Собачий переполох. Избранное

Драко заглушил мотор и вышел из машины. Сказать, что Гермиона волновалась — ничего не сказать. Сегодня она наконец узнает, сможет ли иметь детей. После сообщения Драко о том, что целитель вернулся в Лондон и готов принять их в поместье Малфоев, её несколько дней мучила тошнота от нервного напряжения. Она почти смирилась с мыслью, что не сможет родить. А теперь цеплялась за самую тонкую соломинку надежды: а вдруг все трое маггловских врачей ошиблись? Драко открыл её дверцу и протянул руку, помогая выйти. – Не волнуйся, я с тобой, и у нас всё будет хорошо, – сказал он, мягко поглаживая её спину через плащ, словно прогоняя с её плеч тяжесть ожидания. Гермиона попыталась вдохнуть глубоко и ответить спокойно: – Я не волнуюсь… Но слова застряли на губах, дыхание срывалось в короткие, прерывистые вдохи, ладони чуть дрожали, а сердце бешено колотилось. Ложь в голосе была очевидна даже ей самой. Он замер на месте, мягко повернул её к себе и, скользнув руками по щекам, задержал взгляд в её карамельных глазах, словно пытаясь проникнуть внутрь её мыслей. — Гермиона, послушай, — тихо начал он, — если ты не готова к этому, мы можем перенести или отменить диагностику. Доктор Теллбот не обидится, он давно стал другом нашей семьи. Мы просто проведём время с ним и с моей мамой. Выдыхай, милая. Она моргнула, отвела взгляд в сторону особняка и заметила через окно элегантную женщину в фартуке, кружившую по кухне и отгоняющую домовых эльфов от только что приготовленной выпечки. Эта картина вызвала улыбку на лице девушки и придала каплю спокойствия. — Нет, Драко, — тихо, но решительно сказала она. — Я должна знать. Убедиться окончательно, что диагноз верный и шансов нет. Они вошли в главный зал, и Драко позвал мать. Нарцисса сразу вышла из кухни, аккуратно снимая фартук. — Здравствуйте, дорогие мои, — мягко поприветствовала она, обнимая их по очереди. — Детка, ты не приболела? Такая бледная! — в её голосе сквозила тревога. — Нет, что вы, Нарцисса, просто немного волнуюсь перед диагностикой, — Гермиона попыталась улыбнуться, но почувствовала как тошнота вновь подкатила к горлу, и она пожалела, что позавтракала той овсянкой с бананом. — Мам, мистер Теллбота ещё нет? — Драко решил отвлечь мать, хватило волнения одной женщины, с двумя он не справится. — Ох, уже должен быть с минуты на минуту, — Нарцисса сжала плечо Гермионы в поддерживающем жесте и тихо шепнула, когда Драко отвернулся к камину: — Всё будет хорошо, не переживай. И словно услышав их мысли, целитель вышел из камина, стряхивая с себя пыль. — Добрый день, семейство Малфоев, мисс Грейнджер, — голос мужчины был мягким и тёплым. Ему было около шестидесяти, невысокого роста, седые волосы аккуратно уложены, а улыбка была самой доброй, какую Гермиона когда-либо видела. — Добрый день, — чуть робко ответила Гермиона. — Рад вас видеть, сэр, — сказал Драко, протягивая руку. — Взаимно, мальчик мой, — мужчина с лёгкой улыбкой пожал ладонь юноши. — Ну что, сначала работа, потом чаепитие? Мисс Грейнджер, вы не возражаете, если Драко присоединится, или предпочитаете, чтобы мы остались вдвоём? Сердце Гермионы бешено стучало. Время неумолимо приближало её к приговору, и мысль остаться одной в этот момент казалась невыносимой. — Да, пусть Драко останется, мне так будет гораздо легче, — тихо сказала она. Он сжал её ладонь в ответ, словно обещая быть рядом. — Что ж, Нарцисса, оставьте нас ненадолго. Вам ни к чему лишние волнения. А вас, мисс, прошу прилечь на диван. Все сделали, как попросил доктор. Драко стоял рядом, крепко удерживая её руку. Ладонь Гермионы вспотела, и она с трудом удерживала её в его невинной, но уверенной хватке. — Итак, приступим, — сказал целитель, взяв палочку и начав выводить медицинские руны прямо над её животом. Почти незаметное золотое свечение появилось в воздухе, с каждым взмахом становясь ярче и теплее. Гермиона не понимала, что это значит, и сжимала руку Драко, держась за него, как за спасательный круг. — Хм… очень интересно. Занятно, я бы даже сказал, — пробормотал Теллбот. — Что вы имеете в виду? — сорвалось у Гермионы гораздо более взволнованно, чем она рассчитывала. Пальцы сами сжались вокруг руки Драко так сильно, что костяшки побелели, будто кровь больше не пробивалась сквозь кожу. Но Малфой и бровью не повёл — он почти не ощущал боли, слишком поглощённый собственным страхом за неё. Он изо всех сил пытался держать лицо, скрывая то, что творилось у него внутри. Потому что если диагноз подтвердится, он прекрасно знал: Гермиона может снова замкнуться, оттолкнуть всех, уйти в себя. Ему даже думать об этом было невыносимо. И всё же — что-то в глубине души упрямо шептало ему, что магглы могли ошибиться. Что их приборы не способны увидеть то, что доступно магии. — Мисс Грейнджер, — мягко произнёс целитель, присаживаясь на низкий пуфик, откладывая палочку в сторону. Золотистое свечение по-прежнему парило над её животом, словно солнечные лучи переплетались между собой. Гермиона попыталась приподняться, но он сразу же поднял ладонь. — Лежите, лежите. Мне есть что вам показать. Но сперва — один вопрос. Он слегка наклонился вперёд. — Как вы себя в последнее время чувствуете? Не было каких-то необычных недомоганий? — Ох — она смутилась и откинулась на подушки. — Меня тошнит уже несколько дней. Очень сильно. Но я думала, что это… от волнения перед встречей с вами. — На последних словах она даже поморщилась, осознавая, насколько нелепо звучит оправдание для взрослой ведьмы. — И больше ничего? — уточнил он. — Головокружения? Слабость? Он посмотрел на Гермиону, затем перевёл взгляд на Драко. — Вчера у неё закружилась голова, — тихо сообщил Малфой. — Но она почти не ест из-за тошноты. Я просил её хоть немного поесть, но она отказалась. А спорить с ней… — он выдохнул, — себе дороже. Целитель усмехнулся, уголки глаз слегка сморщились. — Понимаю, понимаю. Ваша мама, Драко, и моя жена были такими же, — сказал он с тёплой, почти ностальгической улыбкой, машинально почесав седую бороду. Драко резко поднял глаза на него. Его взгляд расширился, как будто кто-то провёл перед ним невидимую черту, за которой всё складывалось в единую картину. Что-то тихо щёлкнуло в его сознании. Он начал понимать. И понимание это ударило в грудь так сильно, что он едва не забыл как дышать. — Видите ли… — Целитель неторопливо поднялся с пуфика, вновь взяв в руку палочку. Он слегка наклонился к золотому сиянию, струящемуся над животом Гермионы, и тонким движением подчеркнул в нём едва заметный серебристый отблеск. — Я понимаю, почему специалисты в вашем мире поставили вам такой страшный диагноз, Гермиона. Можно по имени? — спросил он мягко. Она беззвучно кивнула. — Ваша женская аура действительно понесла урон, — продолжил он, — скорее всего, из-за тех холодных ночей в лесу и постоянного стресса во время войны. Но… — он сделал небольшую паузу, позволяя словам лечь ровнее, — вас ведь не случайно называют одной из сильнейших ведьм нашего времени. Я могу подтвердить: ваша магия по-прежнему необычайно мощна. Он поднял палочку, и золотое свечение послушно расширилось. — Это сияние отражает вашу внутреннюю магию. И обратите внимание — она вся сосредоточена в области вашего чрева. А теперь… позвольте. Он взмахнул палочкой, быстро чертя в воздухе рунический знак. Над телом Гермионы вспыхнуло новое заклинание — прозрачное, как пергаментная тень, — и тут же показало то, что было скрыто от взгляда. Со всех участков её тела — от груди, спины, ладоней, даже кончиков пальцев — тонкие золотые нити устремлялись к одной точке. К её центру. К живому теплу под её сердцем. — Ваша магия… поддерживает новую жизнь в вас, — произнёс он уже тише, почти благоговейно. — Видите эту серебристую нить? Он слегка наклонил голову, переводя взгляд на побледневшего, но сияющего Драко. — Тут, мой мальчик, явно поработал ты, — улыбнулся он с добродушной теплотой. Драко судорожно сглотнул. Серебристый свет дрогнул, словно откликнувшись. — Срок очень маленький, — добавил целитель. — Но вполне устойчивый. И… если вы позволите, я с радостью возьму на себя ведение вашей беременности. Рука Гермионы дрогнула, стала безвольно скользить вниз — и упала бы, если бы Драко не перехватил её в последний момент, крепко, бережно, держась за неё так же сильно как она за него пару минут назад. — Вы… вы сказали беременность? — голос её сорвался на шёпот, будто слово было слишком большим, чтобы пройти через горло. — Я… — она металась взглядом между Драко и целителем, не в силах ухватиться за реальность. — Я беременна? Глаза наполнились слезами, крупными, горячими, такими, что она даже не попыталась их сдержать. Она села, прикрыла лицо ладонями — дыхание сбилось, грудь вздымалась от потрясения. Как? Как судьба могла так резко развернуть её жизнь? Она мысленно перебирала варианты, которые прокручивала перед визитом: худшие, страшные, безрадостные… ни один не был похож на это. Беременна. В этих пяти слогах вдруг оказалось всё: спасение, надежда, долгожданное чудо. То, о чём она боялась даже мечтать вслух. Вселенная, от которой она столько раз получала испытания, теперь будто бы сжалилась и подарила ей шанс быть счастливой по-настоящему. Быть матерью. Матерью ребёнка от мужчины, которого она… любит. Любимый мужчина… Гермиона подняла голову. Драко стоял перед ней как вкопанный. На лице — растерянность, неуверенность, тихое изумление… и слабая, почти мальчишеская улыбка, которой она у него никогда не видела. Но самое главное было в его глазах: ледяная сталь, что годами жила в них, смягчилась и рассыпалась светом. Его взгляд буквально светился счастьем — искренним, чистым, необъятным. И в этот момент она поняла: они оба ждали этого куда больше, чем осознавали. — Ну что, молодые родители, будем радовать Нарциссу и объявим ей её новый статус? — мистер Теллбот добродушно хлопнул Драко по плечу. — Дам вам пару минут. Приходите на кухню, когда будете готовы. Он вышел, закрыв за собой дверь, оставив их в тишине, наполненной золотистым мерцанием магии и их собственным стремительным сердцебиением. Драко сразу же оказался рядом. Он опустился перед Гермионой на колени, как будто это было единственным естественным движением в его жизни, взял её лицо ладонями и бережно, почти трепетно, стал выцеловывать слёзы с её щёк. — Милая… почему ты плачешь? — в его голосе звучала нежность, которую раньше она могла слышать только ночью. — Я понимаю, ты любишь всё планировать. И такие перемены могли застать тебя врасплох… но всё будет хорошо. Я обещаю. Гермиона потерлась щекой о его ладонь, пытаясь впитать эти мгновения кожей. — Драко… я так счастлива, — прошептала она. — Я даже не знаю, как выразить это словами. Я просто… счастлива. Он замер. В глазах — тепло, смешанное с каким-то почти юношеским трепетом. И вдруг, будто не желая терять ни секунды, произнёс тихо, но уверенно: — Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер… ты станешь моей женой? — он едва улыбнулся. — Знаю, не о таком предложении мечтают девочки. Но я не хочу отпускать тебя. Ни на миг. Никогда. Она рассмеялась сквозь слёзы — звонко, искренне, тепло. — Я согласна, — выдохнула она без колебаний. — Конечно же согласна. Драко потянулся к ней и поцеловал — мягко, бережно, словно прикасался к чуду. Его ладонь легла на её ещё плоский живот, и в тот же миг золотое свечение вокруг них вспыхнуло ярче, а тонкая серебряная нить перелилась ослепительно тёплым светом. Он стал её опорой, когда она падала. А она дала ему то, чего он никогда не имел — шанс на настоящую семью, построенную на любви, а не на долге. Их любовь исцелила её. Их любовь вытащила его из тьмы. Их любовь оказалась сильнее прошлого. И сейчас она была благодарна ему за то, что он не отпустил её, даже когда она сама была готова бросить всё. Драко наконец отстранился, провёл пальцами по её щеке и тихо спросил: — Пойдём порадуем маму? Гермиона широко улыбнулась, а в глазах бегали озорные искорки. — Боюсь, от её счастливого визга придётся лечить эльфов от глухоты. — К счастью, врач уже дома, — мягко усмехнулся он, переплетая пальцы с её. Они поднялись, держась за руки, и вместе направились на кухню.

***

Они чудесно провели время с Нарциссой — женщина буквально светилась от счастья, узнав, что станет бабушкой. Её глаза блестели, а улыбка была такой широкой и искренней, что Драко невольно почувствовал гордость и трепет одновременно. Правда, она не удержалась и мягко дала сыну подзатыльник за слишком неподходящее Малфоям предложение руки и сердца, на что Драко пообещал исправиться, немного краснея от смущения и чувствуя себя глупым мальчишкой. Он обязательно сделает предложение, которое заслуживает Гермиона и тогда, когда она совсем не будет ожидать. Как бы Гермионе ни нравилось спокойствие и умиротворённость пригорода поместья, дома их ждали пушистые дети, которые требовали внимания не меньше, чем человеческие карапузы. Это было приятное, тёплое обязательство — то самое, от которого у неё каждый раз расправлялись плечи и становилось светлее на душе. Стоило им открыть входную дверь, как на пороге взорвались два маленьких урагана — шоколадный и снежный комочки любви и нескончаемого веселья. Малфи и Гррейнджи, будто почувствовав запах своих людей ещё на подступах к дому, бросились вперёд с таким энтузиазмом, будто их не было всю неделю, а не несколько часов. Маленькие лапки барабанили по полу, хвосты мотались из стороны в сторону так быстро, что казались размытыми. Воздух наполнился радостным визгом, мелодичным тявканьем и тем уютным хаосом, который Гермиона любила больше, чем признавала вслух. Малфи подпрыгнул к Драко почти до уровня его груди — тяжёлый, пушистый, тёплый, — и тот еле успел подхватить его, с тихим смешком покачнувшись назад. А Гррейнджи, словно пушистая карамелька, послушно стояла и смотрела на девушку, желая тоже оказаться в тёплых объятиях. — Ну здравствуйте, мои хорошие… — протянула Гермиона, подхватывая малышку и чухая пузико. — Вы хорошо себя вели? В ответ она получила дружное, восторженное «тяв!» — такое уверенное, что она не удержалась и засмеялась, прижав Гррейнджи ближе к себе. Тёплое, живое, родное чувство накрыло её с головой: у неё теперь есть своя семья. — Беги, моя хорошая, — с нежной улыбкой сказала Гермиона, опуская Гррейнджи на пол. Малышка радостно тявкнула и сразу же рванула к Малфи, который бегал кругами по гостиной, будто демонстрируя, как безумно соскучился. Пара пушистых комочков носилась ещё пару секунд — и в следующее же мгновенье дружно унеслись по коридору, явно намереваясь превратить спальню хозяев в арену для очередного «щенячьего апокалипсиса». Гермиона, наконец освободив руки, устало опустилась на диван. Мягкость под ней была такой приятной и неожиданно уютной, что из её груди вырвался тихий, почти неслышный стон облегчения. Она откинулась назад, закрыла глаза на секунду… и только тогда поняла, как же она вымоталась за этот день — эмоционально, физически, по-всякому. Разумеется, это не укрылось от Драко. Он обернулся на звук, посмотрел на неё внимательнее. Его взгляд сразу стал мягче — почти бережным — и в тот же момент он подошёл ближе. Присел на корточки прямо перед ней, на уровне её колен, так, чтобы видеть её лицо. Его ладонь легко легла ей на голень — тёплая, уверенная. — Устала? — тихо спросил он, всматриваясь в её глаза, будто пытался понять, не скрывает ли она чего-то ещё. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила она. — Собираюсь сделать массаж ног своей любимой, беременной, будущей жене… с небольшим бонусом, — ухмыльнулся Драко, будто заранее наслаждаясь её реакцией. — А тебя что-то не устраивает? Он аккуратно стянул один носок, затем второй, и его тёплые ладони уверенно легли ей на стопы. Первые плавные нажатия заставили её выдохнуть глубже — будто он нашёл какие-то потайные дверцы в её теле, открыв доступ к покою, который она весь день тщетно пыталась в себе отыскать. Все тревоги потонули под его прикосновениями. Или это просто Малфой умел так воздействовать на неё — одним касанием, одним взглядом, одним словом. — Ох… абсолютно всё устраивает… — она откинула голову на спинку дивана, а ноги сами собой устроились у него на коленях. — Только не останавливайся. Она чуть улыбнулась, прищурившись от удовольствия. — А что за бонус? — спросила она на выдохе, когда он надавил на середину стопы, заставив её тихонько простонать. Ответом стал лёгкий, почти невесомый поцелуй. Его губы коснулись её щиколотки — мягко, горячо. Вслед за ним — второй, чуть выше. Его язык медленно скользнул вверх, прорисовывая ленивый узор вдоль икры, иногда прерываясь на влажные, тянущие поцелуи, от которых по её коже побежали дрожащие искры. — Драко… что ты делаешь? — Она приоткрыла глаза и посмотрела на него. На своего парня, своего Малфоя, своего будущего мужа. И только сейчас поняла, что его собственное удовольствие от происходящего ничуть не меньше её. Скорее наоборот — он будто смаковал каждую секунду, каждый её вдох, каждую дрожь, которую вызывал в её теле. — Женщина, ты повторяешься, — он улыбнулся уголком губ, в его голосе звучала тёплая насмешка. — Расслабься и наслаждайся процессом. — Ах… — Гермиона снова запрокинула голову, позволяя волне сладкого возбуждения прокатиться по телу. Она почти растаяла под его умелыми, заботливыми прикосновениями. Иногда ей казалось, что она может вспомнить любое заклинание в мире, но когда дело касалось Малфоя — то становилась самой настоящей дурочкой. Эмоциональной, непоследовательной, но самой счастливой дурочкой. Его губы становились всё настойчивее, всё горячее. Поцелуи поднимались выше, оставляя на её коже следы, будто лёгкие искорки магии. Драко медленно провёл пальцами вдоль края её юбки — не спеша, наслаждаясь замедленным темпом. И когда она едва заметно качнула бедрами навстречу, он мягко приподнял ткань, касаясь её так, что дыхание Гермионы сбилось. Она почувствовала, как его пальцы скользнули к тонкой ткани, разделяющей её тело от его тепла. Не резкое движение, не спешка — они были уверены, что теперь у них есть всё время в мире, что они проведут вместе. Её сердце затрепетало. Не столько от того, что будет дальше — а от самого факта: он всегда умел дарить ей ощущение нежности, желания и безопасности одновременно. И этого было достаточно, чтобы она потеряла способность думать. Она коснулась его плеча, чуть сжимая пальцами — показывая, что она хочет продолжения. Малфой поднял взгляд, поймал её глаза, и в его собственных промелькнуло что-то такое тёплое и яркое, что у неё перехватило дыхание. — Детка, ты всегда такая мокрая для меня и такая красивая. — После этих слов она словно отключилась от всего шума происходящего где-то за гранью её восприятия, когда он начал доводить её до безумия своим развратным языком. Выводил круги, надавливал на чувствительные точки, сдавливал бедра и когда ей казалось что она уже на краю, ощутила два его пальца в себе, которые умело вторгались в неё. — Ох.. Мм... Малфой, ты чертов дьявол... — прошептала она. — Я просто благодарен, что ты сделала меня по-настоящему счастливым, Грейнджер, — пару толчков пальцев под нужным углом и внутри девушки всё взорвалось фейерверками, а по телу прошлась лёгкая судорога. Парень поднес пальцы, укрытые её соками к губам и медленно облизал, пробуя результат своих стараний на вкус. Он присел рядом с ней на диван и она положила голову ему на плечо, переводя дыхание. — А как же ты? — тихо спросила она, ощущая, как его дыхание сбилось. От её взгляда не могло укрыться его неудовлетворенное возбуждение, что выдавал бугорок в штанах Драко. Гермиона легонько провела ладонью по его бедру, задевая чувствительный член, и почувствовала, как он дёрнулся навстречу её ласкам. Она медленно перекинула ногу через него и устроилась сверху, обнимая руками за шею. Драко на секунду будто застыл — не от растерянности, а от того, что всё его тело откликнулось на её близость одним глубоким, хриплым вдохом. Её колени мягко упирались в диван по обе стороны от его бёдер, их дыхание перемешалось, и в этой близости было что-то такое тёплое, домашнее, до невозможности правильное. Гермиона провела пальцами по его затылку, вплетая их в мягкие светлые волосы. — Мистер Теллбот сказал, что беременным… — она кокетливо наклонилась ближе, тёплым дыханием скользнув по его губам, — секса хочется значительно чаще. Она закусила губу, и в её глазах мелькнула уверенная, шаловливая искорка — та самая, от которой у него всегда перехватывало дыхание. Гермиона чуть подалась вперёд, её колени плотнее обхватили его бёдра, и она едва заметно поелозила на нём, проверяя его реакцию, дразня. Драко выдохнул резко, как будто воздух внезапно стал слишком горячим. — Грейнджер… — голос сорвался, хрипловатый, более низкий, чем обычно. Его руки автоматически скользнули выше по её талии, удерживая её ближе, чем раньше, — настолько, что между ними не оставалось ни капли пространства. — Ты дразнишь меня? Она наклонилась так, чтобы её нос почти коснулся его. — Возможно, — шепнула она с игривой мягкостью, от которой у него едва не подкосились колени, хоть он и сидел. — Мне нравится, когда ты вот так… теряешь контроль. Он тихо усмехнулся, но взгляд стал тёмным, глубоким, будто затягивал внутрь. — Скажи ещё раз, что это я теряю контроль, — его пальцы медленно, почти невесомо скользнули по её спине. — И посмотрим, кто из нас первый сдастся. Она провела губами по его щеке — лёгкое, но такое интимное касание, что Драко ощутил его всей кожей. — Смелей, Малфой, — прошептала она ему в уголок губ. — Я не хрустальная ваза. Гермиона потянулась к его ремню, и Драко легко приподнялся, позволяя ей стянуть мешающую ткань. Её пальцы скользнули по его возбуждению — тёплому, напряжённому, готовому — он удовлетворённо дернулся под её ладонью, а владелец в тот же миг издал глубокий, сдержанный звук, похожий на одновременный рык и стон. Она улыбнулась — этим тихим, довольным, почти хищным удовольствием женщины, точно знающей, какой эффект производит. Прижимаясь к нему ближе, она повела бедрами, устраиваясь на нем, находя нужный угол, насаживаясь и по началу медленно покачивая бёдрами. Их дыхание смешалось, и на секунду весь мир стал маленьким — равным площади дивана, её коленей по бокам его бедер и его рук на её талии. Когда она скользнула вниз, принимая всего его в себя, у Драко закончился воздух. Он крепче обхватил её за бёдра, будто боялся, что иначе потеряет контроль. — Ведьма… — выдохнул он, чувствуя, как она двигается, уверенно, благодарно, одаривая его ритмом, от которого у него темнело в глазах. Он почти машинально расстегнул её блузку — его пальцы дрожали не от спешки, а от желания. Ткань разошлась, открывая то, что он жаждал ощутить губами. Он припал к её коже жадно, голодно, так будто каждая секунда без неё была пыткой. Его губы касались нежной, чуть нагревшейся от её дыхания кожи, оставляя влажные следы, и Гермиона тихо выдохнула, выгибаясь ему навстречу. Запуская пальцы в его волосы, притягивая его ближе, словно ей не хватало даже этого. — Драко… — прошептала она, и в этом звуке было всё: и благодарность, и желание, и бесконечная близость между ними. Он поднял взгляд на неё снизу, дыхание тяжелое, глаза тёмные, и произнёс: — Ты сводишь меня с ума… и мне это нравится. Ещё несколько толчков — глубоких, выверенных, будто созданных именно для неё — и мир вокруг них начал растворяться, стираться, исчезать. Она чувствовала, как напряжение снова нарастает внизу живота, как волны удовольствия поднимаются всё выше, смывая остатки мыслей. И в ту же секунду, когда она сорвалась, потеряла контроль над дыханием, над телом, над всем, что было вокруг, — он сорвался вместе с ней. Как всегда. Она не понимала, как у них получается всегда падать в этот обрыв одновременно — словно их души и тела были связаны одной невидимой нитью, тянущейся от самого сердца. Она рухнула ему на грудь, ещё дрожа от послевкусия, а он крепче обнял её, прижимая к себе тёплой ладонью. И в их переплетённых дыханиях, в гулком стуке сердец, пришедших в один ритм, было слишком много того, что они уже не пытались скрывать — ни страсти, ни нежности, ни той тихой, упрямой любви, что жила между ними.