Тень, ставшая Светом

После отъезда баронессы де Канталь дни во дворце потекли своим чередом, но для Элис этот привычный ритм начал превращаться в изощренную пытку. Особенно тяжело давались утренние тренировки. Если раньше треск дерева и физическая нагрузка помогали сбросить накопившееся напряжение, то теперь они сводили её с ума. Необходимость постоянно находиться вблизи Реймонда, чувствовать его случайные прикосновения в пылу спарринга, видеть его разгоряченным, в промокшей от пота тонкой рубашке, облепляющей сильные плечи, — всё это лишь распаляло тот странный, тягучий жар. Виконт был чрезвычайно привлекателен, и Элис каждое утро стоило колоссальных усилий воли не выронить меч и не сократить дистанцию. Лишь днем, с головой погружаясь в государственные бумаги, она находила краткое успокоение. Сухие цифры налоговых ведомостей, отчеты из провинций и бесконечная бюрократия действовали как ушат холодной воды, немного охлаждая её пылающий разум. Стук в дверь прервал её попытки сосредоточиться на очередном отчёте. В кабинет заглянул секретарь: — Ваше Величество, граф Эдмунд де Баярд просит аудиенции. Прикажете впустить? Элис чуть нахмурилась, вспоминая их последнюю встречу, но кивнула. — Да, пропустите. В кабинет вошел тридцатилетний граф. Он выглядел бледным, осунувшимся, но в его глазах читалась упрямая решимость. Эдмунд низко поклонился императрице. Элис помнила, как еще совсем недавно, во время отбора, его положение казалось весьма незавидным: из-за чрезмерной избирательности его семьи и его собственной он слишком долго искал подходящую партию, да так, что незаметно для самого себя перешел в разряд «немолодых» кавалеров. — Ваше Величество, я безмерно благодарен, что вы согласились принять меня, — начал де Баярд, нервно сцепив руки. — Я знаю, это невероятная наглость с моей стороны, просить вас о подобном. Но однажды вы сами сказали, что судьба моего рода вам небезразлична. Я пришел просить вашего содействия. Элис отложила перо и внимательно посмотрела на графа. — Говорите, граф. Что у вас стряслось? Граф сглотнул, собираясь с духом. — Я встретил девушку. Её зовут Селия. Она незаконнорожденная дочь виконта Лори. Отец признал её, но она не имеет прав на титул и выросла вдали от столичного общества. Ваше Величество, я люблю её и твердо намерен сделать своей женой. Но мои родители... старшее поколение категорически против. Для них её статус — это оскорбление. Они уже подыскали мне другую, более «выгодную» партию. Он замолчал на секунду, а затем твердо продолжил: — Я не хочу устраивать междоусобиц внутри собственного дома и воевать с родными. Если вы мне откажете, я буду вынужден просто покинуть дом и отречься от статуса главы рода, чтобы не враждовать с семьей. Потому что я в любом случае назову Селию своей супругой. Но... я понятия не имею, как защитить её от нападок света и умилостивить родителей. Всё же, я бы хотел для неё лучшей судьбы, чем стать женой безродного мужчины. Слушая его, Элис почувствовала, как на лице сама собой расцветает искренняя, светлая улыбка. После всего напряжения последних дней видеть человека, который нашел свою настоящую любовь и готов ради нее пойти против устоев, было настоящей отдушиной. Она искренне порадовалась за Эдмунда — его жизнь больше не была подчинена холодному расчету. — Я очень рада за вас, граф, — тепло произнесла Элис. — Найти свое счастье в нашем мире — это великий дар. Не стоит отрекаться от рода. Думаю, мы сможем решить эту проблему куда изящнее. Де Баярд удивленно моргнул, не веря своим ушам. — Вы правда поможете? Но как, Ваше Величество? Её происхождение... — Происхождение можно уравновесить положением, — Элис лукаво прищурилась, придвигая к себе чистый пергамент. — Прошло столько времени с моей коронации, а у меня до сих пор нет ни одной фрейлины. Пожалуй, пора это исправить. Я сегодня же отправлю официальное письмо в дом виконта Лори с требованием представить леди Селию ко двору для вступления в эту должность. Поверьте, ваши родители не посмеют пренебречь девушкой, которая станет столь близка к короне. Лицо Эдмунда озарилось таким неподдельным, ошеломляющим счастьем, что он с трудом удержался, чтобы не упасть на колени. Рассыпаясь в горячих благодарностях, граф покинул кабинет, словно у него за спиной выросли крылья. Когда за графом де Баярдом закрылась дверь, Элис с улыбкой покачала головой, искренне радуясь, что смогла помочь. Это была мелочь. И она прекрасно понимала, что не сможет помочь всем и каждому, но всё же такие мелочи придавали ей радости. Но стоило ей остаться одной, как дневное успокоение начало стремительно таять. Солнце клонилось к закату, тени в кабинете удлинялись, и вместе с наступающими сумерками возвращался тот самый тягучий, изматывающий жар. Элис попыталась вернуться к чтению отчетов, но строчки расплывались перед глазами. Дыхание стало поверхностным. В голове медленно, словно густой сироп, начал расползаться туман, заглушая голос рассудка. Она отложила перо, тяжело опираясь на край стола. Ей казалось, что плотная ткань её закрытого платья душит её, царапает кожу, не давая сделать полноценный вдох. Рассудок помутился. Когда Элис вновь сфокусировала взгляд, она обнаружила себя стоящей перед большим зеркалом в своих личных покоях. Тяжелое дневное платье небрежной грудой лежало на кровати. Вместо него на ней была легкая, струящаяся одежда из тонкого светлого полотна. Наряд не облегал фигуру и не имел глубокого декольте, но его юбка заканчивалась едва ниже колен, оставляя икры совершенно открытыми. Для уединенного вечера в собственных покоях это было допустимо, но встречать в таком виде мужчину, даже жениха, считалось неслыханной вольностью. И всё же, прохладная ткань так приятно скользила по горящей коже, что Элис просто не нашла в себе сил переодеться. Туман в голове заботливо шепнул, что в этом нет ничего дурного. Стук в дверь возвестил о приходе Реймонда. Когда виконт вошел в приёмную, он на мгновение замер на пороге. Его взгляд невольно скользнул по её открытым ногам, и Реймонд поспешно отвел глаза, откашлявшись. — Элис... — осторожно начал он, глядя куда-то на гобелен за её спиной. — Вам не холодно в таком наряде? Осенние вечера бывают зябкими. — Ох, бросьте, Реймонд, — Элис плавно опустилась на диван. — Камин так жарко натоплен. Мне просто захотелось чего-то легкого. Вечер прошел в странном, звенящем напряжении. Реймонд читал вслух отчёт с востока, услужливо присланный заместителем управляющего, сидя в кресле напротив, а Элис слушала, не сводя с него потемневших глаз. Но стоило виконту попрощаться и покинуть её покои, как тяжелая дверь захлопнулась, и туман в голове императрицы мгновенно рассеялся. Элис опустила взгляд на свои обнаженные ноги, и её бросило в холодный пот. «Боже правый, в каком виде я его встречала? — с ужасом подумала она, закрывая лицо пылающими от стыда ладонями. — Что я делаю? Я веду себя как последняя девка из портового трактира!» Она быстро переоделась в ночную сорочку и легла в постель, но сон не шел. Её чувства были обострены до предела: она словно всё ещё ощущала его присутствие, слышала низкий голос и вдыхала запах морозного воздуха и дерева. Жар внизу живота скручивался в тугую, болезненную спираль, требуя разрядки. Отчаянно желая избавиться от этого наваждения и наконец уснуть, Элис судорожно выдохнула и скользнула рукой под одеяло. Её пальцы коснулись влажной, горячей кожи, принося первую, острую вспышку наслаждения. Она зажмурилась, закусив губу, чтобы не издать ни звука. В темноте спальни Элис пыталась представить, что это не её собственные дрожащие пальцы, а сильные, мозолистые руки Реймонда. Она представляла его дыхание на своей шее, тяжесть его тела. Дыхание сорвалось, бедра подались навстречу руке, и вскоре её накрыла волна долгожданного наслаждения. Но когда дрожь утихла, Элис открыла глаза и уставилась в темный балдахин. Это не принесло спасения. Одинокая вспышка оставила после себя лишь сосущую пустоту и еще более острую, щемящую тоску по нему. Однако жар действительно отступил. Засыпая, она твердо пообещала себе: «Завтра я надену самое строгое платье. Я прекращу это безумие». На следующее утро её решимость была крепка как никогда. Элис чувствовала себя абсолютно нормально — рассудок был ясен, а ночное наваждение казалось лишь дурным сном. После завтрака в её кабинет заглянула Анна Люмираль. Мать императрицы принесла с собой несколько образцов дорогой ткани, присланных столичными ткачами. — Посмотри, Элис, этот темно-синий бархат будет прекрасно смотреться с серебряной вышивкой, — с улыбкой сказала Анна, раскладывая ткани на кресле возле её рабочего стола. — Мастера клянутся, что это лучшая работа за последние десять лет. Элис подошла к креслу, задумчиво перебирая плотные отрезы. — Да, цвет действительно глубокий. Думаю, стоит заказать из него наряды для... Она не договорила. Анна вдруг нахмурилась, отложила ткань и внимательно посмотрела на дочь, приложив прохладную ладонь к её лбу. — Элис, ты здорова? — с тревогой в голосе спросила мать. — Твои щеки горят, а глаза какие-то... уставшие. Ты не заболела? — Нет-нет, мама, всё хорошо, — Элис мягко отвела её руку, ободряюще улыбнувшись. И она действительно чувствовала себя превосходно. — Наверное, просто душно в комнате. Не беспокойся, я полна сил. Давай вернемся к тканям. Днем она была уверена, что полностью контролирует себя. Но стоило солнцу скрыться за горизонтом, как предательский туман вновь заволок разум. От утренних обещаний не осталось и следа. Элис снова не надела строгий наряд. Когда Реймонд пришел, она встретила его в том же легком платье. Её движения стали более тягучими, а голос приобрел бархатистую мягкость. Реймонд, сев в свое привычное кресло, развернул свиток с дипломатическим отчетом. Элис смотрела на него несколько минут, а затем, словно повинуясь невидимой силе, бесшумно поднялась, подошла к нему со спины и положила ладони на его плечи. Она начала мягко, с легким нажимом массировать его напряженные мышцы. Виконт осекся на полуслове. Его спина мгновенно стала каменной. — Ваше Величество... Элис, — его голос прозвучал неестественно строго. Он не стал вырываться, но попытался воззвать к её разуму. — Я безмерно благодарен вам за заботу, но вам не стоит этого делать. Даже когда мы совершенно одни. Ваш статус не позволяет... Элис склонилась ниже, так, что её губы оказались в нескольких дюймах от его уха. — А вы бы хотели, чтобы это сделала другая девушка, Реймонд? — почти шепотом спросила она. Реймонд замер. Он медленно, очень осторожно поднял руки и снял её ладони со своих плеч, после чего встал, повернувшись к ней лицом. В его серых глазах бушевала настоящая буря, которую он гасил титаническим усилием воли. — Нет, Элис. Я бы этого не хотел, — твердо ответил он. — Но я не хочу, чтобы вы забывали, кто вы есть. В тот вечер Реймонд скомкано попрощался и покинул её покои гораздо раньше обычного, оставив Элис наедине с растерянностью и вновь вспыхнувшим чувством вины, когда туман в голове рассеялся. Так прошло еще несколько дней. И в один из вечеров напряжение, копившееся между ними, достигло своего абсолютного предела. Реймонд сидел в кресле у камина, углубившись в изучение пергаментов. В комнате царила тишина. Он вдруг поймал себя на мысли, что с каждым днем Элис становится всё ближе и ближе, словно сжимает невидимое кольцо, сопротивляться которому у него оставалось всё меньше сил. И пока он размышлял об этом, совершенно не заметил её приближения. Оторвавшись от документа, он не успел даже моргнуть, как Элис шагнула к нему, опустилась прямо к нему на колени и крепко обвила руками его шею. — Ваше Величество! — сдавленным, сорвавшимся голосом выпалил Реймонд, роняя документ. От неожиданности, чтобы она не упала, он инстинктивно обхватил её за талию. Реймонд посмотрел ей в глаза и увидел в них кристально чистое, неприкрытое желание, застилающее рассудок. Её щеки пылали лихорадочным румянцем, а одна рука, соскользнув с его шеи, начала тихонько перебирать пряди его волос. Не дав ему произнести ни слова, она подалась вперед и жадно прильнула к его губам. Это был не нежный, робкий поцелуй, а отчаянный, властный порыв, продиктованный сжигающей её жаждой. Реймонд замер, ошеломленный этим напором. На какую-то долю секунды его собственная железная воля дала трещину: его руки крепче сжали её талию, а тело инстинктивно подалось навстречу, отвечая на это сладкое, сводящее с ума безумие. Но от её порывистого движения подол легкого платья слегка задрался, приоткрыв ногу. С трудом оторвавшись от её губ, чтобы сделать вдох и мягко отстранить её, Реймонд опустил взгляд вниз — и застыл, перестав дышать. На бледной коже её бедра, чуть выше колена, виднелся странный, сложный узор. Серые, четкие линии переплетались в непонятную вязь, въевшуюся прямо в кожу. Реймонд похолодел. Как человек, прошедший войну и повидавший многое за свою ещё совсем недолгую жизнь, он точно знал, что это такое. Это была метка проклятия. Осознание ударило его, как кузнечный молот. Все эти дни... её странные взгляды, её бархатный голос, эти наряды и внезапная, безудержная тяга к нему — всё это было продиктовано чужой магией! А он, вместо того чтобы сразу понять, что с ней что-то не так, лишь корил себя за то, что поддаётся соблазну. — Элис... — хрипло выдохнул он, осторожно, но непреклонно перехватывая её руки, вновь потянувшиеся к его лицу. Ему нужно было немедленно увести её отсюда. Туда, где ей смогут помочь. К Лусии. — Реймонд... почему вы останавливаетесь? — её голос дрожал от нетерпения и обиды. Она непонимающе посмотрела на него затуманенным взглядом. — Вы же сами этого хотите... Я чувствую. Его лицо загорелось. Ему, привыкшему к прямым и четким приказам на поле боя, сейчас предстояло сыграть самую сложную роль в своей жизни, переступая через собственное смущение и стыд. — Я... я хочу, — запинаясь, выдавил Реймонд, чувствуя, как у него пересыхает в горле. В его голосе звучала искренняя, неловкая забота. — Но только не здесь. Здесь небезопасно. За дверью стража... Любой звук... Она томно улыбнулась, подаваясь навстречу. — Пусть слушают. Мне всё равно. — Но мне не всё равно, Элис, — он заставил себя говорить тише, вкладывая в слова двойной смысл, чтобы её одурманенный разум воспринял это как игру. — Я хочу увести вас туда, где нам точно никто не помешает. Где мы будем в полной безопасности... и где вы сможете... расслабиться. Элис на мгновение задумалась, и обещание уединения взяло верх. — И куда же? — капризно протянула она. — Это тайна, — Реймонд аккуратно снял её со своих коленей, стараясь не смотреть на её открытые ноги. — Но чтобы мы могли туда пройти, вам нужно переодеться. Элис недовольно нахмурилась. — Зачем? Разве я вам не нравлюсь... такой? Реймонд густо покраснел, поспешно отводя взгляд в сторону камина. — Вы прекрасны. Но осенние коридоры дворца холодны, к тому же там стража. И я был бы очень признателен, если этот наряд останется тайной... только для нас двоих. Когда придет время. Пожалуйста, Элис. Сделайте это ради меня. Эта робкая, смущенная просьба, полная заботы и скрытых обещаний, подействовала. Туман в её голове заботливо перевел эти слова как часть интимной игры. Элис послушно кивнула и, пошатываясь от лёгкого головокружения, отошла в спальню. Реймонд погрузился в собственные мысли, считая секунды и слушая шорох ткани, пока она надевала свое привычное, строгое закрытое платье. Когда она вышла, виконт не дал ей опомниться. Он подошел и одним бережным, уверенным движением подхватил её на руки. Элис тихо ахнула, инстинктивно обвив руками его шею, и доверчиво прижалась лицом к его груди. — Закройте глаза, — мягко попросил Реймонд. — Зачем? — она наморщила носик. — Чтобы яркий свет коридорных светильников не разрушил наше таинство, — сымпровизировал он, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе. — Доверьтесь мне. Пусть ожидание сделает всё... ярче. И что бы вы ни услышали по пути, даже если нас кто-то окликнет — не произносите ни звука и не открывайте глаз, пока я не опущу вас на мягкие подушки. Пусть это будет правилом нашей игры. Услышав про игру и ожидание, Элис послушно зажмурилась, предвкушающе улыбаясь и полностью отдаваясь во власть своих наваждений и его надежных рук. Реймонд глубоко выдохнул, возвращая лицу привычное, непроницаемое выражение, и толкнул тяжелую дверь покоев. Двое гвардейцев, дежуривших в коридоре, опешили, широко распахнув глаза. Перед ними стоял виконт де Канталь с императрицей на руках. Лицо Элис пылало пунцовым румянцем, она мелко дрожала и тяжело дышала, не открывая глаз. — Господин виконт?! — вырвалось у старшего стражника. Он растерянно сделал шаг вперед, не понимая, что происходит. — У её Величества внезапный приступ сильной лихорадки, — коротко и предельно серьезно бросил Реймонд, не сбавляя шага. — Ей нужен срочный покой и осмотр. Я немедленно несу её к её Святейшеству. Освободите дорогу. Увидев пылающие щеки императрицы и её почти бессознательный вид, гвардейцы мгновенно поверили. Никому и в голову не могло прийти истинное положение дел. Стражники торопливо расступились, и Реймонд быстрым, широким шагом направился по коридору в крыло, где располагались покои Каэла и Лусии. Элис в его руках лишь предвкушающе вздохнула, крепче прижимаясь к его груди. Реймонд нес Элис по слабо освещенным коридорам дворца, чувствуя, как колотится её сердце сквозь слои ткани. Она лежала у него на руках с закрытыми глазами, свято соблюдая оговоренное правило молчания. Добравшись до тяжелых резных дверей, ведущих в покои Каэла и Лусии, виконт, не имея возможности постучать рукой, глухо, но настойчиво ударил в створку сапогом. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Каэл, уже сменивший дневной камзол на свободную домашнюю рубашку. Увидев Реймонда с императрицей на руках, принц мгновенно растерял всю свою привычную ленивую иронию. — Де Канталь? Какого дьявола... — опешив, начал было он. — Тсс! — Реймонд свирепо сверкнул глазами, предупреждающе шикнув на принца, и бесцеремонно оттеснил его внутрь покоев. — Ради всего святого, ни слова, — выдохнул он отчаянным, едва слышным шепотом. — Зовите её Святейшество. Срочно. Каэл, моментально оценив странность происходящего, молча кивнул и бросился во внутренние комнаты. Через мгновение оттуда бесшумной тенью выскользнула Лусия. Увидев раскрасневшееся лицо подруги, она побледнела. — Сюда, на кушетку, — так же тихо шепнула святая, указывая в центр гостиной. Реймонд быстро пересек комнату и бережно опустил Элис на мягкие подушки. Одурманенная проклятием и уверенная, что их тайная игра продолжается, императрица послушно не открывала глаз. Она лишь томно улыбнулась, предвкушающе устраиваясь на бархате и ожидая, когда виконт присоединится к ней. Лусия, бросив один быстрый взгляд на пылающее лицо императрицы и предельно напряженного виконта, интуитивно поняла, что ситуация требует крайней деликатности. — Каэл, — святая повернулась к мужу, понизив голос. — Принеси, пожалуйста, из наших комнат мою шкатулку с целебными травами и успокаивающим сбором. Очень тебя прошу, поспеши. Принц, почувствовав повисшее в воздухе тяжелое напряжение, не стал задавать лишних вопросов. Он коротко кивнул и тут же скрылся во внутренних комнатах. Оставшись наедине со святой, Реймонд с тяжелым вздохом выпрямился, сделал несколько шагов назад. Ему, боевому офицеру, сейчас предстояло самое тяжелое испытание в жизни. Но теперь, когда Каэла не было в комнате, а Элис была в безопасности, скрываться не было смысла. — Ваше Святейшество, — произнес он уже в полный голос, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства. — Элис... она не в себе. Я подозреваю, что она находится под воздействием проклятия. Лусия нахмурилась, подходя ближе и вглядываясь в пылающее лицо императрицы, которая всё ещё лежала с закрытыми глазами и странной блуждающей улыбкой. — Какого проклятия? Что именно произошло, виконт? Опишите симптомы. Реймонд почувствовал, как у него горят уши. Рассказывать святой о том, как императрица откровенно соблазняла его, было невыносимо. — Она... просто стала вести себя иначе. Слишком... эмоционально и раскованно, — сухим, отстраненным тоном ответил он, избегая прямого взгляда Лусии. Именно этот деревянный тон и громкий голос, разрушившие хрупкую иллюзию уединения, заставили Элис, ожидавшую совсем других речей, возмущенно распахнуть ресницы. Увидев, что она лежит на кушетке в чужой гостиной, а над ней стоит серьезная Лусия, она обиженно ахнула и рывком села на подушках. Присутствие святой заставило её проглотить самые откровенные порывы, но возмущение от обмана требовало выхода. Она не стала бросаться к виконту, лишь укоризненно посмотрела на Реймонда. — Реймонд! — её голос дрогнул от искренней, почти детской обиды. Она проигнорировала Лусию, обращаясь только к нему. — Вы же обещали мне тайну. Вы сказали, что это будет нашей игрой, а сами... Вы просто обманщик! Вы всё испортили! Реймонд сглотнул, чувствуя, как у него пылают даже кончики ушей. Катастрофа стремительно набирала обороты. — Ваше Величество, прошу вас, — сдавленно пробормотал он, делая осторожный жест рукой, словно пытаясь её успокоить на расстоянии. — Вам нездоровится, мы здесь, чтобы вам помогли... — Я абсолютно здорова, и вы это прекрасно... — капризно начала Элис, собираясь высказать ему всё своё негодование. — Довольно! — резко оборвала её Лусия. Святая, чьи глаза расширились от этого капризного, совершенно не свойственного императрице тона, не стала дожидаться продолжения этой нелепой сцены. Ситуация была кристально ясна: Элис была явно не в себе, а виконт выглядел так, словно готов был провалиться сквозь землю от стыда. Лусия сделала решительный шаг вперед, заслоняя собой Реймонда от обиженного взгляда Элис, и ледяным тоном обратилась к нему: — Виконт де Канталь. Вы сказали, что подозреваете проклятие. Значит, вы видели метку. Где она? Реймонд стиснул зубы. Он не хотел лгать святой, но и говорить правду было равносильно тому, чтобы публично опорочить честь Элис. — Я лишь выдвинул предположение, Ваше Святейшество, — попытался выкрутиться он. — Будет лучше, если вы сами её осмотрите... — Где. Метка. — раздельно, с нажимом повторила Лусия, делая шаг к нему. Реймонд сдался под её давящим авторитетом. — На левой ноге, — глухо выдавил он. — Кажется, я видел что-то подобное там. Лусия тут же перевела взгляд на ноги Элис. Из-под края закрытого платья виднелись лишь лодыжки и икры. Святая подошла вплотную, приподняла подол до самых колен императрицы, которая, испугавшись её грозного тона, сидела не шелохнувшись, словно провинившееся дитя... и ничего не увидела. Кожа была абсолютно чистой. Лусия замерла. До неё внезапно дошел смысл сказанного. Если метки нет ниже колена, значит, она выше. Лицо святой вспыхнуло от смущения и возмущения. В этот момент из внутренних комнат как раз показался Каэл, благоразумно прихвативший небольшую деревянную шкатулку с целебными травами. — Каэл, выйди вон, немедленно! В коридор! — резко скомандовала она мужу, даже не дав ему переступить порог гостиной. Принц, всё поняв по её категоричному тону, без лишних слов тактично скрылся за входной дверью, оставив принесенные травы. Затем Лусия повернулась к Реймонду: — Уложите её обратно на диван. И тоже выйдите. Ждите снаружи! Реймонд бережно опустил сопротивляющуюся Элис на бархатные подушки. Та попыталась вскочить, недовольно хмурясь, но виконт мягко удержал её за плечи. — Подождите тут немного, Элис, — тихо, но твердо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Во всем слушайтесь её Святейшество. Это очень важно. А я обещаю, что обязательно вернусь за вами вскоре. Хорошо? Элис недовольно поджала губы, но, услышав обещание, нехотя кивнула. Реймонд выпрямился, коротко поклонился Лусии и пулей вылетел в коридор, где его уже ждал Каэл. Двое мужчин переглянулись. — Что ж, — нарушил неловкое молчание принц, нервно потирая шею. — Очевидно, нас туда пустят не скоро. Не желаете размяться на тренировочном плацу, де Канталь? Говорят, ночной воздух отлично прочищает мысли. — Буду крайне признателен, Ваше Высочество, — искренне ответил Реймонд. Что еще оставалось делать двум мужчинам поздним вечером, пока их женщины решали деликатные проблемы за закрытыми дверями? Оставшись наедине с Элис, которая то и дело порывалась встать и уйти, Лусия действовала быстро. Она заварила успокаивающий травяной сбор с легким снотворным эффектом из принесенной Каэлом шкатулки. Но, на её удивление, ещё до того, как Элис его выпила, она притихла. Напоив Элис чаем, святая дождалась, пока та обмякнет на подушках и её дыхание выровняется. Только убедившись, что императрица крепко спит, Лусия осторожно приподняла юбки её платья. Увидев на внутренней стороне бедра Элис сложный серый узор, святая густо покраснела. — Непозволительно! — в сердцах прошептала она, возмущенная не столько самим фактом проклятия, сколько тем, что виконт это видел. Собравшись с мыслями, Лусия взяла со стола пергамент и перо. Она тщательно, до мельчайших деталей перерисовала сложную вязь метки. Затем, укрыв спящую Элис лёгким пледом, святая поспешила в личную библиотеку Каэла, где хранились редчайшие фолианты по магии. Она была уверена, что ищет одно из классических «Проклятий Похоти» или приворотов. Но, листая древние страницы, Лусия всё больше хмурилась. Метка казалась ей до боли знакомой, но она совершенно не походила на темные заклинания страсти. Наконец, на одной из страниц справочника разрешенной имперской магии она нашла точное совпадение. Лусия ошеломленно ахнула. Это было «Проклятие Истинности», которое ей уже доводилось видеть. Одно из немногих легальных проклятий, которое имперские дознаватели и судьи использовали во время закрытых трибуналов. Оно заставляло цель быть абсолютно честной. Однако в редчайших случаях, если у жертвы был мощный скрытый внутренний конфликт, проклятие влияло не на слова, а на эмоции и скрытые желания, срывая все барьеры и заставляя человека «проявлять свою истинную суть». Выходит, всё, что делала Элис... не было навязано извне. Проклятие лишь убрало её железный самоконтроль, выпустив наружу то, что она так отчаянно подавляла. С тяжелым сердцем Лусия вернулась в свои покои. Действие снотворного чая уже заканчивалось, и Элис медленно приходила в себя. Туман в её голове частично рассеялся, уступив место ясной, обжигающей панике. Она вспомнила всё: свой наряд, то, как села на колени к Реймонду, как целовала его, как возмущалась здесь, перед Лусией. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Лусия... — жалко пролепетала Элис, натягивая плед до самого подбородка. — Это... это не то, что ты думаешь. Святая присела на край кушетки, держа в руках пергамент. — Элис, на вас наложили Проклятие Истинности, — мягко, но серьезно произнесла Лусия. — Обычно оно развязывает язык, но в редких случаях оно снимает барьеры и заставляет вас вести себя так, как вы того искренне желаете в глубине души. Элис в панике поняла, что если Лусия сейчас всё сложит воедино, её репутация в глазах подруги будет безвозвратно уничтожена. Она не могла позволить святой думать о ней «так». Мозг лихорадочно искал выход. — Нет-нет, ты всё не так поняла! — поспешно, сбивчиво заговорила Элис, отводя глаза. — Это... это просто детство! Понимаешь, рядом с виконтом я чувствую себя в такой безопасности, что все мои маски спадают, и я... я просто впадаю в инфантильное, детское состояние. Начинаю капризничать, требовать внимания, играть в какие-то глупые игры... Вот и всё! Проклятие просто гиперболизировало это до абсурда. Хотя, признаться честно, это очень неловко и стыдно! Лусия слегка озадаченно моргнула. Эта версия звучала немного странно в свете того, что она успела увидеть, но святая, в силу своей чистоты, не стала ставить слова императрицы под сомнение. — Вот как... — задумчиво протянула Лусия. — Что ж, это многое объясняет. В этот момент в дверь негромко постучали. После разрешения в гостиную вошли Каэл и Реймонд. Виконт выглядел взъерошенным, но его взгляд сразу метнулся к Элис, проверяя, всё ли с ней в порядке. — Ваше Святейшество, вам удалось выяснить, что это? — напряженно спросил Реймонд. — Да. Это Проклятие Истинности, — кивнула Лусия, поднимаясь им навстречу. — Оно абсолютно безопасно для здоровья, но в случае её Величества снимает все психологические барьеры. И, к счастью, я знаю самый простой способ его снять. Реймонд с надеждой подался вперед. — Какой же? — Дать истине проявить себя, — просто ответила святая. — Проклятие разрушится само, как только цель получит то, чего её истинная суть сейчас отчаянно требует. А учитывая, что Элис, по её собственным словам, находясь с вами наедине, просто впадает в капризное детское состояние... вам нужно лишь немного подыграть ей, виконт. Выполняйте её ребяческие хотелки, уделяйте ей внимание, будьте терпеливы, и магия скоро развеется. Реймонд ошарашенно уставился на Лусию. Детское состояние? Ребяческие хотелки?! Он вспомнил её горячие руки на своих плечах, её страстный поцелуй и пылающий взгляд... Это было всё что угодно, только не «детские капризы». Он перевел изумленный взгляд на Элис. Та сидела пунцовая до корней волос, отчаянно избегая смотреть ему в глаза. Виконт всё понял: она просто солгала святой от невыносимого стыда. — Я... я понял вас, Ваше Святейшество. Благодарю, — сглотнув, выдавил Реймонд. Они покинули покои принца в полном молчании. Элис шла рядом с Реймондом, не смея поднять голову. Когда они почти подошли к её дверям, она остановилась и тихо, едва слышно произнесла: — Простите меня, Реймонд. За всё это. Я... я не была готова к тому, чтобы Лусия думала обо мне... в таком ключе. Реймонд тяжело вздохнул. Он не стал упрекать её за эту ложь во спасение репутации. — Как вы себя чувствуете сейчас? — лишь мягко спросил он, вглядываясь в её уставшее лицо. — Ваш разум ясен? — Да. Действие чая еще ощущается, и туман ушел. Сейчас всё в порядке. — Тогда отдыхайте. Завтра мы подумаем, что с этим делать, — Реймонд почтительно склонил голову и, дождавшись, пока за ней закроется дверь, отправился в свои покои. На следующее утро, во время привычной тренировки на плацу, они вновь подняли эту тему. Обоим было неловко, но замалчивать проблему было нельзя. — Мы даже не смогли спросить святую о длительности этого проклятия, из-за... вашей версии событий, — тактично заметил Реймонд, отражая её удар деревянным клинком. — Может, нам стоит просто переждать? Ограничить наши встречи? — Нет нужды, — Элис уверенно провела контратаку, хотя щеки её слегка порозовели. — Кажется, вчерашнего всплеска было достаточно, чтобы магия выдохлась. Я чувствую себя абсолютно нормально. Мои мысли ясны. И действительно, тем же вечером, когда они встретились в её кабинете, Элис вела себя безупречно. Она была одета в строгое закрытое платье, говорила четко и исключительно по делу. На следующий день всё повторилось. Разум Элис оставался холодным и ясным. Реймонд с облегчением выдохнул, искренне радуясь, что проклятие действительно рассеялось, и он только зря поднял такой шум.