Тень, ставшая Светом

Следующие несколько дней прошли спокойно. Элис больше не надевала вызывающих нарядов и не пыталась застать виконта врасплох. Однако незримый барьер между ними всё же истончился: она стала чуть более открытой, мягкой, словно проклятие оставило свой неизгладимый след. Сидя вечерами у камина, Элис откладывала бумаги и подолгу смотрела на Реймонда. — Я понимаю, как вам непривычно в этих стенах, — тихо говорила она, подсаживаясь чуть ближе. — Знаю, как выматывает эта бесконечная учеба, законы, министры. Но... мне бы так хотелось, чтобы хотя бы в эти короткие вечерние часы я могла получать толику вашего внимания. Чтобы вы просто были рядом. Не как страж или будущий правитель, а как мой мужчина. Мне не хватает ваших прикосновений, Реймонд. Виконт, чувствуя, как от этих искренних, уязвимых слов у него сжимается сердце, мягко накрыл её ладонь своей. — Элис, нам некуда торопиться, — его голос звучал успокаивающе и глубоко. — До свадьбы еще почти год. Я не хочу спешить, не хочу скомкать то, на что у нас отведено множество дней. Нам лучше сближаться постепенно, узнавая друг друга. — Я ведь не прошу о страстных поцелуях или... о чем-то большем, — она чуть склоняла голову, переплетая свои пальцы с его. — Просто позвольте мне быть слабой рядом с вами. Против такой кроткой, искренней просьбы Реймонд устоять не мог. Его бдительность, усыпленная её благоразумием, дала трещину. Он шел ей навстречу: позволял ей прижиматься к своему плечу, пока читал, сам иногда зарывался пальцами в её волосы, гладил по спине. Наваждение окончательно развеялось, уступив место естественной человеческой нежности. Прошло еще два дня. Этим вечером за окном завывал холодный ветер, предвещающий скорые заморозки. Реймонд, сидя в кресле, увлеченно рассказывал Элис о том, как обычно готовятся к зиме в Железном Пике, чертя на пергаменте схемы расположения восточных гарнизонов. Элис слушала его, медленно прохаживаясь по комнате. Проходя мимо массивных двустворчатых дверей, ведущих в коридор, она почти неуловимым, плавным движением повернула ключ в замке. Щелчок потонул в треске горящих поленьев — Реймонд даже не поднял головы от пергамента. — Я отойду на минуту в спальню, — негромко произнесла Элис, скрываясь за резной дверью своей комнаты. Виконт кивнул и погрузился в воспоминания. Но прошло пять минут, затем десять, а Элис не возвращалась. В спальне стояла абсолютная, звенящая тишина. Реймонд нахмурился. Тревога, въевшаяся в кровь за годы войны, заставила его отложить рисунок и подняться. Он подошел к приоткрытой двери опочивальни. — Элис? У вас всё в порядке? — позвал он. Ответа не последовало. Беспокойство резануло по нервам — вдруг ей стало дурно? — Я захожу, — предупредил он и решительно шагнул через порог, ожидая увидеть её на кровати или у туалетного столика. Но комната казалась пустой. Едва он сделал ещё один шаг внутрь, как за его спиной раздался легкий шорох. Тяжелая створка двери стремительно захлопнулась, и щелкнул повернутый в замочной скважине ключ. Реймонд резко обернулся. Элис, всё это время прятавшаяся за дверью, стояла вплотную к деревянному полотну, заслоняя собой выход. На ней больше не было того закрытого, строгого платья. Она сменила его на легкий, светлый наряд на тонких бретелях, с открытыми руками и юбкой, едва прикрывающей колени. Тонкая ткань льнула к телу, подчеркивая каждый изгиб. В её потемневших, расширенных глазах горело концентрированное, голодное пламя. В этот миг он понял — проклятье всё ещё действует. — Элис, откройте дверь, — жестко, с командирской сталью в голосе произнёс он. Она медленно покачала головой. На её губах играла пугающе соблазнительная, властная улыбка. — Лусия сказала, что проще всего дать истине проявить себя, — её голос был низким, тягучим, пробирающим до мурашек. Элис сделала шаг вперед, вплотную приближаясь к виконту. Одной рукой она собственнически обняла его, прижимаясь к его широкой груди, а другой плавно потянулась к себе за спину. Тонкие пальцы потянули за шнуровку. Спустя мгновение ткань ослабла. Бретели скользнули вниз по её плечам, обнажая хрупкие ключицы и верхнюю часть груди, но наряд всё же удержался на её предплечьях. Она атаковала его с яростью изголодавшейся хищницы. Её руки обвили его шею, притягивая к себе, а губы впились в его жестким, требовательным поцелуем. Реймонд попытался отстраниться, но Элис наступала, заставляя виконта попятиться назад, пока его ноги не ударились о край матраса. Он потерял равновесие и рухнул на спину, утонув в шелковых покрывалах. Не дав ему опомниться, Элис мгновенно оказалась сверху. Она оседлала его бедра, прижимая его к кровати. — Элис, придите в себя! — тяжело дыша, Реймонд перехватил её запястья, пытаясь удержать. — Не поддавайтесь проклятью! Она нависла над ним, её дыхание обжигало его лицо. — Вы же знаете, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Моё проклятье лишь обостряет истину моего сердца. Реймонд замер. «Обостряет истину»... Эта фраза эхом прокатилась в его голове, заглушая стук крови в висках. Он вдруг вспомнил тот дождливый вечер у камина. Вспомнил, как она смущенно, но честно призналась, что в прошлой жизни у неё уже был мужчина, что она знала физическую близость и для неё это было нормой. Проклятие не создавало эту жажду из пустоты. Оно лишь сорвало цепи дворцового этикета, морали и её собственных страхов, обнажив её настоящие, глубинные желания. Она действительно хотела его. И это осознание стало последней каплей, окончательно разрушившей плотину его самоконтроля. Его большие, огрубевшие от меча ладони перестали отталкивать её и с жадностью легли на её талию. Элис победно застонала, почувствовав, что он сдался. Она окончательно стянула легкий наряд с плеч. Ткань соскользнула вниз, собравшись смятой светлой полоской на её ногах, но между ними всё еще оставались преграды: виконт был полуодет, а на императрице оставалось тонкое нижнее белье. Элис властно избавила его от рубашки, прижимаясь своей обнаженной грудью к его рельефному торсу. Её бедра недвусмысленно двигались, притираясь к нему, доводя виконта до грани безумия. Воздух в спальне стал тяжелым, густым от прерывистого дыхания. Она потянулась к его ремню, готовая завершить начатое, готовая забрать его целиком и полностью. Но звук расстегивающейся пряжки сработал как удар хлыста. Остатки дворянской порядочности и благородства взвыли внутри Реймонда. Он не мог. Не до свадьбы. Он резко перехватил её руки и с трудом, хрипло дыша, остановил её. — Нет, Элис. Дальше — нельзя, — его голос ломался от возбуждения и отчаяния. — Мы должны остановиться. Нужно найти иной способ избавиться от проклятья. На секунду в её взгляде мелькнул гнев, но затем она лукаво, почти порочно улыбнулась. — Какая железная воля... Мой непреклонный виконт, — прошептала она, лаская его горячую кожу. — Раз вы не готовы пойти прямым путем к наслаждению... то можно пойти обходным. И я не приму отказа. Она не стала настаивать на полном слиянии. Покрывая обжигающими поцелуями его твердый живот, Элис плавно спустилась еще ниже. Когда её ловкие пальцы и горячие губы уверенно обхватили его пульсирующую от желания плоть, виконт судорожно выдохнул, вцепившись в шелковые простыни. Его тело самопроизвольно выгнулось навстречу этому мучительно-сладкому безумию, а перед глазами потемнело от острого наслаждения. Но даже сквозь пелену ослепляющего наслаждения безграничная любовь, желание и остатки порядочности не позволили ему просто принимать. Реймонд хрипло позвал её: — Элис... Она на мгновение прервалась, подняв на него затуманенный взгляд. — Что мне делать? — его голос дрожал, выдавая крайнюю степень возбуждения и... полной растерянности. — Я хочу, чтобы вам было так же хорошо, как и мне. Но... как мне прикоснуться к вам? Умоляю, скажите. Элис моргнула. Её глаза расширились от внезапной догадки, и страсть на секунду отступила перед совершенно искренним изумлением. — Реймонд... — выдохнула она, неверяще глядя на раскрасневшегося, тяжело дышащего мужчину. — Неужели вы... никогда не были с женщиной? Вы не ходили в квартал красных фонарей? Виконт густо покраснел. Его скулы напряглись, но он не отвел взгляда. — Я считаю это неправильным, — глухо и твердо ответил он. — Покупать фальшивую ласку за монеты — это низко и недостойно. Я всегда верил, что истинная близость может существовать лишь между мужем и женой, скрепленная клятвами. Делить с кем-то постель только ради мимолетной утехи... для меня это бесчестно. От этих слов у Элис сладко, до боли защемило сердце. Этот суровый, закаленный в боях командир не растрачивал себя впустую, оставаясь неискушенным в мире, где мужчины его статуса позволяли себе всё. — Но... — Элис неуверенно моргнула, всё еще переваривая его признание. — Неужели вы совсем не знаете, что нужно делать? Реймонд смущенно кашлянул, но его взгляд остался прямым и серьезным. — В общих чертах я имею знания. Но теория — это одно. Я хочу знать, как сделать хорошо именно вам. Как мне касаться вас? От этого простого, обезоруживающе честного вопроса Элис внезапно растерялась. Одно дело — поддаться навязанной проклятием страсти, доминировать и брать то, что хочется самой. Но прямо сейчас, вслух объяснять неискушенному мужчине, как именно доставить ей удовольствие... Её щеки вспыхнули пунцовым румянцем. Напускная смелость дала трещину, и Элис вдруг застыла, скованная внезапно нахлынувшим стыдом, не в силах даже пошевелиться или направить его руку. Заметив её внезапную робость и то, как напряглись её плечи, Реймонд всё понял без слов. В его глазах мелькнула теплая, уверенная искра. Больше не спрашивая разрешения, он мягко, но непреклонно взял инициативу в свои руки. Виконт обхватил её за талию, бережно увлекая за собой на шелковые простыни. Одно плавное, уверенное движение — и они сменили позу, оказавшись на боку, лицом к лицу, в тесном, горячем сплетении тел. Его большие ладони, до этого осторожные, теперь двигались уверенно, лаская её кожу и безошибочно читая её реакции по сбивчивому дыханию и лёгкой дрожи. Элис прикрыла глаза, полностью отдаваясь его заботливым рукам. Она не прекращала своих ласк, но теперь её пальцы с каждым его новым движением всё крепче впивались в его спину, ища в нём надежную опору и одновременно доводя виконта до исступления. Неискушенный, но бесконечно искренний в своих чувствах Реймонд сдался первым. Он достиг предела раньше, сдавленно выдохнув её имя. Но даже после того, как его накрыла волна разрядки, процесс не остановился. Пока виконт тяжело переводил сбившееся дыхание, а пальцы Элис медленно разжимались, ослабляя хватку на его спине, он продолжил дарить ей ласку своими руками. Вскоре спальня наполнилась её звонкими, несдерживаемыми стонами. Её тело выгнулось навстречу его руке, и разрядка накрыла Элис мощной, ослепляющей вспышкой. Она просто обмякла в его объятиях, и пугающее напряжение последних дней полностью, до последней капли ушло из её тела. Проклятие, наконец получив желаемое, отступило. Буквально через пару минут её дыхание выровнялось — она уснула, сморенная глубоким, восстанавливающим сном. Реймонд ещё какое-то время лежал в темноте, слушая, как успокаивается его сердце. Затем он аккуратно, стараясь не разбудить императрицу, выбрался из постели. Он подошел к столу и зажег обычную восковую свечу на бронзовом подсвечнике. С замиранием сердца Реймонд поднес тусклый огонек к кровати и посмотрел на её левое бедро. Кожа была бледной и безупречно чистой. Никаких серых линий. Проклятие действительно растворилось без следа. С облегчением выдохнув, виконт бережно укрыл Элис одеялом и торопливо оделся. Руки его тряслись. Он смотрел на спящую Элис, и его захлестывало жгучее чувство вины. Он всё-таки не сдержал себя. Чувствуя, что просто не имеет морального права оставаться в её покоях после такого вопиющего нарушения всех правил, Реймонд бесшумно отпер дверь. Выйдя в приёмную, он аккуратно притворил за собой створку. А затем отпер и эту дверь, тихо покидая её покои. Один из гвардейцев, стоявших в ночном карауле, удивленно моргнул, заметив виконта. — Поздновато вы сегодня покидаете покои, господин виконт. Должно быть, много государственных дел? — уважительно, но с легким любопытством спросил стражник. Реймонд, сохраняя на лице привычную ледяную маску, хотя сердце всё еще колотилось в горле, ровно ответил: — Зачитался отчетами из дома и не заметил, как задремал в кресле. А её Величество была так добра, что не стала меня тревожить. Простите за беспокойство. Кивнув страже, он быстрым шагом направился в свое крыло. Утреннее солнце безжалостно ударило в глаза. Элис с трудом разлепила веки. Тело сладко ныло, но разум был абсолютно кристально чист. Она села на кровати и окинула взглядом спальню. Смятые простыни, лежащая в ногах одежда, запах мужского одеколона, всё еще витающий в воздухе. Воспоминания о минувшей ночи обрушились на неё бетонной плитой. Каждый стон, каждый поцелуй, её собственные бесстыдные слова и то, как она вынудила неопытного, благородного Реймонда поддаться ей. Она схватилась руками за голову, в ужасе зарываясь пальцами в растрепанные волосы. — Боже... что я сделала! — в отчаянии прошептала она в пустоту огромной, безмолвной комнаты. Ей не пришлось смотреть ему в глаза. Ни в это утро, ни в следующее. Виконт де Канталь исчез. Он не явился на рассвете на тренировочный плац, не сопровождал её на занятия, не пришел вечером. Слуги докладывали, что господин виконт с самого раннего утра заперся в архивах и просил не беспокоить его никого кроме наставников. Он избегал её, и причина этого была для неё более чем очевидна. Реймонд злился. Он был глубоко оскорблен её поведением и не мог простить того, как она вынудила его предать собственные принципы. В полном одиночестве она каждое утро выходила на прохладный плац. Элис до изнеможения махала тяжелым тренировочным мечом, раз за разом обрушивая его на деревянные манекены, отчаянно пытаясь физической болью и усталостью заглушить душевную пустоту и злость на саму себя. Её мышцы гудели так же, как в первые дни тренировок, но это позволяло ей не думать о произошедшем и подавляло чувство вины. Хотя где-то глубоко внутри ей хотелось упасть и закричать навзрыд. Возвращаясь после одной из таких изнурительных тренировок, Элис, движимая потребностью увидеть хоть одно искреннее лицо, свернула в крыло для прислуги. Она тихо постучала и вошла в небольшую, но светлую и уютную комнату, выделенную специально для Лины. Бывшая служанка сидела в кресле у окна, укрыв ноги теплым пледом. Тот страшный яд навсегда подорвал её здоровье: девушка быстро утомлялась, часто страдала от болей и больше не могла работать. Элис настояла, чтобы та осталась во дворце, окружив её заботой и обеспечив всем необходимым, но каждый взгляд на бледное, осунувшееся лицо Лины был для императрицы живым, болезненным укором совести. Увидев Элис, Лина слабо улыбнулась и попыталась приподняться, но императрица тут же подошла и мягко усадила её обратно. — Сиди, Лина, прошу тебя. Я просто зашла проведать. Как ты сегодня? Лина внимательно, с затаенной тревогой посмотрела на свою госпожу. Физическая слабость ничуть не лишила её проницательности. — Мне сегодня лучше, Ваше Величество, — тихо ответила девушка. А затем добавила, и её голос был слабым, но полным искренней заботы: — А вот вы стали совсем бледной в эти дни. Под глазами залегли тени. Вы опять взвалили на себя слишком много. Элис опустилась на стул рядом и тяжело вздохнула. В присутствии Лины ей не нужно было носить маску всесильной правительницы. — Иногда мне кажется, что я совершаю одну ошибку за другой, Лина, — прошептала Элис, опустив взгляд на свои руки с мозолями от меча. — Что я лишь причиняю боль тем, кто рядом со мной. Лина накрыла руку императрицы своей тонкой, маленькой ладонью. — Вы делаете всё, что в ваших силах, Ваше Величество, — мягко, но очень уверенно ответила бывшая служанка. — И для нас, простых людей, это больше, чем кто-либо делал за многие десятилетия. Вы не бросили меня. Вы пытаетесь защитить империю. Если бы вы были плохой правительницей, вы бы не терзали себя так. Мы верим в вас. Эти бесхитростные слова оказали удивительное, исцеляющее действие. Они не сняли всей боли, но дали Элис силы выпрямить спину, вернуться в кабинет и заняться государственными бумагами. Среди утренней почты её внимание привлек плотный конверт с гербом графа-авенира Тома де Байе. Элис с легким удивлением вскрыла письмо. Она хорошо помнила их «смотрины» в саду. Молодой реформатор с горящими глазами тогда сыпал красивыми утопиями о «народном волеизъявлении» и роспуске Совета, а она окатила его ледяным прагматизмом, назвав его идеи байкой, лишенной реального плана. Письмо оказалось неожиданно серьезным и лишенным прежнего пылкого пафоса. «Ваше Императорское Величество, Вдали от столицы я много раз возвращался мыслями к нашей прогулке. Признаюсь, тогда Ваш ледяной реализм больно ударил по моей гордости. Но Вы были абсолютно правы. Новую эру невозможно построить на одних лишь красивых лозунгах и слепой вере в "новых людей". Речи без плана — это путь к разрухе. Следуя Вашему совету, я оставил пустые мечтания. Я собрал вокруг себя не пламенных ораторов, а законников, экономистов и управленцев. Сейчас мы работаем над созданием детального, многоступенчатого плана административных реформ для моих земель. Мы считаем налоги, проектируем систему выборных должностей на местах, рассчитываем риски. Это скучная, долгая работа, в которой нет романтики, но есть фундамент. Благодарю Вас за то, что безжалостно сбросили меня с небес на землю. Когда этот план обретет реальные очертания, я осмелюсь представить его Вам. Вирдия в надежных, прагматичных руках.

С большой благодарностью,

Граф-авенир Тома де Байе»

Элис перечитала письмо дважды, чувствуя, как тяжесть на сердце становится ещё чуточку легче. Значит, всё это было не зря. Её жесткие решения действительно меняли этот мир к лучшему, заставляя амбициозных мечтателей взрослеть и браться за реальное дело. И даже если в личной жизни она потерпела катастрофическое поражение и потеряла доверие Реймонда, как правительница она была обязана идти вперед. Это письмо заставило её задуматься над тем, что ждет Вирдию в будущем. Она понимала, что не сможет избавиться так просто и легко от сословной системы и монархии, но сама мысль начать двигаться к этому казалась ей здравой. И теперь появился человек, что работает над этим. Может, она и не сможет застать этот прекрасный миг, но хочет надеяться, что этот момент наступит как можно раньше. Её странное одиночество не укрылось от внимательных глаз. Во время дневного занятия в храме Лусия, наблюдая, как Элис не может полноценно сконцентрироваться, осторожно поинтересовалась, почему её Величество уже третий день ходит без своего бессменного сопровождающего. Элис заставила себя натянуть на лицо самую беззаботную улыбку, на которую была способна. — Это полностью моя идея, Лусия, — солгала она, не моргнув глазом. — Я решила посмотреть, как моя магия будет вести себя, если Реймонд долгое время не будет находиться рядом. В конце концов, он выступал моим своеобразным якорем, но мне нужно учиться самостоятельности. Я не могу зависеть от него вечно. Лусия одобрительно кивнула, приняв это логичное объяснение. — Звучит разумно. Нужно убедиться, что мы движемся в верном направлении. К слову, как в целом ощущения? Есть прогресс в управлении временем? — Я стала хорошо ощущать внутреннюю силу и её потоки, но контроль времени всё никак не даётся. Однако я всё лучше контролирую образы. Пока что, правда, я могу показать лишь что-то простое, но это тоже прогресс. — Странно. Мне казалось, что раз ты стала понимать свою силу, то должна была освоиться уже больше. Но ничего, всё же магия времени — это нечто несоизмеримо сильное в сравнении с остальным. — Верно. Рано или поздно я смогу понять, что не так. Вернувшись в свои покои после этого разговора, Элис всё еще прокручивала в голове слова Лусии. Управление временем. Почему оно не поддаётся? Вдруг из самых глубоких, затуманенных уголков её памяти — из той, прошлой жизни — всплыло странное, совершенно чужеродное для этого мира слово. «Спидстер». Элис нахмурилась. Звучание было знакомым и одновременно чужеродным. Кажется, она слышала его в каком-то фильме или мультфильме, который смотрела. Но что оно значило? Воспоминания были плотно укутаны серым туманом. Она потерла виски, отчаянно пытаясь ухватить ускользающий образ, но он растворился без следа, оставив лишь легкое чувство разочарования. Кульминация её беспокойства наступила через несколько дней на Большом Совете. В повестке дня стоял острый социальный вопрос — официальная отмена «Указа о праве первой ночи». Элис давно готовила этот документ. Этот варварский, архаичный закон вызывал у неё глубочайшее омерзение. Когда проект был зачитан, большинство опытных лордов благоразумно промолчали. Но один из представителей старой знати, молодой граф-авенир Себастьян де Морн, не удержался и поднялся со своего места. — Ваше Величество, при всем уважении, но этот закон — лишь символ нашей силы! — горячо, с вызовом начал граф-авенир. — Его уже давно никто не использует в здравом уме, но пока он существует на бумаге, простолюдины сидят по домам и не рыпаются. Не просто так это наследие не отменял ни один из предыдущих императоров, хотя уже много лет указ — лишь символ власти, а не реальное право! Да, лишь последние мерзавцы будут им пользоваться, но таким людям всё равно, есть закон или его нет — они возьмут, что хотят. Так зачем отменять то, что служит незримым щитом нашего авторитета? Элис слушала его, и внутри неё медленно, но неотвратимо закипала первобытная, темная ярость. Оправдывать насилие символом власти? И сейчас рядом не было Реймонда, чье спокойствие могло бы сдержать этот гнев. Барьеры рухнули. Прямо за спиной Элис начал стремительно формироваться колоссальный, пугающий силуэт. Магическая энергия соткала образ огромного черного дракона — грозного существа из легенд. Фантом беззвучно навис над ней, уставившись на побледневшего юношу ярко-желтыми, горящими в полумраке глазами. Паника охватила Совет. Лорды вжались в свои кресла, с ужасом глядя на материализовавшийся гнев Богоизбранной. Элис, осознав, что её эмоции вырвались из-под контроля, судорожно втянула воздух. Ей нужно было успокоиться. Она закрыла глаза и просто заставила свой гнев утихнуть, гася вспышку ярости внутри себя. Как только её эмоции пришли в равновесие, призрачный черный дракон растворился в воздухе так же бесшумно, как и появился. Элис открыла глаза. Её взгляд был ледяным. — «Указ о праве первой ночи» отменен с этой самой минуты, — чеканя каждое слово, произнесла она. — И если вам не понятно, почему это происходит, вам стоит изучить дела, связанные с ним, лорд де Морн. Собрание окончено. Вечером того же дня в двери её покоев негромко постучали. Когда Элис открыла дверь, на пороге стоял Реймонд. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но смотрел он прямо на неё. Увидев его, Элис почувствовала, как сердце радостно подпрыгнуло, но тут же сжалось от стыда. Она молча отступила вглубь комнаты, пропуская его. Реймонд вошел и первым делом плотно закрыл за собой тяжелую дверь, поворачивая замок, чтобы никто в коридоре не смог услышать их разговор. — Реймонд... — Элис нервно теребила платье, не зная, куда деть руки. — Я так рада, что вы пришли. Я... я должна извиниться перед вами. За ту ночь. За то, что я вела себя так распущенно и вынудила вас... Это было неправильно, и я пойму, если вы не можете меня так быстро простить, но прошу, не исчезайте совсем. Виконт нахмурился, в его глазах мелькнуло непонимание, которое тут же сменилось мягкостью. — Элис, остановитесь, — тихо произнес он, делая шаг навстречу. — Вам совершенно не за что извиняться. Я не злился на вас и тем более не обижался. Как я мог винить вас за действие магии? Он тяжело вздохнул, опуская взгляд. — Мне просто было слишком неловко. Стыдно за себя. Дело не в том, что сделали вы, а в том, что я не смог сдержать себя. Я поддался искушению, поддался собственной слабости, хотя должен был быть сильным за нас обоих. Поэтому я и не приходил. Он подошел почти вплотную. — Но сегодня днем до меня дошли слухи о том, что произошло на Совете. О вашей магии и этом драконе. И я понял, какую ошибку совершил. Я оставил вас одну, лишив равновесия, когда был нужен вам больше всего. — Нет, Реймонд, вы ни в чем не виноваты... — попыталась возразить она, чувствуя, как к горлу подступает ком. Но он не дал ей договорить. Виконт просто шагнул вперед и крепко, надежно обнял её. Его сильные руки обвили её спину, прижимая к себе. И в этот момент магия Элис, наконец-то нашедшая свой якорь, радостно отозвалась: крошечные золотые песчинки света вырвались наружу, мягко закружившись вокруг них в воздухе теплым, согревающим вихрем. Элис уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как уходит всё напряжение. Буря утихла. Когда дыхание обоих выровнялось, Реймонд чуть отстранился, заглянув ей в глаза. Его голос обрел деловые, собранные нотки: — К слову… Я на самом деле пытался вести расследование касательно вашего проклятия. Я понимаю, что мы не можем начать его официально, и попытался для начала получить списки людей, которые могли бы достать материал для проклятия. И меня удивил не только обширный список лиц, но и то, как мне довольно легко было большую часть из этого добыть. Ваш дворец довольно небезопасен, если не говорить о прямом нападении. — Я знаю. Но я занималась куда более важными вещами, чем это. — По-моему, ваша безопасность — это очень важно! Если вы дадите мне необходимые полномочия, то я займусь этим. — Я понимаю ваше рвение, но думаю, пока что не стоит торопиться с этим. Если я прямо сейчас это сделаю… — Неужели того, что я стал вашим женихом, недостаточно? — Да, всё так. Если я дам вам не только свободный вход во все уголки дворца, но и что-то ещё, знать точно молчать не будет. Пока что вы можете действовать лишь через меня или герцога де Вигор. — Герцог? Я совсем забыл о нём! — Да, хоть он и находится в своих землях, номинально он всё ещё регент. И у него есть власть. — Тогда я попробую попросить его помощи. Спасибо! Время уже позднее, так что я откланяюсь. — Тогда до завтра? — Да, до встречи. На этот раз утренняя тренировка состоялась. Они вышли на плац ранним утром, когда дворец еще крепко «спал». Треск деревянных тренировочных мечей разносился в прохладном воздухе, но теперь в их движениях не было ни неловкости, ни того болезненного, натянутого напряжения. Лишь привычный, слаженный ритм двух людей, которые наконец-то поняли друг друга. Когда солнце уже начало золотить шпили дворцовых башен, Реймонд отступил на шаг и плавно опустил тренировочный клинок, сигнализируя об окончании спарринга. Он слегка запыхался, но на его лице играла легкая, искренняя полуулыбка. — Знаете, Элис, — произнес он, наблюдая, как она убирает прилипшую ко лбу влажную прядь волос. — Я за всё это время ни разу вам этого не говорил, но я по-настоящему удивлен вашей стойкости. Элис вопросительно подняла на него глаза, опираясь на свой деревянный меч и стараясь выровнять дыхание. — Пусть вам никогда не сравниться по чистой физической силе с бывалыми солдатами, — продолжил виконт, подходя ближе и подавая ей чистое полотенце, — но саму суть боя вы схватываете на лету. Ваша базовая стойка и хват рукояти уже почти идеальны, а удары стали выверенными и точными. И ваша реакция... она действительно поражает. Вы читаете движения противника быстрее, чем многие новобранцы в моих гарнизонах. От этой неожиданной, но абсолютно искренней похвалы из уст сурового командира по груди Элис разлилось приятное тепло. Она с благодарностью приняла полотенце, и её губы тронула счастливая улыбка. Их отношения не просто вернулись в правильное русло — они стали куда крепче и доверительнее, чем прежде. Слово «быстрее» внезапно стало триггером. Как ослепительная вспышка молнии, прорезавшая туман. «Спидстер». Супергерой с силой скорости! Элис замерла, держа полотенце в руке. Глаза её расширились. Ну конечно! В тех историях из её прошлого мира герои не замораживали всё вокруг. Они сами двигались так быстро, что весь остальной мир казался медленным. Теперь она загорелась мыслью, что и ей стоит попробовать так же. — Элис? С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросил Реймонд, заметив её ступор. — Да... да, всё просто отлично, — она счастливо улыбнулась, забирая ткань. — Просто задумалась. Ближе к полудню, сидя за рабочим столом в кабинете, Элис всё еще обдумывала своё внезапное озарение. Всё это время, пытаясь овладеть магией Хроноса, она подсознательно пыталась воздействовать на само окружение. Но замедлить мир вокруг себя — это колоссальная, немыслимая затрата энергии. Что, если суть её дара вовсе не в этом? Что, если она должна не замедлять время вокруг, а ускорять саму себя? Что, если воздействовать магией на собственное тело? Воодушевленная этой революционной для себя догадкой, Элис отложила перо. Она прикрыла глаза, сосредоточилась на своем магическом ядре и попыталась направить энергию внутрь, закручивая её по новой схеме, стараясь придать своему телу неестественное ускорение. Она резко распахнула глаза и потянулась к чернильнице. Но... ничего не вышло. Её рука двигалась с абсолютно обычной человеческой скоростью. Энергия лишь неприятно кольнула виски и рассеялась, оставив легкую мигрень. Элис со вздохом откинулась на спинку кресла. До практического применения было еще далеко. Теория теорией, но тело пока не знало, как пропустить через себя такой поток. И всё же, теперь у неё появилось четкое направление для тренировок. В этот момент в дверь постучали. Секретарь с почтением вошел в кабинет и передал ей пухлый конверт, скрепленный печатью с силуэтом крылатого волка. Письмо было от Верховного жреца главного храма Империи. Послание оказалось довольно длинным, полным витиеватых восхвалений и теологических рассуждений о роли Богоизбранной, но взгляд Элис зацепился лишь за одну, самую важную фразу: «...Я слышал о вашей неустанной деятельности и хотел бы обсудить будущее нашей империи, если вы позволите». Элис задумчиво опустила письмо на стол. Вызывать Верховного жреца во дворец было бы не совсем уместно. — Передайте посланнику, — обратилась она к секретарю. — Я сама отправлюсь в храм для этой аудиенции. Пусть готовятся к моему визиту.