Собачий переполох. Избранное

Джинни и Блейз ушли всего пару минут назад. Пару минут, как она закрыла за ними дверь. Пару минут, как её снова-ещё парень сидел в гостиной и ждал. Пару минут, как она не могла заставить себя сделать ни шагу. Секунда до… — Гермиона, ты потерялась в собственной квартире? — Малфой вышел в прихожую и остановился, глядя на девушку, всё ещё держащуюся за дверную ручку. Она подняла взгляд — глаза уже блестели от слёз. — Мерлин, ты правда сведёшь меня с ума. Или у меня просто сердце не выдержит. Пошли, — мягко сказал он. Он подошёл ближе и взял её за руку. Гермиона легко ступала за ним, но не решалась произнести и слова, только смотрела на их переплетённые пальцы, боясь того момента, когда он уберёт руку. Драко сел на диван и притянул её к себе, усадив на колени, удерживая ладонью за талию. Она чувствовала себя ребёнком рядом с ним. Уткнулась носом в изгиб его шеи и вдохнула приятный аромат его одеколона, что успокаивал лучше любых слов. — Милая, ты ведь сама хотела поговорить, — он провёл рукой по её волосам, попытался заправить упрямую прядь за ухо, но стоило отнять ладонь, как она вновь спала, прикрывая грустное лицо девушки. — Ты так сильно не хочешь быть со мной? Я ведь не могу тебя заставить… Она резко подняла голову и накрыла своими пальчиками его рот, который говорил полную чушь от волнения. — Нет, Драко. Я хочу быть с тобой. Всегда хотела. Даже когда мы расстались. — Он вопросительно приподнял брови, но не стал перебивать. — Я боюсь, что ты сам не захочешь быть со мной, когда узнаешь правду. Он осторожно взял её руку и опустил вниз. — Гермиона, просто скажи, как есть, — тихо произнёс он. — А я уже решу, что делать с этой информацией. Он смотрел на неё с такой теплотой и нежностью, что у девушки сердце словно сжалось в тугой узел, мешая дышать. Она отвела взгляд, уткнувшись в стену перед собой — так легче, если не видеть, как меняется его лицо после её слов. — Хорошо, — она глубоко вдохнула. — Незадолго до нашего расставания у меня была задержка. Я думала, что беременна. Мы ведь тогда уже перестали пить зелья и… — Ты… сделала аборт? — слова прозвучали чужим, хриплым голосом, едва похожим на Драко. Его пальцы на её талии непроизвольно сжались в напряжении. — Что?! Нет! — Гермиона вскинулась, глядя на него с искренним потрясением. — Как тебе это в голову пришло? Мы же обсуждали... и были готовы к детям… — в голосе звучала обида, не меньше, чем возмущение. Она на мгновение замолчала, пытаясь взять себя в руки. — Я пошла к маггловскому врачу… — голос дрогнул. — К гинекологу, и… — она глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, будто старалась выговорить невидимый ком в горле. Малфой не произнёс ни слова — казалось, он даже перестал дышать. — Драко, я никогда не смогу подарить тебе наследника, а Нарциссе — внука, — она шмыгнула носом, и слёзы начали медленно скатываться по щекам. — Я ведь знаю, как для вас это важно, а я… я бракованная. Скорее всего, это последствия наших военных путешествий по холодным лесам, но уже ничего не изменить… Слёзы потекли по щекам, капая на его рубашку. Гермиона поднялась с колен Драко и подошла к окну — сама не зная, на что смотрит, лишь бы не видеть разочарования в его глазах. Он так долго добивался её, мечтал о нормальных отношениях, которые приведут к браку и детям. Как же нежно он рассказывал, что будет любить своего ребёнка — не так, как его отец, не заставляя заслуживать любовь. Что позволит ему самому выбирать свой путь. И даже если ребёнок вдруг окажется пуффендуйцем, он примет это с гордостью… Ведь этот ребёнок должен был стать плодом их любви. Шаги за спиной заставили её вздрогнуть. Но это был не шаг к ней — а прочь. Дверь тихо щёлкнула, будто поставив точку. Он ушёл. Молча. Без упрёков, без слов. Просто — ушёл... Гермиона стояла, не в силах пошевелиться, а потом медленно осела на пол. Спина прислонилась к дивану. Колени прижались к груди. Дыхание сбилось — и, наконец, всё прорвалось: рыдания, глухие, беспомощные. Так же, как тогда — в тот первый, страшный раз, когда услышала свой приговор: бесплодие. — Беги к маме, — прошло полчаса беспрерывных рыданий. Лицо опухло, глаза саднили, ноги затекли. Казалось, у неё начались слуховые галлюцинации — ей послышался голос Драко. Он вернулся? Не успела она повернуться, как на неё стремительно запрыгнул Малфи и начал с энтузиазмом облизывать лицо, не обращая внимания на её слабые протесты. — Малыш, Малфи, я и так вся в слезах, а теперь ещё и вся в твоей слюне, — она попыталась улыбнуться сквозь остатки рыданий. — Ох, я тоже рада тебя видеть, мой хороший. Она прижала к себе пушистый снежный комочек счастья, погладила его по мягкой спинке — и сердце наконец снова забилось в правильном ритме. Парень молча прошёл на кухню, и по звукам было похоже, что он ставит на стол какие-то бумажные пакеты. Следом за Малфи прибежала Гррейнджи и, подпрыгивая, пыталась запрыгнуть к девушке на колени, будто тоже хотела утешить. Но пушистый конкурент уже устроился у Гермионы на руках, и у малышки ничего не получалось. Тогда она легонько куснула Малфи за хвост, словно говоря: «Теперь моя очередь!» Эта сцена невольно вызвала улыбку. Гермиона почесала Грейнджи за ушком и опустила к ней Малфи. Те, позабыв о соперничестве, помчались наперегонки в сторону кухни на зов шуршащих пакетов. Гермиона медленно поднялась, опираясь на диван, и попыталась размять затёкшие ноги. Казалось, вся влага из тела вышла вместе со слезами — больше плакать было просто нечем. Шаг за шагом, всё ещё в растерянности, она направилась на кухню. Там, за столом, стоял Драко — спокойный, собранный, будто ничего не произошло. Он молча доставал из пакетов еду: два стаканчика кофе — один, несомненно, её любимый, — аккуратно разложенные сэндвичи с креветкой и курицей, а следом — два круассана. Один с солёной карамелью, второй с клубничным кремом. Гермиона узнала их сразу — её любимые, из кофейни у дома. И вот наконец он посмотрел на неё. Их взгляды встретились — и Гермиона забыла о том, как, должно быть, ужасно сейчас выглядит: распухшие глаза, спутанные волосы, следы слёз. Всё это вдруг перестало иметь значение. Она пыталась прочесть хоть что-то в его лице. Почему он ушёл? Почему вернулся? Зачем вся эта еда? Он мог просто вернуть Малфи и исчезнуть — она бы поняла. Но он здесь. Стоит, молчит, смотрит. В его глазах не было разочарования — только тихая грусть и тоска, от которых у неё снова защемило в груди. Гермиона подошла ближе, почти касаясь его дыхания, и подняла голову. Ей нужно было видеть его глаза — пока они не погасли, пока он снова не ушёл. – Я знаю, что ты ничего не ела со вчерашнего вечера, поэтому вот, – тихо сказал он, указав на кофе и еду, аккуратно разложенные на столе. – Драко… почему ты… – она не успела закончить. Он шагнул вперёд, притянул её к себе и обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. Его лицо утонуло в её волосах, и он глубоко вдохнул запах карамельного шампуня — тёплый, привычный, родной. – Гермиона, – произнёс он ей в макушку, поднимая голову, но не отпуская из объятий. – В следующий раз, когда захочешь принять решение за меня — подумай дважды. Потому что в следующий раз я могу не вернуться. Он немного отстранился, обхватил её лицо ладонями и приподнял, заставляя встретиться взглядом — её заплаканные, усталые глаза нашли его спокойный, тёплый взгляд. – Никогда в жизни не смей называть себя бракованной. Слышишь меня? Никогда! Разве я хоть раз давал тебе повод подумать, что могу считать женщину… тебя… неполноценной из-за состояния здоровья? Она молча покачала головой, не в силах произнести ни слова. – Но… но ты ушёл… и я… я подумала, что это конец. Что больше не нужна тебе, – прошептала она, опуская взгляд. Веки дрогнули, прикрывая глаза — сил смотреть на него уже не было. А его руки всё ещё держали её, тёплые, надёжные, словно боялись отпустить. – Мерлин, Грейнджер… горе от ума, честное слово, – выдохнул он, качая головой. – Перестань всё продумывать за всех. Начни говорить, а не решать за других, ладно? Люди сами вправе выбирать, чего хотят, а чего — нет. Он говорил спокойно, почти тихо, но в этом спокойствии чувствовалась усталость — не равнодушие. Усталость от того, как она снова и снова наказывает себя, даже не дав ему шанса самому сделать выбор. – Но как же… продолжение рода Малфоев… – прошептала она, но он тут же накрыл её губы большим пальцем, мягко призывая замолчать. – Гермиона, – его голос звучал удивительно спокойно, – ты для меня никогда не была инкубатором для продолжения рода. Он чуть усмехнулся, качнув головой. – Мерлин, я не знаю, за что и почему, но я люблю тебя. И, клянусь, готов бороться за нас — даже с тобой. Уголки её губ дрогнули, поднимаясь в слабой улыбке, а тепло тихо растеклось по груди. – Когда я ушёл, – продолжил он тихо, – я позвонил Нарциссе. Попросил её назначить встречу с её целителем. Просто чтобы убедиться, что твой врач не ошибся. Если ты не против. Он на секунду замолчал, давая ей перевести дыхание. – Но, послушай, даже если диагноз подтвердится… Посмотри,– он развернул её лицом к комнате, где два их пушистых комочка носились по полу, сталкиваясь и виляя хвостами. Он мягко обнял её за талию, прижимая ближе, так что она ощутила тепло его груди и ровное, уверенное дыхание у себя за ухом. – У нас уже есть двое детей, – тихо сказал он, кивая на пушистых непосед, гоняющихся друг за другом по полу. – И если твой организм против вынашивания ребёнка — Мерлин с ним. Мы волшебники, Гермиона, и в мире полно детей, оставшихся без родителей. При желании мы сможем дать кому-то из них дом… и привязать к нашему роду с помощью магии. Он чуть сильнее прижал её к себе, шепнув почти у самого уха: – Мне не нужен наследник рода Малфоев. Мне нужна ты. Она слушала его и смотрела на Малфи и Грейнджи, которые дурачились, сталкиваясь и перекатываясь по полу. Не верилось, что совсем недавно она чуть не разрушила всё это — их дом, их покой, их уже «маленькую ссемью». Драко говорил так просто, будто всё очевидно. Он не видел проблемы в её «недостатке». Более того, казалось, он вообще не считал это недостатком. Она развернулась в кольце его рук, встала на носочки и легко коснулась его губ. Драко не дал ей и секунды на сомнения — его рука скользнула к её затылку, и поцелуй углубился. Это уже не было противостоянием, как раньше. Не борьбой — а единением, тихим согласием, что теперь они вдвоём против всего мира. Из робкой нежности поцелуй становился всё более страстным, обжигающим. Гермиона провела ладонью по его груди, едва касаясь ткани рубашки, и кончиками ногтей очертила линию вдоль торса. В ответ тело Драко откликнулось мгновенно — жадно, живо, будто всё внутри него давно жаждало этого прикосновения. – А как же завтрак? – спросил он, едва отрываясь от её губ. – Потом. Всё потом. Не хочу терять больше ни минуты, – прошептала Гермиона, чуть отступив назад. Она взяла его за руку и повела в спальню, оставляя маленьких бандитов разносить квартиру. Она медленно повела его в спальню, и, когда икры коснулись кровати, остановилась. Выпустила руку Драко, вновь поднялась на цыпочки и потянулась к его губам, вовлекая в новый поцелуй, наполненный всей глубиной их любви. Пока Драко удерживал Гермиону за плечи, наслаждаясь мягкостью её губ, чуть припухших от слёз и поцелуев, она ловко расстегнула его рубашку. Её пальцы, тёплые и нетерпеливые, скользнули по рельефу его пресса, а затем легли всей ладонью, будто запоминая каждый изгиб его тела. Парень разорвал сладостный поцелуй, чтобы перевести дыхание, и замер, глядя в её глаза, освещённые мягкими осенними лучами. Из тёмного горького шоколада они стали цвета растопленной карамели — солёной карамели. Блеск возбуждения в них походил на едва заметные крупинки соли. – Драко, ты так и будешь просто смотреть на меня? – с тёплой улыбкой спросила она. – Я наслаждаюсь сладким ощущением, что ты — моя. Снова. И навсегда. Хочу запомнить тебя всю — сегодня, – тихо сказал он, потянувшись к её лицу. Большой палец мягко очертил контур её губ, приоткрывая их. Гермиона замерла, ловя каждое его движение, каждый взгляд. Тот взгляд, что ещё мгновение назад был тихой гаванью, теперь превращался в шторм, бурю — цунами. Отпустив её губу, он провёл пальцем по россыпям веснушек на щеках, скользнул до виска, ладонью обхватил затылок — и впился в губы, которые минуту назад так жадно рассматривал. От неожиданной резкости Гермиона охнула ему прямо в рот и прикрыла глаза от наслаждения, когда вторая его рука пробралась под свитер и сжала её грудь через ткань топика, что был под ним. Ему было недостаточно и он спустил лямку и стянул ткань немного вниз. От прикосновения его холодной руки к её горячей коже, бугорок сразу затвердел, а полушарие покрылось мурашками. Она выгнулась в спине, желая быть ещё ближе к нему и он прорычал прямо ей в рот, когда её низ живота задел его явное возбуждение. Гермиона оторвалась от его пресса и опустила одну руку вниз на его выпирающий член, принялась поглаживать через ткань брюк. От предвкушения он слегка прикусил её нижнюю губу — не до крови, но достаточно, чтобы та опухла в ближайшем будущем. Девушка понимала желание Малфоя прикоснуться к самой коже, быть как можно ближе, чувствовать как можно глубже. Поэтому она принялась растягивать его джинсы, слегка нервничая от переполняемых её эмоций. Когда она приспустила их сразу вместе с бельем, девушка нежно погладила его от основания и до конца, вырывая очередной рык изо рта Малфоя. Он отстранился, прижавшись лбом к её лбу, дыхание обоих было прерывистым и тяжёлым. Желание продолжить витало между ними, а сама эта задержка дарила сладкое томление и томительное наслаждение. Драко слегка ущипнул её за сосок, вызывая внезапный вздох, и тут же провёл руками по обеим её грудям, массируя их с большей силой и настойчивостью. Её рука скользила по его члену вверх-вниз, ускоряя ритм, а тяжёлое дыхание обоих говорило за них, смешиваясь с едва слышными стонами. Когда Драко почувствовал, что больше не способен сдерживать себя и ситуацию, он резко отстранил её руку. Сдернул с неё свитер, а вслед за ним полетел спортивный топ, куда-то в сторону двери. Легко подтолкнув Гермиону к кровати, он уложил её на спину, так что ноги свисали с края, а взгляд не отрывался от её лица. – Ах… – вырвалось у неё, когда он в одно мгновение снял с неё джинсы вместе с бельём, и его пальцы коснулись её влажных до невозможности складок. Мучительно посасывая то одну, то вторую, слегка задевая языком промежность, доводил Гермиону до предела. – Драко-о-о… – ей не надо было говорить больше, он знал чего она хочет. Знал что ей нужно. И он дарил ей это с превеликим удовольствием. Её руки запутались в его мягких волосах, ногти впивались в затылок, и она с каждым движением ощущала его язык всё глубже. Он почувствовал, как довел её до первого оргазма, как её бедра сжали его на самом пике от его умелого языка. И он наконец оторвался от своего «десерта», чтобы встретиться с её взглядом. С его губ медленно стекало доказательство её наслаждения. А лицо озарила хищная улыбка. – Иди сюда, – прошептала она, приоткрыв глаза и потянув его ближе к себе. – Родная, я ещё не закончил, – ответил он, направляя головку члена к её влажному, всё ещё набухшему от пережитого оргазма влагалищу, и медленно вошёл в неё. Оба сладко застонали, их дыхание сбилось. Руки Гермионы, опершиеся на его плечи, слегка надавили, заставляя его наклониться ближе. Она провела языком по его губам, забирая своё возбуждение, и впилась в них своими. Силы возвращались, и ей хотелось вернуть ему должок. Не разрывая поцелуй, они перекатились, и Малфой оказался на спине, а она — сверху. На её лице не осталось ни следа от недавней истерики, в глазах сверкала похоть и желание обладать им. Только им. Всегда. Для неё существовал только он. И пусть он ревновал её к другим мужчинам — она видела лишь его. Она начала наращивать темп, подводя их обоих к грани. Его руки скользили по её телу, лаская бедра, поднимаясь выше по талии, цепляясь за упругую грудь и перехватывая шею. Притягивая её к себе, одной рукой удерживая за шею, а другую положив ей на спину, Драко перехватил инициативу и стал двигаться внутри неё с бешеным ритмом. Выплёскивая всё, что накопилось, заставляя Гермиону окончательно забыть о своём горе. Они были вдвоём здесь и сейчас. И вместе им под силу справиться со всем. Оргазмы накрыли их почти одновременно, но Драко продолжал держать Гермиону на себе, нежно проводя пальцами по её спине, словно рисуя магические руны. Комната наполнялась всё более яркими лучами осеннего солнца, а их сердца разгоралось сильнее с каждым выдохом, согревая друг друга теплом и спокойствием, которого им так долго не хватало. Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела на Драко. Его взгляд постепенно снова становился тихой гаванью, в которую хотелось уйти. Она провела пальчиками по его растрепанным, слегка влажным волосам, аккуратно зачесывая их назад. – Я люблю тебя, Драко Малфой, – сказала она искренне, легкая улыбка играла на её губах. – И я тебя люблю, Гермиона Грейнджер, – улыбнулся ей в ответ, и она знала: эта улыбка была только для неё. Для всех остальных он оставался мрачным, серьёзным боссом, не терпящим оплошностей. Ей же он прощал всё и всегда. – Пойдем, посмотрим, что осталось от твоей квартиры после наших детей, – добавил он с едва заметной улыбкой, намекая на Малфи и Гррейнджи. – Мм, – она протянула руки и снова уютно улеглась на его грудь, чувствуя его тепло и ровное дыхание, – Ага, но попозже. Он улыбнулся, провёл пальцами по её волосам и мягко чмокнул в макушку, крепко прижимая к себе. Теперь всё было правильно. Полностью её. Полностью его. Без страха, что это мгновение скоро закончится. И он ни за что не позволит ничему и никому разрушить их маленький мир.