Тень, ставшая Светом

Осеннее утро выдалось прохладным и ясным, когда скромный, но украшенный императорскими гербами экипаж остановился у величественных ступеней Главного Храма Ликора. Элис намеренно отказалась от пышного эскорта, взяв с собой лишь четверых гвардейцев. Внутри храм поражал своим размахом: уходящие ввысь своды, запах ладана и плавящегося воска, мягкий свет, льющийся сквозь цветные витражи и ложащийся на каменный пол причудливыми узорами. У входа её уже ждала процессия высших жрецов, которые с глубокими, почтительными поклонами проводили Богоизбранную в личные покои Патриарха. Верховный жрец оказался старцем, который выглядел на удивление крепким для своих лет. Полностью седой, но с лицом, почти не тронутым глубокими морщинами, он держался с идеально ровной, гордой осанкой. В его светлых глазах читался острый, цепкий ум человека, привыкшего читать чужие души. Он остановился у дверей своего просторного кабинета и слегка склонил голову. — Ваше Императорское Величество, благодарю вас за то, что оказали храму честь и явились лично. — Оставим формальности, Ваше Святейшество, — спокойно ответила Элис, проходя внутрь и опускаясь в предложенное кресло с высокой спинкой. — Думаю, этот визит пойдет на пользу нам обоим. Патриарх сел напротив, внимательно изучая лицо молодой императрицы. Повисла недолгая, оценивающая пауза. — Патриарх, это ведь наша первая по-настоящему личная беседа... — первой нарушила тишину Элис. — Да, полагаю, что так, — кивнул жрец. — Вы не спешили посещать наш храм. — Как и вы дворец, — парировала она с легкой, вежливой полуулыбкой. Верховный жрец коротко усмехнулся, явно оценив её прямоту. — Скажите мне, Ваше Величество... что вы думаете о Ликоре? Вы верите в него? — Отчего ж не верить, — Элис спокойно выдержала его проницательный взгляд. — Я верю в него так же, как и в остальных богов. Но, полагаю, вы хотели спросить не это. Вы хотели узнать, предана ли я ему? Патриарх чуть кивнул, подтверждая её догадку. Элис выдержала паузу, тщательно собираясь с мыслями. Ей нужна была честность, но такая, которая не сделает из церкви врага. — Что ж... Я бы хотела для начала сказать, что никогда особо не была набожна. Даже после того, как вернулась к жизни, я не стала уделять вере больше времени. Я считаю, что того факта, что я признаю их существование и следую намеченному мне пути, уже достаточно. Я не возношу долгих молитв, не хожу без необходимости а храмы. Даже после того, как мне явилось знание о Хроносе и началось возведение его храма, я осталась прежней. В моей жизни сейчас слишком много божественного. Но при этом... будь выбор за мной, я бы даже отказалась идти тем путем, что мне избрали свыше. А вы, Верховный жрец? Что вы сами думаете о богах? Патриарх несколько секунд молчал, словно взвешивая, стоит ли отвечать той же степенью откровенности императрице. — Признаться честно, — заговорил он тише, и его голос утратил официальные нотки, — церковь стала для меня лишь способом спастись от прошлого. Много лет назад, посвящая свою жизнь служению, я искал лишь временное пристанище в надежде покинуть это место позже. Я не был верующим от слова совсем. В отличие от семьи, которая когда-то у меня была... Но постепенно, живя здесь, в тишине этих стен, я не заметил, как сам стал почитателем Ликора. А потом... мне была дарована толика его силы. Я начал понимать зверей. Это было странно, пугающе, но год за годом я погружался в веру всё глубже. Он тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталости. — И сам не заметил, как моё положение росло. Я довольно быстро стал помощником предыдущего Верховного жреца. И вот тогда вся моя юношеская одухотворенность пала. Нет, я не перестал веровать, но я увидел, что церковь — это не только молитвы. Это также и политика. У церкви тоже есть влияние, амбиции и сила. — У вас непростая история, — мягко заметила Элис. — А у кого она простая? Многие на своём пути преодолевают преграды, и именно они воспитывают в нас стойкость. Но я ушел от вашего вопроса и так и не ответил на него. — Нет, думаю, этого мне вполне достаточно. Мы поняли друг друга. — Тогда перейду к тому, зачем я искал с вами встречи, — тон жреца вновь стал по-деловому собранным. — До этого вы занимались восстановлением империи... — Скорее, я занималась упрочением власти, — поправила его Элис. — Я женщина, мне нет и двадцати двух, и в прошлом я была простолюдинкой. Единственное, что связало меня с троном — это чудо и слова святой Лусии. Недовольных было слишком много. Так что, прежде чем браться за глобальные перемены, я должна была укрепить фундамент. — Понимаю. Но теперь вы решили действовать открыто? И первое, за что вы взялись — это... — На самом деле, это не первое, что я сделала, — вновь перебила Элис. — Просто до этого всё, чем я занималась, касалось лишь быта дворца и скрытой экономики: от условий жизни солдат на границе до реформы медицины. Но да, из того, что приобрело громкую огласку — я избавилась от бессмысленного, архаичного указа. И я планирую впредь заниматься этим. Я хочу привести империю к более благочестивому и справедливому состоянию. — И что же именно вы собираетесь делать? — Я хочу избавиться от системы, где у семьи и опекунов прав на будущее девушки больше, чем у неё самой, — твердо заявила Элис, глядя ему в глаза. — И я намерена создать условия, при которых хотя бы минимальное базовое образование смогут получать все дети, независимо не только от пола, но и от их статуса и сословия. К её легкому удивлению, Патриарх медленно, но согласно кивнул. — Я всецело поддерживаю это, Ваше Величество. Сейчас всё, чему учат знатных женщин — это как быть полезным приложением для политических амбиций мужчин. Это в корне неверно. Более того, — жрец горько усмехнулся, — я сам пытался при храме учить простых детей грамоте. Но в итоге всё, чего мне удалось достичь — лишь научить некоторых из них сносно читать. Дальше я глухо уперся в вековые устои и непонимание самих родителей. Воодушевленная его пониманием, Элис продолжила: — Я также хочу избавиться от закона, по которому женщина не может инициировать развод. — И в этом церковь не станет вам препятствовать, — согласился Верховный жрец. — Но раз уж мы заговорили о реформах и защите женщин... Как вы смотрите на то, чтобы раз и навсегда покончить с кварталами красных фонарей? Мы могли бы искоренить этот порок на законодательном уровне при прямом содействии церкви. Элис нахмурилась. Её прагматизм, воспитанный суровой реальностью, мгновенно отверг эту красивую, но утопичную идею. — Нет, — твердо и категорично ответила она. — Этого я делать не стану. Патриарх удивленно приподнял седые брови. — Отчего же вы столь категоричны, Ваше Величество? — искренне не понял он. — Ведь это места грязи и самого низменного порока. Разве вам, как женщине, не хочется стереть с лица столицы это унизительное ремесло? — Подобный запрет не уничтожит спрос, он лишь загонит это ремесло в тень, — спокойно, но жестко пояснила Элис. — Если мы закроем эти кварталы, женщины, которые там работают, окажутся в подворотнях во власти криминала, лишенные даже той минимальной защиты стражи и лекарей, что у них есть сейчас. Это спровоцирует всплеск подпольного насилия и болезней. Я не спорю с вами, что это место не то, чем стоит гордиться. Но это место позволяет некоторым женщинам заработать на жизнь, а мужчинам успокоиться, не неся свои тайные желания домой или того хуже… Скорее я думаю над тем, чтобы усилить контроль квартала. Проводить более тщательные проверки и повысить требования, чтобы это место было чуточку безопаснее. Верховный жрец задумчиво покачал головой, признавая правоту её сурового прагматизма, но тут же попытался зайти с другой стороны, раскрывая свои истинные мотивы: — Поразительная дальновидность для столь юных лет, — произнес он. — Хорошо. Но раз уж вы планируете усилить надзор, почему бы не поручить это благое дело нам? Церковь могла бы взять на себя контроль над этими кварталами. Наши жрецы и лекари проводили бы проверки, мы взяли бы на себя часть светского суда в вопросах нравственности, наводя порядок... — Нет, — голос Элис прозвучал безапелляционно, с ледяной монаршей сталью. — Я буду не против, если церковь будет помогать моим начинаниям духовно: открывать приюты для тех, кто захочет оставить это ремесло, или лечить больных. Но я не хочу, чтобы вы вмешивались в светское управление и брали на себя функции стражи и суда. Из знаний, что даровали мне боги, я видела слишком много печальных финалов, когда вера и трон начинали борьбу за мирскую власть. Патриарх искренне удивился её жесткости, но, будучи мудрым политиком, благоразумно отступил. — Если такова мудрость богов, то я приму её. Я вовсе не стремлюсь заполучить влияние ради гордыни, Ваше Величество. Я лишь посчитал, что для церкви так будет лучше. — Я готова оказывать храмам поддержку при необходимости и жду того же от вас, — Элис поднялась, давая понять, что аудиенция завершена. — Но пока я на троне, я не допущу войны за власть между дворцом и алтарем. Вернувшись во дворец, Элис с головой окунулась в дела. Первым пунктом в её расписании была встреча с леди Селией — возлюбленной графа Эдмунда де Баярда, прибывшей по её зову. Девушка оказалась на удивление уверенной в себе. В ней не было того пугливого благоговения, с которым к императрице обычно подходили юные столичные аристократки. Селия искренне и с большим достоинством поблагодарила Элис за оказанную честь. — Не стоит обольщаться, леди Селия, — сразу предупредила её Элис.— Вы моя единственная фрейлина, но у меня нет свободного времени для типичных дел, которые волнуют дам высшего света: вышивки, сплетен или долгих чаепитий. Мой день — это политика и документы. В основном ваша задача будет заключаться в том, чтобы просто повсюду сопровождать меня и помогать в рутине. Вот и всё. Селия ничуть не смутилась, её глаза блеснули неподдельным энтузиазмом. — Не стоит беспокоиться, Ваше Величество. Пусть я и внебрачная дочь, но я получила неплохое образование и кое-что умею. Если вы позволите, я с радостью буду помогать вам с делами и бумагами наравне с секретарями. Только благодаря вашей милости я теперь имею право носить имя Селия де Лори, и я намерена отплатить вам верной и полезной службой. Её рабочий настрой пришелся Элис по душе. А буквально через пару дней Эдмунд де Баярд, наконец, официально сделал Селии предложение. Весь гнев его семьи улетучился в тот же миг, словно по волшебству. Ещё бы — теперь их наследник брал в жены не просто безродную девицу, а личную и единственную фрейлину самой императрицы. Более того, дворцовая канцелярия тут же оказалась завалена письмами. Знаменитые столичные дома наперебой предлагали принять их дочерей, сестер и жен в качестве дополнительных фрейлин Богоизбранной, отчаянно надеясь приобщиться к её ближнему кругу. И эти письма тут же легли на плечи новоиспеченной фрейлины. Ей предстояло отвечать на каждое от имени Элис. Однако эти редкие моменты политического удовлетворения вскоре были омрачены. В тот же день после обеда в кабинет Элис спешным шагом вошел принц Каэл. Лицо его было непроницаемым, а челюсти плотно сжаты. — Ваше Величество, мне нужно поговорить с вами наедине, — сказал он, бросив многозначительный, тяжелый взгляд на канцлера де Монтескье. Канцлер, поймав намек, поспешно собрал свои свитки и ретировался. Едва тяжелая дверь закрылась, Каэл положил перед ней тонкий, потрепанный пергамент. — Это было перехвачено в квартале трактира «Полосатый горностай», — сказал он без долгих предисловий. — Место, давно известное как точка сбора информантов маркиза де Аржи-Вигора. Элис развернула свиток. Почерк был нарочито неровным, словно писали в спешке или левой рукой, но слова заставили её кровь похолодеть. «Источник во дворце подтверждает: Богоизбранная нестабильна. Её поведение становится пугающе непредсказуемым: тайные исчезновения на рассвете, внезапные приступы лихорадки и странное затворничество. Её связь с новым фаворитом, виконтом де Канталем, носит характер болезненной одержимости и выходит за все рамки приличий — он проводит в её закрытых покоях каждый вечер. Есть веские основания полагать, что её магия — не божественный дар, а порождение хаоса, пробудившееся после воскрешения. Она создаёт образы чудовищ, её разум мутится. Правление её шатко. В случае её устранения или объявления недееспособной ввиду безумия, наиболее законной и спасительной кандидатурой на регентство является маркиз Жюльен де Аржи-Вигор, как истинный хранитель традиций империи...» Элис медленно подняла глаза на Каэла. — Они извратили абсолютно всё... — она нервно сглотнула, вчитываясь в ядовитые строчки и размышляя вслух. — «Выходит за рамки приличий» — это то, что Реймонд каждый вечер приходит в мои покои и мы остаемся наедине за закрытыми дверями. Никто ведь не знает, что мы просто обсуждаем дела. А «внезапные приступы лихорадки»... — Элис почувствовала, как к щекам предательски приливает краска, вспомнив тот вечер, когда Реймонд нес её на руках к Лусии. — Раздуто из единичного случая недомогания, о котором он был вынужден сказать страже. Она пробежалась взглядом дальше по тексту. — «Тайные исчезновения на рассвете»... Слуги видят, что я ухожу до восхода солнца, но не знают, куда и зачем. Видимо, решили, что я творю какие-то безумства во тьме, — Элис благоразумно умолчала о настоящей причине своих утренних отлучек, решив сохранить тренировки с мечом в тайне даже от Каэла. — Ну а «образы чудовищ» — это тот теневой дракон, который вырвался из-за моего гнева на Совете. — Именно так и работают грязные политические интриги, — холодно констатировал Каэл, опираясь руками о стол. — Они берут совершенно невинные факты или обрывки событий, о которых шепчется прислуга, и искусно сплетают из них картину твоего сумасшествия. Аржи-Вигор действует. Он не смог помешать твоей помолвке открыто, теперь пытается дискредитировать тебя в глазах знати и народа. Самое опасное в этом пасквиле — намек на прямую связь с Хаосом. Если он сумеет убедить в этом сумасшествии хоть часть знати, твоё положение повиснет на волоске. — Что мне делать? — спросила она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала искренняя неуверенность. — Пока — ничего, — сказал Каэл. — Не оправдываться, не отрицать, не устраивать публичных порок. Любая твоя реакция будет воспринята как подтверждение слабости и того, что слухи задели тебя за живое. Мы должны действовать на опережение. Тебе нужен громкий, публичный успех. Нечто, что разом перечеркнет всю эту грязь. А ещё лучше для начала затоится. Исчезнуть из поля зрения маркиза и его людей. И тебе и виконту. — И куда же нам исчезнуть? — Поездка, — принц посмотрел на карту империи, висящую на стене. — И не по приграничным гарнизонам, а вглубь империи. В регионы, наиболее пострадавшие от прошлой власти и войны. Ты должна показать себя не изнеженной императрицей, запершейся в золотой клетке столицы, а деятельной правительницей, которая лично видит проблемы своего народа и решает их. Возьми с собой де Канталя. Его безупречная репутация героя и человека чести сыграет нам на руку. Пусть народ видит вас вместе — сильных, единых, решающих реальные проблемы. Элис задумалась. Идея была исключительно здравой. Бегство из дворца, пусть и временное, казалось очень привлекательным выходом из удушающей атмосферы сплетен и интриг. — Хорошо, — кивнула она. — Составь список регионов. И разузнай, не залежались ли в долгом ящике Совета прошения о помощи из тех мест. Элис откинулась в кресле, глядя на злополучный свиток. В её памяти всплыли жесткие, холодные слова маркиза де Аржи-Вигора, сказанные им во время их тайной аудиенции: «Мы кусаем вас не потому, что мы злые. Мы пытаемся заставить вас играть по правилам, чтобы наша картина мира не рухнула». «Хоть методы у него грязные и подлые, — с неохотным признанием подумала Элис, — но он борется за свою правду как умеет. За свой мир и свои убеждения. И, черт возьми, я уважаю это упорство». Но уважение не отменяло того факта, что он был прямой угрозой её правлению. Хотя на мгновение и закрадывалась мысль о том, что это выход из её положения, но она тут же отбросила её, понимая что конец её правления может оказатся куда трагичнее, чем хотелось бы. Вечером, когда Реймонд привычно пришел в её покои, она молча протянула ему перехваченный пергамент. Виконт быстро пробежался глазами по строчкам. По мере чтения его лицо каменело, становясь мрачным и по-настоящему грозным. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. — Мне следует поговорить с ним, — глухо, с пугающей, звенящей металлической ноткой произнес Реймонд, до белизны в костяшках сжимая пергамент. — На языке, который этот интриган точно поймёт. — Нет, — твердо сказала Элис. Она подошла, мягко забрала из его стиснутых пальцев смятый свиток и бросила его прямо в огонь камина. Языки пламени мгновенно пожрали ядовитые слова, превращая их в серый пепел. — Это именно то, чего он добивается. Спровоцировать нас на необдуманные действия, представить вас вспыльчивым, неконтролируемым солдафоном, а меня — слабой истеричкой. Мы поступим иначе. Она подробно пересказала ему план Каэла. Реймонд слушал, не перебивая, и его гневный взгляд постепенно сменился сосредоточенным, холодным стратегическим прищуром командира. — Это умно, — наконец признал он, согласно кивнув. — Действовать на опережение, перехватить инициативу, а не реагировать на его жалкие выпады. Его высочество поражает своей рассудительностью. Какие регионы в списке? — Северные земли, вокруг Озера Слез, — ответила Элис, подходя к развернутой на столе карте. — Аларик издал приказ о восстановлении региона и починке дамб два с половиной года назад, когда только-только взял на себя временное управление империей. Но у него совершенно не было времени следить за его исполнением из-за угрозы на границах. Донесений из тех мест мало, но они есть, что само по себе крайне подозрительно. За два года с выделенными бюджетами они должны были уже со всем разобраться и рапортовать об успехах. Мы поедем с внезапной инспекцией и проверим всё лично. Реймонд подошел к ней. Его ум уже работал, автоматически оценивая логистику и риски предстоящего похода. — Север — это первостепенно, — задумчиво произнес он, опираясь руками о стол. — Приближается зима, климат там суровый. Нам понадобится толковый инженер в свите, который разберется с дамбами на месте, и продовольствие. Много продовольствия, на случай если казначейские деньги осели в чужих карманах. — Вот видите, — слабо, но искренне улыбнулась Элис, накрывая его руку своей. — Вы уже работаете как истинный соправитель. Это куда лучше и полезнее для империи, чем устраивать дуэль с де Аржи-Вигором в коридорах дворца. Он повернулся к ней. В его глазах больше не было солдатского льда — только глубокая, непоколебимая преданность. Реймонд подался вперед и бережно, но крепко обнял её. — Я не позволю им причинить вам вред, Элис, — тихо прошептал он, зарываясь лицом в её волосы. — Никому не позволю. Она прижалась к его груди. За последние дни этот незримый барьер между ними рухнул окончательно. В кольце его рук она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Но липкая, иррациональная тревога всё равно не уходила из её сердца до конца. На следующий день началась масштабная подготовка к отъезду. Элис вызвала к себе Селию. — Ваше Величество, я готова собирать вещи, — бодро отрапортовала фрейлина, едва переступив порог. — Вы остаетесь во дворце, Селия, — мягко осадила её пыл Элис. — Нас ждет долгая, тяжелая дорога и инспекция восстановительных работ в грязи и холоде. Присутствие фрейлины в походных условиях будет затруднительно для нас обеих. К тому же, здесь вы будете моими глазами и ушами. Следите за настроениями при дворе. А пока есть возможность, проведите немного времени со своим будущим супругом. Кстати, когда у вас свадьба? Селия просияла, искренне обрадованная такой участливостью императрицы к её личной жизни. — В начале будущего года, Ваше Величество! Точная дата будет известна, когда все приготовления дома де Баярд будут завершены. Благодарю вас за заботу. Подготовка занимала почти всё время, но Реймонд не прекращал свое тайное расследование во дворце, выискивая ниточки, ведущие к шпионам маркиза. А Элис, окрыленная своим недавним озарением про «спидстера», упорно тренировала магию. И прогресс не заставил себя ждать. Сместив фокус с попыток воздействовать на весь мир вокруг, она добилась первых реальных успехов в ускорении собственного восприятия: в эти краткие мгновения падающая с пера капля чернил казалась ей застывшей в воздухе, словно муха в янтаре. Пока что контролировать это состояние было невероятно тяжело, оно требовало колоссальной концентрации, но Элис ликовала — она наконец-то нащупала правильный, рабочий путь для магии Хроноса. Пару дней спустя Элис резко распахнула глаза посреди ночи в полной темноте. Она тяжело, со свистом дышала. По телу растекался до боли знакомый, изматывающий, тягучий жар, стремительно скручивающийся тугим, пульсирующим узлом внизу живота. «Нет... — в панике подумала она, судорожно сжимая в кулаках шелковые простыни. — Только не снова!» Едва дождавшись спасительного рассвета, Элис, кутаясь в плотный плащ, чтобы скрыть крупную дрожь, поспешила в покои Лусии. Святая, едва взглянув на бледное, искаженное напряжением лицо подруги, всё поняла без лишних слов. Короткий магический осмотр подтвердил худшие опасения. — Это та же самая основа, — мрачно констатировала Лусия, глядя на новую, серую вязь, которая на этот раз расположилась прямо на животе Элис. — Проклятие Истинности. Но узор намного сложнее и глубже. Мне нужно изучить его. Днем, проведя несколько часов в закрытой библиотеке Каэла, святая тайком пришла в кабинет Элис. Лицо Лусии было откровенно встревоженным. — Это проклятие с гораздо более сильным и агрессивным эффектом, — тихо сказала она, плотно прикрыв дверь. — Раз в прошлый раз оно заставляло тебя сбрасывать маски и впадать в то капризное состояние рядом с виконтом... теперь эти приступы станут настоящей пыткой для твоего разума и тела. И самое главное: оно будет действовать наиболее резко, накрывая тебя волной, когда ты столкнешься с тем, кто является источником проклятья. С тем, кто его наложил. Тебе нужно как можно скорее решить этот вопрос, вновь обратившись за помощью к де Канталю. Элис тяжело сглотнула, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Она была императрицей. Она не позволит какой-то магии сломить себя и превратить в послушную марионетку чужих желаний. — Хорошо, — твердо сказала она, понимая, что не может допустить повторения той слабости. «Я смогу это вытерпеть», — отчаянно решила Элис. Тем же вечером она сказала Реймонду, что им лучше не видеться наедине какое-то время до самого отъезда на Север. — Я нащупала суть своей магии, Реймонд, — убедительно, глядя ему в глаза, произнесла она. — Мне нужно полностью сосредоточиться на тренировках контроля перед опасной поездкой. Я хочу научиться не зависеть от вашего присутствия как от моего постоянного якоря. Виконт не стал спорить, хоть и выглядел откровенно расстроенным таким внезапным отдалением. Лусии она тоже сообщила, что пока будет тренировать силу воли сама. На следующий день секретарь доложил, что маркиз де Аржи-Вигор просит срочной аудиенции для обсуждения налоговых сборов с центрального региона перед наступлением зимних холодов. Поездка на Север пока держалась в строгом секрете, и маркиз ни о чем не подозревал. Элис приняла его в кабинете. Жюльен де Аржи-Вигор говорил размеренно, изящно жонглируя цифрами и списками податей, но Элис вдруг с ужасом поняла, что совершенно его не слышит. Жар внутри неё вспыхнул с такой невыносимой, оглушающей силой, что перед глазами поплыли темные, пульсирующие пятна. Она вцепилась побелевшими пальцами в подлокотники кресла, едва сдерживая стон. Она не могла сконцентрироваться ни на одном его слове. Все её мысли, всё её одурманеное магией естество кричало лишь об одном — о Реймонде. О его сильных руках, о его обжигающих губах, о тяжести его тела. Желание было настолько острым, что сводило с ума, превращая кровь в расплавленный свинец. И в этот момент, сквозь густую пелену дурмана, к ней пришло ясное, ледяное осознание. Она не думала сейчас о маркизе. Ей был противен этот человек. Но её проклятие взбесилось именно в его присутствии. «Оно будет действовать наиболее резко, когда ты столкнешься с тем, кто является источником проклятья», — всплыли в памяти слова Лусии. Это он. Маркиз наложил проклятие. Он не знал, что на Элис оно подействовало иначе — обнажив её подавленную жажду физической близости с женихом, а не заставив выбалтывать политические тайны. Он искренне надеялся, что усиленная формула наконец развяжет ей язык, и она выдаст свои слабости. Маркиз, заметив, как Элис смертельно побледнела и тяжело задышала, чуть прищурился. Он сделал мягкий шаг ближе к её столу, ожидая, что её барьеры вот-вот рухнут. — Вы кажетесь утомленной, Ваше Величество. Или, быть может, ваши мысли заняты чем-то иным? — вкрадчиво, словно змей-искуситель, произнес де Аржи-Вигор. — Что вы скрываете, Ваше Величество? Поделитесь со своим преданным Советом. Но проклятие не действовало на её язык. Оно заживо сжигало её тело. Понимая, что еще пара минут, и её разум окончательно затуманится от невыносимого вожделения к виконту прямо на глазах у её главного политического врага, Элис резко поднялась. — Мне больше нечего вам сказать. На этом мы закончим, маркиз, — прервала она его, с титаническим трудом удерживая голос ровным. — Налоги утверждены. Оставьте списки на столе. — Но Ваше Величество, мы не обсудили... — попытался растянуть беседу Жюльен, видя, что заклинание работает. — Аудиенция окончена! — жестко отрезала она и, не дожидаясь его поклона, стремительно покинула кабинет. Она едва добралась до своих покоев. Туман в голове сгущался, тело горело огнем. Едва переступив порог, Элис приказала всем служанкам немедленно выйти вон и дважды провернула ключ в замке. Оставшись в полном одиночестве, она рухнула на кровать, свернувшись в клубок и отчаянно борясь с накатывающими волнами неестественного, магического желания. — Я обязательно справлюсь, Реймонд... — прошептала она в пустоту, тяжело и прерывисто дыша. Она засыпала с огромным трудом, ворочаясь в лихорадке. Проснувшись еще до рассвета, Элис умылась ледяной водой и отправилась на тренировочную площадку. Она до изнеможения изматывала себя в одиночестве, затем возвращалась в покои тренировать контроль над временем, а потом шла в кабинет решать государственные дела, отчаянно пытаясь не сойти с ума от пульсирующего в животе жара. И так продолжалось несколько долгих, мучительных дней. И вот однажды вечером в её дверь настойчиво постучали. Это был Реймонд. Он нашел след, который вывел его на некую теневую организацию, поставлявшую запрещенные магические ингредиенты во дворец, с которой не было никакой возможности связаться напрямую. Он решил, что этот доклад не терпит отлагательств. Элис впустила его. Она стояла у самого окна, скрестив руки на груди, старательно избегая смотреть на него и держась на максимальном расстоянии. Выслушав его короткий доклад, она лишь сухо кивнула. Естественно, Реймонд, прекрасно знающий её повадки, сразу заметил эту натянутость, сбитое дыхание и лихорадочный, нездоровый румянец на её щеках. — Элис... что происходит? — нахмурившись, спросил он, делая обеспокоенный шаг к ней. — Всё хорошо, Реймонд, — поспешно ответила она, отступая на шаг, словно от огня. — Просто устала. Доброй ночи. Виконт ушел, но интуиция и тревога не давали ему покоя. Следующим утром он решил проведать её на плацу. Подойдя ближе, он увидел, как отчаянно и безжалостно она себя загоняет, отрабатывая удары так, что тяжело и хрипло дышала. Реймонд не выдержал. Он перешагнул ограждение и решительно подошел к ней, мягко, но властно перехватывая её руку с деревянным мечом. — Довольно, Ваше Величество! Вы себя погубите, — произнес он. Но стоило его пальцам коснуться её разгоряченной кожи, как Элис судорожно, почти болезненно выдохнула. Она резко вскинула голову, и Реймонд замер. В её расширенных, потемневших глазах полыхнуло такое обжигающее, первобытное и отчаянное желание, что ему на мгновение стало не по себе. Она смотрела на его губы, на его шею с голодным, затравленным отчаянием человека, умирающего от жажды у источника чистой воды, к которому нельзя прикоснуться. Собрав последние крохи воли, Элис резко выдернула руку и отступила на несколько шагов. Понимание ударило Реймонда не хуже молнии. — Как давно это произошло? — пораженно прошептал он. — Почему вы не сказали?! Пойдемте к святой, немедленно! — Я уже ходила, — хрипло, отчаянно стараясь выровнять дыхание, ответила Элис. — Я могу это контролировать. Лучше, чем в прошлый раз. Тем более, избегая вас. — Но мы же скоро уезжаем! — возмутился виконт. — Мы будем в пути в одной карете довольно долго. Как вы... — Знаю. Но что еще делать? — Я мог бы поискать способы. Магические трактаты, архивы... — Я искала, Реймонд. И нашла, — Элис отвернулась, глядя на пустые тренировочные манекены. — Это займет время, но я уже начала приготовления. Реймонд нахмурился, его голос похолодел. — И что это за способ? Элис промолчала, до скрипа кожи сжимая рукоять меча. — Элис. Почему вы не говорите? — он сделал осторожный шаг к ней. — Вам не понравится мой ответ. — Почему? — Это... лекарство имеет побочные эффекты. Виконт напрягся. Его голос приобрел жесткие, непреклонные командирские нотки: — Какие же? — Ничего особенного. — Раз вы не говорите, мне придется искать ответ самому, — отрезал он, круто разворачиваясь, чтобы немедленно идти искать ответы в библиотеке Каэла. — Я уже приняла решение, так что не тратьте время, Реймонд! — крикнула она ему в спину. Он резко остановился и обернулся. В его серых глазах плескалась непреклонная сталь, смешанная со страхом за неё. — Нет. Если вы скрываете это от меня, значит, это опасно. И я хочу быть готов сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить вас. Так что я хочу знать. Элис тяжело сглотнула. Холодный осенний ветер растрепал её влажные волосы. — Реймонд... Возможно... после этого я не смогу иметь детей... и... Виконт побледнел. Вся его хваленая офицерская выдержка, вся железная дисциплина дали трещину и осыпались прахом. — Это еще не всё?! — его голос дрогнул от смеси первобытного ужаса и гнева. — Как по мне, уже этого достаточно, чтобы ни в коем случае не идти на это безумие! Элис с вызовом, защищаясь от собственной боли, посмотрела на него. — Вы хотите ребенка, да? Наверное, я не имела права принимать такое решение единолично, но другого варианта просто не было! Реймонд растерялся. Краска бросилась ему в лицо от такого прямого, болезненного и интимного вопроса. — Я... Я не думал об этом вот так, прямо сейчас. Но мы можем захотеть когда-нибудь! Мы станем супругами. Так что, по-моему, категорически не стоит так рисковать вашим будущим и вашим здоровьем. Я поищу еще способы. Я переверну весь дворец! Элис промолчала, лишь крепче стиснув зубы. Он круто развернулся и ушел, чеканя шаг, оставляя её одну посреди холодного утреннего плаца. Он ушел, а Элис продолжила свой день, чувствуя, как магический жар буквально съедает её заживо. Каждая минута казалась вечностью. Особенно мучительным выдалось заседание Малого Совета. Маркиз де Аржи-Вигор, словно издеваясь, был чрезмерно говорлив. Он пространно рассуждал о логистике осенних поставок, цеплялся к мелочам и растягивал доклад, заставляя Элис сидеть с прямой спиной, в то время как её ногти до побеления впивались в ладони под столом. Ей стоило титанических усилий сохранять на лице маску ледяного спокойствия, пока внутри бушевал пожар, а перед глазами плыл удушливый туман. Вечером, когда она уже была готова взвыть от бессилия и напряжения, в её дверь тихо постучали. На пороге стоял Реймонд. В его серых глазах больше не было утреннего гнева — лишь глубокая, изматывающая тревога и абсолютная решимость. — Простите, — хрипло произнес он, едва переступив порог. Элис прислонилась к стене, скрестив руки на груди, пытаясь унять предательскую дрожь. — За что вы извиняетесь, Реймонд? — Утром я был слишком резок, — он сделал шаг в комнату, плотно закрывая за собой дверь. — Я искал... Я перевернул весь архив и секретные записи лекарей. И я нашел рецепт того, о чем вы говорили. Тот яд, Элис... Никакое это не лекарство. Это отрава, выжигающая нутро! Элис слабо, горько усмехнулась. — Всё есть яд и всё есть лекарство; то и другое определяет лишь доза. — Интересная мысль, но это не выход! — с отчаянием воскликнул виконт, подходя ближе. — Вы могли погубить себя! — И что тогда нам делать? — её голос сорвался, выдавая всё то изнеможение, что она прятала весь день. — Помимо того, чтобы дать «Истине» проявиться, я нашла только это. И уже совсем скоро нам уезжать. В поездке я не смогу скрываться от вас. Реймонд тяжело вздохнул, его широкие плечи опустились. Он посмотрел на её пылающие щеки, на её прикушенные до крови губы, и вся его правильность, все аристократические запреты окончательно капитулировали перед единственным желанием — спасти её. — Верно, — тихо произнес он. — Поэтому, хоть это и неправильно... — М? — Элис непонимающе вскинула на него затуманенный взгляд. — Лучше уж так, чем ваше «лекарство»! — решительно, с горячей хрипотцой выдохнул Реймонд. — Если вы, конечно не против. Я имею ввиду не ваше физическое желание…. Элис замерла. Сердце пропустило удар, а затем забилось с оглушительной скоростью. — Реймонд... — произнесла она очень нежно, почти трепетно, чувствуя, как от его слов по телу растекается сладкое предвкушение. — Подожди немного. Она развернулась, подошла к входной двери и чуть приоткрыла створку, выглянув в коридор. Дежурившие гвардейцы тут же вытянулись по струнке. — Если кто-то придет — скажите, что я уже уснула, — строгим, повелительным тоном приказала императрица. — Мы с виконтом ведем кое-какое тайное расследование, так что никто не должен нас беспокоить до самого утра. Ни при каких обстоятельствах. Один из стражников растерянно моргнул. — А? До утра? Но это же... — Тайное, понимаете? — Элис сузила глаза, вложив в голос монарший металл. — Так что никто не должен знать. Если кто-то узнает, я буду считать вас связанными с этим делом. Гвардейцы побледнели. Оказаться замешанными в «тайном деле» императрицы и бывшего командира фронта, известного своей жестокостью к предателям, не хотелось никому. — А? Н-нет, мы ни в чем таком не замешаны! Мы верны вам, Ваше Величество! — торопливо и горячо заверил старший стражник. — Тогда я надеюсь на вас. — Да, положитесь на нас и... удачи в расследовании. Элис закрыла дверь, дважды повернула ключ в замке и, прислонившись спиной к дереву, с искренним облегчением вздохнула. — Теперь вам не придется сбегать утром, как нерадивому любовнику, — с легкой, лукавой улыбкой произнесла она, глядя на ошарашенного её ложью виконта. Реймонд густо покраснел, вспомнив свой прошлый ночной побег. — Простите... — Я же просто шучу, — Элис шагнула к нему, её голос стал мягким, обволакивающим. — Реймонд... ты ведь правда не против? — Только если вас это устроит, — выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от её губ. — Я не хочу чтобы вы себя терзали и тем более не хочу чтобы вы шли на риск их-за моих принципов. — Ты не представляешь, насколько я рада это слышать. Знал бы ты, как это было тяжело весь день... и как сильно я сейчас этого хочу. Она взяла его за руку, и её горячие пальцы обожгли его кожу. Элис мягко, но настойчиво потянула его за собой вглубь покоев, в спальню. Тусклый свет свечей выхватывал из полумрака шелковые простыни и тяжелый бархат балдахина. Остановившись у изножья кровати, Элис повернулась к нему. — Реймонд, сделай для меня еще одну вещь, — тихо попросила она, поднимая руки, чтобы развязать тесемки своего платья. — Пока мы здесь... в этой спальне... давай обойдемся без формальностей. Обращайся ко мне на «ты». Прошу тебя. От этой просьбы виконт смутился еще больше, его скулы напряглись, но в глазах зажегся темный, голодный огонь. — Как скажешь... Элис, — его голос дрогнул, когда он обратился к ней так просто, словно пробуя её имя на вкус. Это звучало невероятно интимно. Она улыбнулась и позволила платью соскользнуть на ковер, оставшись в тонкой нижней сорочке. Метка на её животе — сложный, серый узор — была отчетливо видна сквозь полупрозрачную ткань. Реймонд сглотнул, подходя ближе. Он стянул с себя камзол, бросив его на кресло, и остался в одной рубашке. Когда его большие, огрубевшие ладони легли на её талию, Элис прерывисто вздохнула, закрывая глаза от захлестнувшего её жара. Туман проклятия, весь день сводивший её с ума, теперь сфокусировался в одну звенящую точку абсолютной потребности. Она потянулась к нему, и их губы встретились в глубоком, жадном поцелуе. В этот раз не было ни спешки, ни отчаянной агрессии — только безграничная нежность, смешанная с обжигающей страстью. Реймонд, уже усвоивший уроки их прошлой ночи, действовал увереннее. Его руки скользили по её спине, сминали шелк сорочки, а затем и вовсе избавились от него, оставляя Элис абсолютно обнаженной перед его пылающим взглядом. Он увлек её на кровать. Шершавые пальцы солдата, привыкшие к тяжести меча, оказались удивительно робкими и нежными. Реймонд ласкал её с благоговейным трепетом, словно боясь причинить боль. Его ладони замерли на её талии, не решаясь зайти дальше, несмотря на пылающую в глазах страсть — в нём всё ещё говорили вбитые с детства принципы и страх оскорбить её. Но Элис, чья кровь кипела от магии и собственного отчаянного желания, не собиралась мириться с этой заминкой. — Ты слишком одет, — жарко прошептала она, потянувшись к нему. Её ловкие пальцы вцепились в края его рубашки, стягивая ткань с широких плеч и обнажая рельефный  торс. Не дав виконту опомниться, она помогла ему избавиться от остатков одежды, так, чтобы между их телами больше не оставалось абсолютно никаких преград. Когда Реймонд снова навис над ней, его дыхание сбилось. Он с невероятной нежностью очерчивал изгибы её тела, но всё ещё слишком осторожничал. Тогда Элис взяла инициативу в свои руки. Поймав его ладонь, лежащую на её талии, она решительно скользнула ею вверх и плотно прижала к своей груди. Реймонд судорожно втянул воздух. Его робость окончательно рухнула под тяжестью её откровенного призыва. Она направляла его, выгибаясь навстречу ласкам. Его горячий рот спустился ниже, покрывая обжигающими поцелуями её живот прямо поверх серой метки, а затем скользнул еще ниже, заставляя Элис вскрикнуть и до боли сжать шелковые простыни. Это было упоительно. Ощущать себя любимой, желанной, чувствовать его абсолютную преданность и бесконечную нежность в каждом касании. Реймонд дарил ей наслаждение с пугающей самоотдачей, полностью забыв о себе. Вскоре спальня наполнилась её звонкими, несдерживаемыми стонами. Её тело затряслось в мощной, ослепляющей вспышке разрядки, и она обмякла, тяжело и прерывисто дыша. Реймонд приподнялся, тяжело сглатывая. На его раскрасневшемся лице читалась глубокая, почти щенячья любовь. Он потянулся к ней, чтобы просто обнять и укрыть, уверенный, что, как и в прошлый раз, на этом всё закончится. Но Элис, хищно блеснув потемневшими глазами, вдруг поймала его за плечи и властно потянула на себя, заставляя опрокинуться на спину, и мгновенно оказалась сверху. — Куда ты? — бархатно, с лукавой улыбкой прошептала она, склоняясь к его лицу. — Мне мало одного раза. Теперь моя очередь. Реймонд глухо застонал, когда её горячие губы коснулись его шеи. Остаток ночи превратился в сладкий, изматывающий марафон. Элис доминировала, ласкала его, доводя до исступления своими смелыми, чувственными прикосновениями, а затем снова позволяла ему брать инициативу. Спальня была наполнена их сбитым дыханием, откровенными шепотами и стонами. Они не переходили последнюю, самую главную черту, свято чтя его обещание дождаться свадьбы, но подарили друг другу столько изощренной, глубокой близости, что под утро оба были абсолютно лишены сил. Элис уснула на его груди, её дыхание было глубоким и ровным. Реймонд, зарывшись лицом в её растрепанные волосы, обнимал её, чувствуя себя самым счастливым человеком в империи. Утро встретило их мягким, бледным светом, пробивающимся сквозь плотные шторы. Элис проснулась первой. Тело сладко ныло, но разум был кристально чист. Магический туман полностью рассеялся. Она потянулась, чувствуя успокаивающее тепло Реймонда рядом, и счастливо улыбнулась. Заметив, что она не спит, виконт тоже открыл глаза. На его губах появилась сонная, невероятно теплая улыбка. — Доброе утро, — хрипловато произнес он, не спеша выпускать её из объятий. — Впереди нас ждет долгая дорога, — Элис нехотя отодвинулась, садясь на краю постели и потягиваясь. — Давай собираться, Реймонд. Она встала, чтобы накинуть халат. В этот момент взгляд Реймонда скользнул по её обнаженному телу. Он слегка нахмурился. Метка, которая в прошлый раз исчезла без следа, на этот раз стала бледной, почти полупрозрачной, но её серые, витиеватые контуры всё еще слабо виднелись на коже. Проклятие не ушло до конца. — Элис... — начал было он, приподнимаясь на локте. Но, глядя на её ясное, спокойное лицо, совершенно лишенное признаков лихорадки или одержимости, Реймонд решил не придавать этому большого значения прямо сейчас. Возможно, из-за того, что в этот раз формула была усилена многократно, магии просто требовалось больше времени, чтобы окончательно выветриться из организма. Главное, что её разум был чист, а впереди их ждала поездка на Север. Вдали от столицы, вдали от интриг де Аржи-Вигора. — Да, — Реймонд поднялся с постели, потянувшись за своей рубашкой. — Пора в путь.