Тень, ставшая Светом

Сон казался бездонным колодцем, в который Элис провалилась, едва её голова коснулась подушки. Ни сновидений, ни мимолетных мыслей — только густая, удушающая тяжесть во всём теле, словно кровь в венах заменили жидким свинцом. Это была безжалостная расплата. Расплата за тот миг, когда мир застыл, подчинившись её неконтролируемому порыву. Она не просто ощутила течение времени — она сломала его, остановив для всех вокруг. И теперь её хрупкое тело требовало за это непомерную цену. Когда сознание медленно, болезненными рывками вернулось к ней, сквозь плотные шторы уже пробивались яркие лучи дневного солнца. Элис лежала неподвижно, вслушиваясь в собственное хриплое дыхание. Каждый мускул ныл так, будто её избили плетьми, голова казалась тяжелой и набитой ватой, а в глубине души ворочался холодный, липкий страх. Магия вырвалась из неё, словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи. Комната угрожающе накренилась, стоило ей лишь попытаться приподнять голову. С трудом выпростав тяжелую, непослушную руку из-под одеяла, Элис потянулась к плотному бархатному шнуру у изголовья кровати и слабо дернула его. На звон почти мгновенно откликнулись дежурные служанки. Увидев состояние императрицы, одна из них, с побледневшим от испуга лицом, тут же выбежала за лекарем. Остальные осторожно, стараясь не делать резких движений, помогли Элис приподняться, умыться и облачиться в простое, не стесняющее движений утреннее платье. Вскоре в покои быстрым шагом вошел пожилой придворный целитель, а следом за ним, словно бесплотная тень, скользнула святая Лусия. Белые одежды Святой казались призрачными в полумраке спальни, её лицо было непроницаемым. Пока лекарь осматривал Элис, водя над ней светящимися от мягкой диагностической магии руками, чтобы оценить состояние её тела и магического ядра, Лусия стояла в стороне, не проронив ни слова. — Организм истощён, но вашей жизни ничего не угрожает, ваше Величество, — наконец вынес вердикт лекарь, почтительно склоняясь. — Вам необходим покой. Поклонившись еще раз, он бесшумно покинул покои. Элис устало махнула рукой, приказывая служанкам выйти. Когда двери за девушками плотно закрылись, они остались наедине. Элис с трудом перебралась в приемную своих покоев. Лусия последовала за ней, мягко опустившись в кресло напротив. — Элис, что там случилось? — голос святой нарушил тишину, в нем слышалась тщательно скрываемая тревога. — Я... Боже... Я даже не знаю, что сказать... — Элис прикрыла глаза, массируя пульсирующие виски. — Ты проспала почти сутки, — настойчиво продолжила Лусия. — Тебе нужно время, чтобы прийти в себя, это ясно. Но... Маркиз Арканис и виконт де Канталь... Весь двор стоит на ушах. — Верно. Надо всё расставить по местам. Она потянулась к колокольчику на столике. Когда на пороге появился секретарь, она заговорила четким тоном: — Распорядитесь вызвать ко мне маркиза Арканиса через тридцать минут. И сообщите двору, что на сегодня и завтра все запланированные собрания Совета отменены. Когда шаги помощника стихли в коридоре, Элис перевела взгляд на подругу. — Лусия... С этим надо что-то делать. Если кто-то узнает правду — будет полный провал. — Это из-за магии? — догадалась Святая, её глаза сузились. — Да... В этот раз всё было куда опаснее. Всё замерло... А потом я смогла как-то впустить в этот замерший мир виконта и... В общем, результат налицо. — Вот, значит, как. Де Канталь, да? — Лусия откинулась на спинку кресла. Святая задумалась и на её лице отразилось понимание. — Для тебя это может быть опасным. Если рядом с ним твой контроль слабнет, то, как бы тебе ни хотелось обратного, придётся держать расстояние. Пока ты не научишься держать эту силу в себе. — Да. Я это осознаю. — Тебя терзают сомнения, но ты справишься, Элис. Лусия не давила на неё, не пыталась выяснить что её подруга собирается делать и кто в итоге станет подле неё, она знала что когда придёт время Элис озвучит свой выбор. — Верно, — Элис выпрямила спину, прогоняя остатки слабости. — Я должна с этим разобраться. В любом случае, сейчас меня ждёт важный разговор. Мне нужно подготовиться. — Тогда я оставлю тебя, — святая поднялась. В дверях она обернулась. — Но знай: тебе стоит быть осторожной. В следующий раз цена может оказаться слишком высока. Отдохни и старайся не перенапрягаться. Когда Лусия ушла, Элис осталась в тишине. «Зачем?» — с отчаянием подумала она. Зачем ей вообще даровали такую пугающую силу? Какой в ней смысл, если она совершенно не может её контролировать и может только пострадать от этого? Её безрадостные размышления прервал вежливый стук в дверь. Прибыл маркиз Касиан Арканис. Он вошел уверенным шагом, но в его взгляде читалась легкая настороженность. Их диалог начался неспешно, словно они прощупывали почву. — Ваше Величество... Могу ли я быть с вами откровенен? — наконец спросил Арканис. — Дворец полнится слухами о вас и виконте де Кантале. Это правда? Он — тот, о ком вы мне говорили? Элис лишь горько улыбнулась. — Даже если он — выбор моего сердца, маркиз, поверьте... это не имеет значения. Арканис понимающе склонил голову. — Вот как, — задумчиво произнес он. — Что ж... Как вы и просили, я готов дать свой ответ. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и медленно продолжил: — Я долго думал. Я прекрасно осознаю свои способности, свое влияние и место в этой стране. Я мог бы стать для вас надежной опорой. Но в то же время... я слишком хорошо осознаю и тяжесть своих собственных грехов. Да, то, что я делал, совершалось ради блага империи. Но пусть мой проступок и не так чудовищен, как предательство бывших правителей Ардина и Селестины... грех есть грех. И кровь на руках остается кровью. Поэтому я не могу взять на себя роль вашего мужа. Я не имею право занять трон. Элис с интересом посмотрела на него. — А кто без греха, маркиз? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от его лица. Касиан покачал головой. — Ваша правда. Но и вы должны понять меня. Дело не только в самом факте того, что я переступил черту. Дело в том, с какой безжалостностью я это сделал. И какие мысли были у меня, когда я смотрел на умирающую жену. Я вряд ли смогу передать это словами... Но в конце концов, это мой окончательный ответ. Я не достоин стоять подле вас как равный. Но я сохраню то, что вы мне сказали, там же, где и свою тайну. Никто более не услышит этих тайн. И я буду, как и раньше, делать всё ради империи. Элис смотрела на него несколько долгих мгновений, принимая его искренность. — Вот как... Что ж, мне очень жаль. Но я понимаю и принимаю ваш ответ. Арканис поднялся и почтительно поклонился, прощаясь. Но, уже открывая дверь, чтобы уйти, он вдруг обернулся и посмотрел на неё с легкой, едва заметной усмешкой. — Я не думаю, что вам действительно жаль, ваше Величество. Простите за дерзость. Он вышел, тихо притворив за собой дверь. А Элис осталась сидеть в кресле, лишь слегка улыбаясь своим мыслям. Он был абсолютно прав. Ей действительно стало легче от его отказа. В это же время в другом крыле дворца, в тишине одной из малых гостевых галерей, виконт де Канталь встретился со святой Лусией. Она ждала его, стоя у высокого стрельчатого окна, в которое лился бледный дневной свет. — Ваше Святейшество, — виконт остановился в нескольких шагах от неё и почтительно поклонился. — Я знаю о том, что произошло вчера, от самой императрицы, — без долгих вступлений начала Лусия, повернувшись к нему. Её голос звучал ровно, но взгляд был цепким. — Но я хотела бы услышать и вашу сторону, виконт. Реймонд выпрямился. Его лицо, привыкшее не выражать лишних эмоций, оставалось спокойным, а в глазах читалась твердость. — При всем моем уважении к вам, и зная о вашей близости к её Величеству... я солдат, а не сплетник. Я должен просить её личного разрешения на любые слова, касающиеся того вечера. Это не моя тайна. Лусия едва заметно улыбнулась. Эта непреклонность ей даже понравилась. — Достойный ответ. Оставим тайны. Поговорим о вас, виконт. Каковы ваши намерения? Чего вы желаете, оставаясь тут? Вы намерены занять место рядом с троном? Реймонд выдержал её взгляд, не отведя глаз. — Мои намерения неизменны, Ваше Святейшество. Быть её щитом и мечом в любом сражении, — ровно и честно ответил он. — А что до моих желаний... Я лишь хочу сделать жизнь её Величества хотя бы на каплю сносней. Не важно каково будет моё положение, я буду верен своим словам. — А что вы думаете о её... даре? О её магии? — тихо спросила святая, делая шаг навстречу. Лицо виконта дрогнуло, выдавая искреннюю, глубокую тревогу. — Это пугает. Но не сам её дар, а то, что он с ней делает, — с горечью произнес он. — Я видел её после... Она была словно выпита до дна. Зачем ей даровали такую силу? Для чего? Если она ломает её изнутри, если она может её уничтожить — в чем здесь божественный промысел? Лусия тяжело вздохнула и покачала головой. — У меня нет для вас ответов, виконт. Пути богов неисповедимы. Даже мне. Но я знаю одно. — Она сделала паузу, внимательно глядя на мужчину. — Кажется, именно вы являетесь причиной её самых сильных всплесков магии. Рядом с вами её эмоции берут верх над контролем. Реймонд замер. Слова Лусии ударили точно в цель, подтверждая его собственные, самые тяжелые догадки. Он медленно кивнул. — Я понимаю вас. Вам не нужно объяснять более. Если я — причина этой бури, значит, я должен устранить её. — Его голос стал глухим, но решительным. — Сегодня же я напишу письмо её Величеству с просьбой дать мне разрешение покинуть дворец. Так будет лучше. Поклонившись напоследок, он развернулся и зашёл в свою комнату, оставляя святую в задумчивом одиночестве. Утром следующего дня во дворце появился герцог Аларик. Каэл, перехватив его еще в коридорах, кратко и сухо ввел в курс дела настолько, насколько знал сам. Каэл понятия не имел о магии Элис — для него, как и для всего двора, произошедшее выглядело лишь как внезапный тяжелый обморок императрицы прямо в саду во время встречи с виконтом. Именно эту политическую картину и циркулирующие слухи он и обрисовал герцогу. Хоть Элис и отменила заседания, советники по своей привычке собрались в зале для собраний. Когда Аларик буквально ворвался в зал заседаний Малого Совета, он услышал совершенно не то, что должны были обсуждать государственные мужи. Вместо налогов и границ звучали сальные шепотки об императрице. — ...провести ночь с этим солдафоном! Какое падение для короны! — вещал маркиз де Аржи-Вигор, вальяжно откинувшись в кресле и наслаждаясь вниманием нескольких подпевал. — Довольно! — голос Аларика хлестнул по залу, как удар хлыста. Герцог прошел к своему месту, чеканя шаг. Его ледяной взгляд заставил маркиза поперхнуться собственными словами. — Это Совет Империи, де Аржи-Вигор, а не место для ваших выдумок и грязных сплетен. Держите свой язык за зубами. Маркиз вспыхнул, но попытался сохранить лицо, ядовито усмехнувшись: — Неужели ваша светлость одобряет такого... фаворита у трона? Что вы сами об этом думаете, герцог? Аларик даже не удостоил его взглядом, разбирая бумаги на столе. — Я думаю о том, что императрицу выбрали боги, — ровно и тяжело произнес он, так, чтобы слышал каждый в зале. — А значит, её выбор неоспорим, кто бы там ни был. А те, кто сомневается в её воле, сомневаются в воле богов. Надеюсь, мы друг друга поняли, маркиз? Аржи-Вигор сглотнул и поспешно опустил глаза. Позже в тот же день Аларик добился личной аудиенции у Элис. Когда двери за ними закрылись, он заговорил прямо: — Ваше Величество, если этот виконт и вправду ваш выбор, то это неразумно. Это повлечет за собой массу проблем. Он действительно был верен своим словам, но хотел предостеречь её от необдуманного поступка. Элис сидела за столом, сцепив пальцы. — Я не делала никаких заявлений, герцог. Но я понимаю, о чем вы говорите. Я пока не могу дать вам ответ, но вскоре приму окончательное решение. Аларик испытующе посмотрел на неё. — Что вообще произошло вчера? Элис задумалась. Она смотрела на сурового герцога и гадала, может ли она рассказать ему о своей магии. — Герцог... — начала она медленно. — Вы ведь до безумия верите в Ликора, не так ли? — Я верю в порядок и силу, которые он олицетворяет, — утвердительно кивнул Аларик. — А что насчет других богов? Слова святой Лусии — это ведь слова иной богини. Вы почитаете их так же? — Не настолько, как Ликора, — честно признался он, хмурясь. — Но да, вы правы, я верю в божий промысел, какой бы бог за ним ни стоял. К чему эти вопросы? — А если бы мне даровали нечто... что может убить меня? Что вы скажете на это, герцог? Божий ли это промысел? Аларик замер. Впервые Элис увидела в его глазах неподдельный страх и смятение. Он совершенно не знал, что ответить. Заметив это, она мягко улыбнулась, поспешив успокоить его. — Это не совсем так, как звучит. Просто сила, которой меня наделили... кажется, она слишком велика для меня. И я лишь надеюсь, что смогу с ней совладать хоть немного. В этот момент в дверь постучали. Секретарь доставил прошение виконта де Канталя. Элис сломала печать. "Ваше Величество, Элис Люмираль, Я был безмерно рад услышать то, что вы сказали мне в саду. Для меня это стало настоящим, немыслимым счастьем — знать, что мои чувства не безответны. Но именно поэтому я пишу эти строки. Я знаю, что сейчас моё присутствие подле вас лишь делает всё хуже. Ваша сила меня не пугает, не подумайте превратно. Я готов стоять рядом с вами в любой буре. Но я искренне, до боли переживаю за вас саму. Если я — причина, по которой вы теряете контроль и причиняете себе вред, я не могу позволить этому продолжаться. Мой единственный способ защитить вас сейчас — это уйти, как бы горько и тяжело мне ни было это осознавать. К тому же, двор не готов принять меня, и я не хочу быть для вас дополнительным бременем. Прошу вашего позволения покинуть столицу и вернуться на родину.

Навеки преданный вам,

Реймонд де Канталь."

Элис перечитала письмо. Раз, затем второй. Грудь сдавило от тоски. Печаль, острая, как лезвие, пронзила её, глаза увлажнились, но следом за ней начала подниматься злость. Она злилась на него за это благородство, злилась на двор с его дурацкими правилами, злилась на саму себя и свою беспомощность. Буря эмоций закрутилась внутри неё тугой спиралью. Внезапно воздух в кабинете дрогнул. Аларик отшатнулся: пространство вокруг них словно пошло рябью. На этот раз не было удушающей остановки времени, не было ледяного холода. Вместо этого по всему дворцу — сквозь стены, этажи и людей — прокатилась мягкая, пульсирующая волна. Кабинет на мгновение наполнился полупрозрачным золотистым свечением, в котором кружились бесчисленные мерцающие песчинки, похожие на звездную пыль. Они парили в воздухе, завораживая своей красотой. Герцог застыл, осознавая истинный масштаб того, о чем она говорила пару минут назад. Он был шокирован. Элис с изумлением смотрела на свои руки. На удивление, её не охватила та страшная, ломающая кости тяжесть. Лишь легкая усталость. Она попыталась понять, что это было — это точно часть её магии, но в чём смысл этого? Что оно делало? Время явно не меняло свой ход, но что тогда? Очень быстро свет песчинок померк и Аларик, быстро справившись с потрясением, откашлялся. Его лицо вновь приобрело деловое, непроницаемое выражение. — Я думаю... сейчас мое присутствие здесь неуместно, Ваше Величество. Я покину вас. Элис подняла на него глаза. В её взгляде еще плясали золотистые искры, перемешанные с растерянностью. — Вы теперь боитесь? — тихо спросила она. — Вовсе нет, — Аларик поправил манжеты. — Просто, если эту... пыль... заметил я, её могли заметить и другие. Кто знает, как далеко вышла ваша сила. Пойдут слухи. Я должен проконтролировать, чтобы всё это не перешло черту и не началась паника. Пока что двору не стоит знать откуда всё пошло. — Спасибо, герцог, — искренне произнесла Элис, вздохнув с облегчением. Аларик коротко поклонился и решительно вышел из кабинета, оставив императрицу наедине с письмом, изменившим всё. В дверях кабинета герцог Аларик едва не столкнулся с взволнованной святой Лусией. Коротко поздоровавшись и учтиво склонив голову, он пропустил её внутрь, после чего плотно закрыл за собой дверь. Лусия бросилась к Элис, её глаза тревожно скользили по лицу императрицы, выискивая признаки истощения. — Элис! Я видела... Весь дворец это увидел. Что случилось? С тобой всё в порядке? Элис устало откинулась на спинку кресла и потерла переносицу. — Со мной всё в порядке, Лусия. Правда. Я сама не знаю, что это вообще было. Никакой боли, никакой тяжести... Просто эмоции взяли верх, и магия выплеснулась наружу, но как-то... иначе. Это не было связано со временем, наверное. — Как это произошло? Что вызвало такой всплеск? — святая подошла ближе, её голос звучал строго, но с ноткой неподдельного беспокойства. Вместо ответа Элис молча взяла со стола распечатанное письмо де Канталя и положила его перед подругой. Лусия взяла пергамент. По мере того как она читала строки, написанные твердым, размашистым почерком виконта, её лицо менялось. Строгость уступала место глубокой озадаченности. Она опустила письмо и посмотрела на Элис, затем снова на бумагу. Святая нахмурилась, погрузившись в размышления. Если одно лишь письмо, одно лишь намерение виконта уехать вызвало в Элис такую бурю, что магия золотой пылью осыпала весь дворец, то что же будет, когда он действительно покинет столицу? Её тоска и боль могут спровоцировать катастрофу куда страшнее вчерашней остановки времени. Лусия тяжело вздохнула и виновато посмотрела на Элис. — Прости меня, — тихо произнесла она. — Я была не права. Мой совет был слеп. — О чём ты? — Кажется я наговорила виконту чего не стоило, сделав неправильные выводы. Элис по просьбе Лусии немедленно вызвала секретаря и приказала срочно разыскать и привести виконта де Канталя. Они ждали в тишине. Когда Реймонд, чей вид выражал покорность судьбе и легкую тревогу, переступил порог кабинета, Лусия шагнула ему навстречу. — Виконт, — начала она, и на её губах появилась легкая, извиняющаяся улыбка. — Я прошу у вас прощения. Я ошиблась в своих суждениях касательно вас и вашей роли. Реймонд нахмурился, явно сбитый с толку. Он перевел взгляд с Лусии на Элис, которая сидела, избегая смотреть ему прямо в глаза. — Но... Ваше Святейшество, — неуверенно произнес он. — Вы же были абсолютно правы. Это из-за меня с её Величеством произошло такое несчастье. Мое присутствие... Лусия не выдержала и тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть рвущийся наружу смешок. А вот Элис... Впервые на памяти Реймонда бледные щеки императрицы залил такой густой румянец. Она выглядела по-настоящему смущенной. Резко подняв голову, она посмотрела виконту прямо в глаза. — Вы правы, виконт, — выпалила она, стараясь звучать сурово, но голос её дрогнул. — Вы во всем виноваты. Раз так... так возьмите же ответственность! Реймонд застыл, как вкопанный. Его брови поползли вверх. — Ваше Величество?.. — только и смог выдавить он, совершенно не понимая, что от него требуют. Лусия, отсмеявшись, пришла ему на помощь. — Видите ли, де Канталь, дело не в том, находитесь вы рядом или нет, — пояснила святая, вновь становясь серьезной. — Если вы уедете, женское сердце будет тосковать. И эта тоска сегодня уже едва не погрузила весь двор в хаос из-за её магии. Если вы покинете столицу, последствия могут быть разрушительными. Так что теперь, виконт, вы будете вынуждены находиться подле её Величества. Как минимум — присутствовать на всех наших медитациях и тренировках по контролю силы. Реймонд медленно перевел дух. Осознание того, что ему не придется уезжать, наполнило его таким облегчением, что он едва удержался от улыбки. — Я понял вас. Тогда я буду там где нужен. Разобравшись со всем, они отпустили виконта, условившись встретиться рано утром в малом дворцовом храме, чтобы начать обучение в новой обстановке. Когда двери за Реймондом закрылись, Лусия грациозно опустилась в кресло и лукаво посмотрела на Элис с улыбкой. — Знаешь, — протянула святая, позволяя себе дружескую вольность, — никогда еще империя не была в такой чудовищной опасности просто из-за того, что кто-то влюбился. Элис вспыхнула, но тут же вздернула подбородок, парируя выпад. — Оставь свои шутки, Лусия. В истории бывало, что кровопролитные войны начинались и за куда меньшее. Лусия примирительно подняла руки, тихо смеясь. — Согласна. Войны — дело страшное. Но твоя магия может дать фору любой армии. На этом их разговор завершился, уступив место тихому, мирному вечеру. Вернувшись в свои временные покои, Реймонд де Канталь подошел к письменному столу. Он прекрасно понимал: пути назад больше нет. Он сделал свой выбор, и этот выбор привязал его к столице, к этому дворцу и к женщине, ради которой он готов был рискнуть всем. Он достал чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернильницу и принялся писать письмо домой. В нем он сухим, деловым тоном извещал управляющего своим родовым поместьем о том, что вынужден задержаться в столице на неопределенный срок. Он отдал четкие распоряжения о назначении временного заместителя по хозяйству и сборе осенних налогов, навсегда закрывая для себя возможность тихого отступления в родные земли. Теперь его место было здесь. Последующие дни слились в единый, строгий ритм. Каждое утро, едва первые лучи солнца касались шпилей дворца, Элис и святая Лусия скрывались в тишине малого дворцового храма для медитаций. И каждое утро Реймонд де Канталь неотступно следовал за ними. В первые дни он стоял у дверей, напряженный и прямой, как натянутая тетива, словно верный рыцарь, ожидающий нападения невидимого врага из каждого угла. Он внимательно следил за каждым вздохом Элис, готовый в любую секунду броситься на помощь, если магия вновь выйдет из-под контроля. Но время шло. Тихий голос Лусии, мерное дыхание императрицы и успокаивающая атмосфера храма делали свое дело. Спустя несколько занятий виконт позволил себе немного расслабиться, сменив строгую стойку на более свободную позу. А к концу первой недели, окончательно привыкнув к мирному течению их тренировок, он и вовсе стал присаживаться на дальнюю скамью, принося с собой книгу. Спустя десять дней упорных медитаций прогресс стал очевиден. Элис больше не боролась с силой, не пыталась её подавить. Она училась направлять её, чувствуя магию как полноводную реку, а не как всепоглощающее цунами. После этого занятия, когда они возвращались из храма по залитым светом коридорам, Элис вдруг остановилась и повернулась к Реймонду. — Виконт, — её голос звучал тихо, но в нем слышалась непривычная решимость. — Прошу вас зайти ко мне сегодня после ужина. Нам нужно о многом поговорить. Я хочу вам поведать занимательную историю. Реймонд учтиво склонил голову: — Как прикажете, ваше Величество. Когда вечером Реймонд переступил порог её покоев, он застал Элис у камина. На ней не было ни тяжелых парчовых нарядов, ни символов власти. Лишь простое, закрытое домашнее платье из мягкой темной шерсти, лишенное украшений, но подчеркивающее её хрупкость. Волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Несмотря на скромность наряда, в этой непринужденной простоте было столько искренности, что виконт на мгновение замер, боясь разрушить хрупкую атмосферу. Она жестом предложила ему сесть в кресло напротив. — Я обещала вам историю, виконт де Канталь, — начала Элис, глядя на танцующие языки пламени. — И я хочу рассказать вам правду. Ту правду, которую я храню глубоко внутри. О которой я рискнула однажды поведать, но после того, как человек, принявший эту правду, отринул то, что я вложила в неё… Я спрятала эту тайну глубоко внутри себя. Но это часть моей жизни и пока я всё ещё помню, мне хотелось чтобы мой… Чтобы вы, Реймонд услышали её. Он смотрел на неё внимательно, показывая что готов принять её рассказ, каким бы он ни был. Она говорила медленно, словно слова давались ей с трудом. Элис рассказала ему о том, что её душа пришла из другого мира. О том, что раньше она была совсем другим человеком. — Я почти ничего не помню о той жизни, — призналась она, и в её глазах мелькнула печаль. — Все воспоминания словно скрыты за плотным туманом. Лишь благодаря нашим медитациям и пробуждению магии на поверхность начали пробиваться крошечные осколки прошлого. Чувство неполноценности... Устройство, что занимало мои вечера... И старая книга, которая перенесла меня сюда, в это тело, в тот день, когда я “вернулась” с того света, обрушив на меня чужую судьбу и эту пугающую силу. Реймонд слушал, не перебивая. Его лицо оставалось серьезным, но во взгляде не было ни капли недоверия или страха. Он впитывал каждое её слово, понимая, какую невероятную тяжесть она носила в себе всё это время — страх быть раскрытой, чувство, что она самозванка, бремя чужой судьбы. — Я понимаю, если теперь вы сочтете меня безумицей или чудовищем, занявшим чужое место, — тихо закончила Элис, опустив взгляд. Но я не могла не рассказать вам о том кто я на самом деле. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Реймонд подался вперед, сцепив руки в замок. — Я не знал той жизни и той девушки, о которой вы говорите, — произнес он твердо, и его глубокий голос заполнил комнату. — И, признаться честно, мне совершенно не важно ваше прошлое. Я знаю вас только такой, какая вы сейчас. Я видел вашу смелость, ваши страхи, вашу доброту и вашу силу духа. Для меня вы — Элис. Моя императрица. И единственная женщина, которая имеет значение. Откуда бы ни пришла ваша душа, её место здесь. И позвольте ещё добавить… Я не уверен так ли это, но мне показалось вы терзаете себя, вспоминая это. Терзайте тем что заняли чужое тело, чужое место, но… Та девушка что была до вас, она же ведь покинула этот мир, разве нет? Элис подняла на него глаза. В них блестели невыплаканные слезы облегчения. Не только то того что он её принял, но и от этой простой истины, которую он выразил словами. От них казалось с её шеи упал тяжёлый камень, что был там уже давно. — Тогда ответьте мне, виконт... — её голос дрогнул, но затем обрел силу. — Вы готовы пойти со мной до конца? В битве за наше будущее, каким бы сложным оно ни было? Реймонд встал, подошел к ней и опустился на одно колено, глядя снизу вверх прямо в её глаза. — Я ваш. До последнего вздоха, — не раздумывая ни секунды, ответил он. — Леди Элис Люмираль, я люблю вас и это ничем не изменить. Поддавшись порыву, Элис подалась вперед. Она осторожно взяла его лицо в ладони и поцеловала. Это был поцелуй, полный отчаяния, надежды и абсолютного доверия. Реймонд ответил на него с бережной, скрытой силой, боясь разрушить этот момент. Когда они медленно отстранились друг от друга, Реймонд вдруг замер. Воздух за спиной Элис едва заметно дрогнул, наполнившись мягким, теплым сиянием. Магия, откликнувшись на её чувства, не стала разрушать пространство. Из золотистых песчинок позади неё соткался расплывчатый, но величественный образ. Это были гигантские, полупрозрачные крылья, сотканные из чистого света. Они не угрожали — они мягко опускались, словно укрывая их обоих невидимым, непробиваемым щитом. Это было воплощение её душевного полёта, её абсолютного спокойствия, её желания защитить того, кого она выбрала, и знак того, что буря внутри неё наконец-то нашла свою тихую гавань. Покинув её покои поздно вечером, Реймонд де Канталь чувствовал себя так, словно за его спиной тоже выросли крылья. Вернувшись к себе, он не стал ложиться спать. Вместо этого он сел за стол, достал плотный лист бумаги с личным гербом и быстро написал второе письмо. На этот раз — лично своей матери. Он не вдавался в подробности двора или политики. Письмо было кратким и полным скрытого торжества: "Матушка, Как вы всегда и желали, я нашел девушку, которая приняла меня таким, какой я есть. Мой выбор сделан, и он окончателен. Прошу вас, как можно скорее отправьте в столицу с самым надежным курьером наше родовое кольцо. Сейчас я пребываю в императорском дворце и буду ждать гонца тут.

Ваш любящий сын, Реймонд."

Запечатав конверт сургучом, он долго смотрел на пламя свечи, понимая, что с этого момента его жизнь изменилась навсегда. И он был готов к любой битве, которая за этим последует. Пару дней спустя, когда Реймонд покинул малый храм после очередного утреннего занятия, Элис и Лусия остались одни. Святая задумчиво прошлась вдоль алтаря, касаясь кончиками пальцев прохладного камня. — Твоя сила постепенно становится тебе подвластна, Элис, — начала Лусия, и эхо её голоса мягко отразилось от сводов. — Прогресс неоспорим. Ты больше не ломаешь время, а течешь вместе с ним. Но всё же... люди могут продолжать её бояться. Магия, способная остановить целый мир, пугает тех, кто не понимает её природы. Элис тяжело вздохнула, опускаясь на скамью. — И что ты предлагаешь? Я не могу скрывать её вечно. Рано или поздно они узнают. — Тебе нужно легитимизировать свою силу в глазах народа, — глаза Лусии загорелись убежденностью. — Представить её не как нечто пугающее, чуждое или неконтролируемое, а как божественный дар. Но мы не можем просто приписать его Ликору или кому-то ещё из пантеона — это вызовет вопросы, на которые у нас нет ответов. Вместо этого мы создадим нечто новое. Элис непонимающе нахмурилась. — Новое? — Мы возведём храм. Не в честь привычного бога, а в честь самой силы, что тебе дана. Храм Времени, — Лусия остановилась напротив императрицы. — Его освящение станет твоим публичным актом. Демонстрацией того, что твой дар священен сам по себе, ибо он служит империи. Мы объявим о строительстве, не вдаваясь в детали. А в день освящения ты продемонстрируешь свою магию, и народ увидит живое воплощение божественной воли. Эта идея была рискованной, почти еретической, но единственно верной, как им обеим казалось. Это превращало её пугающую аномалию в новую форму святости. — Хорошо, — после недолгого молчания согласилась Элис. — Будет Храм Времени. Прошло еще несколько дней. Слух о закладке нового, небывалого храма, название и покровитель которого держались в строжайшей тайне, взбудоражил столицу. Народ, уже наслышанный о «знамениях» и силе императрицы, с нетерпением ждал нового чуда. Однако вместе с благоговейным трепетом среди знати ползли и другие, куда более ядовитые шепотки. Маркиз де Аржи-Вигор и его приспешники не упускали случая посеять смуту. В кулуарах они язвительно обсуждали «нечистую» и возмутительную связь императрицы с виконтом де Канталем. — Игры с неизвестными силами до добра не доводят, — цедил маркиз, попивая вино в окружении свиты. — Истинная вера не нуждается в секретности. А наша «избранная» правительница, похоже, тратит свою хваленую силу на плотские утехи с грубым воякой, забыв о долге! Но эти голоса тонули в общем потоке ожидания. В день освящения места под строительство на главной площади столицы собрались тысячи людей. Был воздвигнут временный алтарь, украшенный белым шелком и серебром. Лусия в своих ослепительно-белых одеждах воздела руки, и толпа благоговейно замерла. — Да явит Богоизбранная нам знак своего благоволения и силу дара, данного ей свыше! Дабы мы узрели святость сего места! — её голос прокатился над площадью. Элис медленно вышла вперед. На ней были одежды императорского черного цвета с серебряной вышивкой, а волосы венчала не тяжелая корона, а простой деревянный обруч, дарованный ей церковью. Она закрыла глаза, намереваясь просто создать над площадью мерцающий образ песочных часов из золотых песчинок. Но в тот миг, когда её сознание достигло пика концентрации, оно коснулось чего-то безгранично древнего. Не мысль, не память — а чистый голос, рождённый в самой ткани мироздания, прозвучал в её разуме. «Хронос». Она открыла глаза. Взгляд её был ясен и полон новой, осознанной силы. — Да освятится место сие во имя Хроноса, Владыки Времени и Предвечного Порядка*! — провозгласила она, и её голос зазвучал с металлическим отзвуком, будто сама вечность говорила её устами. П.А. *(указание на безначальную природу Хроноса; теологическая концепция, согласно которой Владыка Времени существовал в абсолютной пустоте ещё до возникновения материи и самого мира.) Она подняла руку, намереваясь, как они и договаривались с Лусией, сотворить лишь небольшой, мерцающий образ песочных часов — простую светящуюся иллюзию. Но в этот момент магия внутри неё повела себя совершенно иначе. Она не вырвалась хаотичным потоком, как бывало раньше, а словно плавно откликнулась на могущественный зов извне. Над площадью, затмевая небо, сам собой возник призрачный, исполинский образ песочных часов. Элис замерла, её глаза расширились от шока и благоговения. Это была не её воля. Золотые песчинки пересыпались медленно. Затем образ сменился: перед пораженными людьми прямо в воздухе проплывали величественные замки прошлого, тени героев-основателей империи в сияющих доспехах, лица мудрых правителей минувших эпох. Живая история, сотканная из божественной мощи и вечной памяти. Элис стояла, едва дыша, и смотрела на небеса с не меньшим изумлением, чем простые горожане. Это был не фокус для толпы. Бог действительно откликнулся. Хронос явил себя сам впервые за всю историю, известную человечеству этого мира. Толпа замерла, завороженная величием видения, а затем взорвалась ликующим рёвом, в едином порыве падая на колени: «Хронос! Храм Времени! Слава Богоизбранной!». Лусия, стоящая рядом, смотрела на Элис с нескрываемым потрясением, не ожидая такого грандиозного эффекта, но императрица лишь едва заметно покачала головой, одними губами прошептав подруге: «Это не я». Поздним вечером Реймонд был приглашен в её покои. Элис сидела в кресле у камина, сменив парадный наряд на простое домашнее платье, и задумчиво смотрела на огонь, всё ещё находясь под впечатлением от случившегося. — Церемония выглядела грандиозно, ваше Величество, — произнес Реймонд, подходя ближе. В его голосе звучало безоговорочное восхищение. — Вы были неотразимы. Они видели не просто магию, они видели историю. Элис подняла на него глаза, в которых всё ещё читался трепет. — Всё прошло совершенно неожиданно, виконт... Мне словно прошептали это имя прямо в разум. «Хронос». А те видения... Реймонд, это была не я, — тихо, но с жаром призналась она. — Я хотела создать лишь простой символ, как мы планировали. Но магия ожила сама по себе. Это Он показал нам историю. Только подумать — новый бог, и он действительно существует и отвечает... По дворцу уже наверняка пошли слухи, что у Вирдии теперь два бога-покровителя. Ликор и Хронос. Реймонд пожал плечами и опустился в кресло напротив. — Ну и пусть. Один, два, да хоть десяток богов. Это совершенно не важно. Главное, что теперь это признают все. Ваша сила обрела имя и священный статус, а значит, она больше не будет вызывать столько первобытного страха. Хотя, — он усмехнулся, — очевидно, что далеко не все примут это и успокоятся. Недовольные найдутся всегда. — Вы правы, — Элис слабо улыбнулась. — Но всё же, это победа. Реймонд чуть подался вперед. — Кстати, об этом. Сегодня после церемонии ко мне подошел герцог Аларик. Впервые он заговорил со мной открыто на эту тему. Элис заинтересованно приподняла бровь. — И что же сказал герцог? — Он сказал, что поначалу совершенно не одобрял ваш выбор. Да и сейчас считает его... опрометчивым шагом, который сулит много политических проблем, — Реймонд позволил себе легкую, ироничную улыбку. — Но тем не менее, он признал, что видит изменения. Он уже знает, что этот ваш контроль над силой, да и сам сегодняшний триумф — отчасти результат моего присутствия и влияния. Так что, кажется, я стал немного более полезным в его глазах. Не просто «солдафон», как выражаются некоторые. Элис тихо рассмеялась, и это был искренний, светлый смех, который Реймонду показался куда жарче чем огонь в камине. Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как окончательно уходит напряжение последних недель. — Знаете, Реймонд... Я всё ещё хочу свободы. Той самой, о которой мечтала в другой жизни, читая книги. Но теперь я понимаю одну важную вещь. Настоящая свобода — это не бегство от ответственности и не прятки от своей силы. Это право быть собой. Принимать собственные решения. И быть рядом с тем, с кем хочешь. Даже если для этого нужно переписать правила целой империи. Он не стал ничего отвечать. Слова были бы лишними. Реймонд просто протянул руку, и Элис вложила в неё свою ладонь. Его прикосновение было твердым и теплым — надежным якорем в бушующем море её судьбы. В его присутствии, в этой тихой комнате, она почувствовала прочное, нерушимое пристанище. Её магия, бывшая источником страха и тревог, сегодня стала мостом, соединившим её с народом. А её сердце, так долго искавшее покоя, наконец-то нашло свой истинный дом. Дом в его верности, в её нелегком долге и в медленно пересыпающихся золотых песчинках их общей судьбы.