро перекусили, перебрасываясь короткими, деловыми фразами, но за каждым словом прятались чувства, которые давно уже не поддавались контролю. Обсудили Пэнси — что в первую очередь нужно добиться, чтобы этот подонок снял чары, позволив девушке наконец вылечить раны и просто... выдохнуть. Потом — план переговоров. Им пришлось признать, что, скорее всего, статья не выйдет в свет в ближайшее время. Гермиона впервые за долгое время чувствовала бессилие — у них было столько улик, но весь компромат, возможно, придётся отдать, чтобы спасти Пэнси. Один шаг вперёд, два назад. И всё из-за одного человека, в котором слились алчность, гниль и мстительная злоба. Она не понимала, как человек, немногим старше их, мог так озлобиться на весь мир. И почему этот мир снова показывает насколько он несправедлив. Пара почти подъезжала к поместью Малфоев. Сзади, на заднем сиденье, две собачки устраивали шуточные бои, то и дело лая и цепляясь друг за друга — словно пытались вернуть лёгкость в атмосферу, наполненную напряжением и недосказанностью. — Драко, — подала голос Гермиона, когда за окнами мелькнули белоснежные арки ворот. — Да, дорогая, — совершенно обыденно ответил Малфой, будто разговор касался чего-то пустякового. — Обещай... — она на секунду замялась, собираясь с духом. — Обещай, что после этого мы отдалимся. Ты перестанешь всё время меня опекать. Дашь свободу действий. Я не прошу подкидывать мне подобных... монстров как объекты расследований. Я справлюсь. Но мы не сможем двигаться дальше, пока не сведём общение к минимуму, хоть на какое-то время, пока перестанет болеть. Машина мягко въехала во двор. По обе стороны дорожки тянулись кусты белых роз — ухоженные, изящные, наполненные ароматом спокойствия и уюта. Гермиона невольно улыбнулась: эти розы всегда напоминали ей саму Нарциссу — утончённую, сдержанную, но тёплую в своей заботе. Каждый раз, приезжая сюда, Гермиона ощущала, как напряжение будто растворяется в воздухе, а дом наполняет ощущение защищённости. Нарцисса умела создавать вокруг себя атмосферу гармонии — лёгкой, как чайный пар, и такой редкой в их мире. Малфой заглушил мотор, глубоко вдохнул через нос и медленно выдохнул, будто сдерживая раздражение. — Честно, Грейнджер, — тихо произнёс он. — Я уже готов либо уволиться сам, либо уволить тебя. Но тогда уж точно не будет шансов быть вместе. Этот рабочий устав — такая чушь собачья . Он перевёл взгляд на заднее сиденье и, чуть смягчившись, добавил: — Без обид, ребята. Собаки тихо тявкнули, будто соглашаясь. — Я просто устал, Гермиона, — продолжил он. — Устал бороться с тобой, доказывать очевидное. Что мы любим друг друга. Что всё это имеет смысл. — Он посмотрел прямо ей в глаза, его голос стал тише, но в нём звучала тяжесть, почти физическая. — Ответь мне на один вопрос. И я отстану. Она напряглась, будто предчувствуя, куда он ведёт. — Ты смогла бы жить в мире, где меня нет? — Драко... — Да или нет, Гермиона. Пауза. Тишина, в которой даже Гррейнджи и Малфи будто затаили дыхание. — Да, смогла бы, — произнесла она слишком быстро, слишком легко. И от этого слова больнее ранило — её саму. — Понял, я не зайду с тобой. Нарцисса в курсе, что ты побудешь с ней, но не говори, куда я поехал, чтобы она не волновалась. Как всё закончится — я дам знать. Потом можешь вызвать сюда такси и уехать с Малфи. — Спасибо за честность, Грейнджер, — тихо добавил он, не глядя на неё. Она кивнула, не находя слов. Пальцы дрожали, когда она открыла дверь. Две собачки, почуяв свободу, с радостным визгом выскочили наружу и, словно чувствуя напряжение в воздухе, побежали вглубь сада, где среди кустов белых роз мерцали утренние капли росы. Гермиона выдохнула и закрыла за собой дверь, словно ставя точку — тяжёлую, болезненную, неправильную. Драко не сказал больше ни слова. Мотор тихо зарычал, и машина, свернув с гравийной дорожки, медленно покатилась прочь. Она стояла, не двигаясь, пока серебристый автомобиль не исчез за поворотом, оставив за собой лишь лёгкий запах бензина и потревоженные лепестки роз, качающиеся от ветра. Сердце будто остановилось — на несколько мучительных секунд, когда сознание не принимало случившееся. Гермиона прижала ладонь к губам, чувствуя, как в груди поднимается боль. Всего несколько минут назад он держал её за руку, говорил с мягкой улыбкой, и она чувствовала себя защищённой. А теперь — только холод, пустота и глухое эхо собственных слов. «Да, смогла». Она солгала. Солгала, чтобы защитить его, чтобы оттолкнуть, потому что иначе он бы никогда не отпустил. Но, глядя в сторону, куда уехала машина, Гермиона поняла — возможно, она только что разрушила всё, что имело для неё смысл. И впервые за долгое время ей захотелось вернуть время назад. Хотя бы на минуту. Но теперь пути назад не было. Наверное...