🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 25. Ривер

Тео было плохо, но я не мог зацикливаться на этом. Мне нужно было сосредоточиться на поставленной задаче — добыть информацию из Трэвиса. Этот больной ублюдок висел на мясных крюках, прикрепленных цепями к его запястьям и лодыжкам. Сначала мы нашли только клейкую ленту, но она не держалась, поэтому Шепард достал набор инструментов, который хранил в багажнике своего внедорожника, в очередной раз, доказав, что он готов ко всему. Шепард отвез нас на старую мясоперерабатывающую фабрику и оставил меня с Трэвисом и Тео, а сам уехал, чтобы разобраться с найденной нами женщиной и отвезти своего аспиранта. Я был почти уверен, что он собирался оставить ее возле больницы, в надежде, что она найдет дорогу. Она не говорила ни слова по-английски, а мой португальский был ужасен. Шепард сумел сказать ей несколько слов, достаточных, чтобы она перестала на нас нападать. Трэвис притворялся, что спит, но это было не так. Я заметил изменение в его дыхании еще некоторое время назад. Его длинные, жирные волосы безжизненно свисали на плечи. Он был одет в кепку дальнобойщика, красную фланелевую рубашку, синие джинсы и белую футболку, но кепка слетела, когда мы его связывали. Я перехватил кувалду, которую украл из дома доктора, и начал ходить перед ним взад-вперед. Без моих обычных инструментов это будет грязная работа. Хорошо. Тео сказал, что Трэвис сильно его ранил. Я собирался ранить Трэвиса еще сильнее. – Откуда ты знаешь, что он не будет лгать, чтобы заставить тебя остановиться? – нервно спросил Тео позади меня. – Разве пытки не являются известным ненадежным способом получения информации? Я оглянулся на него, в очередной раз, пожалев, что не убедил его подождать в старом вестибюле, а не сопровождать меня в недра фабрики. Он утверждал, что это его беспокоит, но он предпочитает оставаться рядом со мной. Я не был уверен, в разумности его действий. Теоретически он понимал, кто я такой, но, увидев меня в действии, он мог попытаться сбежать. – Я делаю это не только ради информации, – сказал я, повернувшись к Трэвису. – Я делаю это, потому что хочу. Как надолго я буду это растягивать, зависит от того, насколько мне будет интересно. Если его ответы мне надоедят, я должен буду сделать все более интересным, не так ли? Я дважды стукнул кувалдой по ладони, а затем ударил его по лицу ладонью. – Проснись, мудак. Он поднял голову и уставился на меня дикими глазами. Он смотрел мимо меня на Тео, но я схватил его за челюсть и резко повернул лицо ко мне. – Не смотри на него, или я вырву тебе глаза, – сказал я. – Тебе не нужны глаза, чтобы отвечать на вопросы. – Я ни черта не знаю, – пробормотал он. – Честно говоря, мне плевать, что ты знаешь, а что нет. Я здесь ради развлечения, – я сделал шаг назад и низко замахнулся кувалдой. Она ударила его по голени с оглушительным хрустом костей. Трэвис закричал, проклял и плюнул, извиваясь на крюках, но деваться ему было некуда. Позади меня Тео согнулся пополам и блеванул. – Что за херня! – кричал и рыдал Трэвис. – Что за херня, чувак! – Вот как работает эта игра, – я схватил цепь, чтобы он не мог раскачиваться. – Я задаю тебе вопросы, ты отвечаешь. Если мне нравится твой ответ, я задаю тебе другой, и цикл повторяется, пока я не получу ответ, который мне не нравится. Тогда я причиню тебе боль. И поверь, я могу быть гораздо изобретательнее, чем ты, когда пытал тех людей. – Я никого не пытал! – он ударил ногой, которой мог двигать. – Ты не того взял! – Лжец! – прошипел я сквозь стиснутые зубы и опустил кувалду, разбивая кости его стопы. Он задохнулся от крика. Пока он еще приходил в себя, я схватил его за жирные волосы. – Ты пытал Тео. – Кто, блять, такой Тео? – слабо пробормотал он. Я поднял его голову и указал на Тео, который свернулся калачиком в углу, подтянув колени к груди. Трэвис слабо хрипло промычал: – А, понял. Это ты купил этого коротышку у Рика, да? В чем дело? Злишься, что купил бракованный товар? С рыком я вонзил рукоятку кувалды ему в подмышку, наслаждаясь тем, как его рот открылся в беззвучном крике, а тело задрожало от боли. – Я хочу знать, где Мастер. Как его зовут на самом деле? Где он живет? Как я могу его найти? Я выдернул кувалду и оставил его висеть без сил, в попытках выровнять дыхание. Он поднял голову, показав окровавленные зубы. Ублюдок, наверное, прикусил язык. – Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело, парень. – Да ну? – я вонзил кувалду в его грудь с такой силой, что он отскочил назад. – Почему бы тебе не просветить меня? Он поднял подбородок еще выше. – Ты мертвец, – крикнул он в сторону Тео. – Ты же знаешь это, да? Когда они тебя поймают, они... Ааа! Блядь! Звук удара кувалдой по его животу эхом разнесся по бетонной комнате, а я ударил его лишь с четвертью той силы, которую обычно применял. – Скажи мне, что ты знаешь о Мастере! – потребовал я. Он задыхался, прежде чем прорычать: – Иди на хуй! – Что он делает с похищенными детьми? – я замахнулся кувалдой, чтобы нанести еще один удар. Глаза Трэвиса расширились. – Подожди, подожди, подожди! – Похоже, я как раз вовремя к первому блюду, – сказал Шепард, входя в комнату. Он переоделся в белый халат и белые кроссовки и нес под мышкой свернутую ткань. Проходя мимо, он фыркнул на меня и взял хирургическую тележку, которая стояла у стены. – Он выглядит милым и уступчивым, Ривер, но так ты ничего из него не вытянешь. – Он мой, – прорычал я брату. – Честно говоря, Ривер, – задумчиво произнес он, надевая синие нитриловые перчатки, – ты похож на собаку с костью, которая кричит «он мой» снова и снова. Так драматично. – Кем ты себя возомнил? Ганнибалом Лектором? – прорычал Трэвис, с подбородка которого капала кровь. – Ганнибал — вымышленный бугимен, – сказал Шепард, разворачивая свои инструменты. – Строгий и утонченный джентльмен-монстр. У него было чувство справедливости, моральный кодекс, который ограничивал его выбор жертв теми, кто, по его мнению, лично обидел его. К счастью, у меня нет таких угрызений совести. Металл зазвенел, когда он вытащил нож для разделки рыбы, и полированное серебро блеснуло в ярком свете фабрики. Трэвис широко раскрыл глаза и начал лягаться, когда Шепард подошел к нему. Я отступил назад и пошел за одним из пустых ведер из под краски, сложенных в углу. Трэвис закричал, и его крик эхом разнесся по помещению. Я протянул ведро, и через мгновение Шепард положил в него ухо. – Сдержанность, – сказал он, обращаясь ко мне. – Это то, чему ты так и не научился в пытках, Ривер. Если будешь продолжать избивать его кувалдой, сломаешь что-то важное. Мало того, сломанные кости гораздо быстрее выделяют эндорфины, притупляющие боль. Ты доведешь его до шока или смерти, прежде чем он заговорит, если не сделаешь его полностью бесполезным заранее, – он повернулся к Трэвису. – Так, на чем я остановился? Трэвис тихо рыдал, вся борьба ушла из него. Я снова схватил его за волосы. – Как мне найти Мастера? – Я не знаю, – зарыдал он. – Пожалуйста, не убивайте меня! Я никому не скажу, просто отпустите меня! – Боюсь, что это невозможно, – сказал Шепард, притворяясь сочувствующим. Этот больной ублюдок слишком наслаждался игрой с ним. – У меня есть жена. Дочь, – умолял Трэвис. – Они знают, что в свободное время ты насильник? – прорычал я. Его единственным ответом были новые рыдания. Черт возьми, я ненавидел, когда они так делали. Это было чертовски раздражающе. Я толкнул его. – Отвечай на мои вопросы, и, может быть, они получат тело для похорон. Этого не будет. Когда я с ним закончу, он отправится в мусоросжигатель, но мне нужно, чтобы он заговорил. Без надежды на выживание я должен был дать ему что-то. Шепард провел рукой по его окровавленному подбородку. – Тише. Не плачь сейчас. Не в конце. Ты же не хочешь, чтобы так и закончилась твоя жизнь, правда? В одиночестве? Рыдая, крича и сопротивляясь? Бедняжка. Это не твоя вина, что ты такой, правда? Природа жестока. – Я... я никогда не хотел никому причинять боль, – пролепетал Трэвис, продолжая лгать сквозь зубы. – Они не слушают. И сопротивляются. Я не могу ничего поделать, если они сопротивляются мне. – Тот, кто их приводит, должен лучше их дрессировать, – согласился Шепард. Он не имел это в виду. Шепард плевал на все это. Он получал удовольствие от манипулирования этим парнем, чтобы получить от него информацию, которая мне была нужна. Пока я мог убить его, как только мы ее получим, мне было без разницы, как это произойдет. Шепард почти нежно схватил Трэвиса за подбородок, поднимая его. – Скажи мне, что ты делал в The Time Out Room? Почему твое имя написано на доске вместе со всеми этими неудачниками? Трэвис дрожал, часто дышал, его зрачки были расширены, но он был полностью поглощен тем, что происходило между ним и Шепардом. – Я... я... я получил призовые деньги. Там есть список. Это случайный выбор. Я не знаю, как они выбирают. Но ты выбираешь имя, делаешь ставку, и раз в месяц выплачивается выигрыш, и это имя исчезает. Я выиграл, поэтому вернулся, чтобы потратить свой выигрыш, но эта сука... Она укусила меня. Попыталась откусить мой член! Это не моя вина. Я ничего не знаю о каких-то детях, клянусь! – его глаза метнулись ко мне. Шепард дернул его за подбородок, чтобы Трэвис смотрел на него. – И кто выплатил тебе выигрыш? – спросил Шепард. – Кто управляет тотализатором? – Какой-то парень по имени Дмитрий. Он им управляет. Он живет на углу Гарфилда и Ливингстона, приятель. Это все, что я знаю! – Дмитрий? – я поймал взгляд Шепарда. – Может быть, русский. Я помню, Ники сказал, что его люди не причастны. – Либо кто-то лжет, либо это совпадение. Как психиатр, я могу сказать, что первое всегда более вероятно, – он повернулся к Трэвису. – Спасибо за помощь, – сказал он и тут же перерезал Трэвису горло. – Что за хрень! – прорычал я. – Он был моей добычей! – Моя территория, моя добыча, – сказал Шепард, спокойно возвращаясь к своим инструментам, пока Трэвис истекал кровью. – Ты получил всю информацию, которая у него была. Кто-то, кто так низко в иерархии, почти ничего не знает. Мы должны были охотиться на более крупную рыбу, – он начал чистить нож тряпкой из набора и оглянулся на меня через плечо. – Кроме того, разве у тебя нет птицы в клетке, о которой нужно позаботиться? Я посмотрел на Тео, который сжался еще сильнее, чем раньше, раскачиваясь на месте с подбородком, опирающимся на колени. Что-то скрутило мне грудь. Я бросил кувалду и подошел к нему, взяв его лицо в ладони. – Тео? Он не ответил, не посмотрел на меня, все еще уставившись вдаль на что-то, чего не существовало. – Тео, поговори со мной, – я наклонился и коснулся его губ своими. Он быстро моргнул, зрачки снова сфокусировались. В его глазах появились слезы, но малыш не обратил на них внимания. – Можем мы теперь пойти домой? – Конечно, маленький зяблик. Почему бы тебе не пойти за угол и не подождать меня там? Я буду через минуту. Он медленно кивнул и поднялся, но замер, когда встал на ноги. Тео зашатался, его дыхание участилось, когда он уставился на безжизненное тело Трэвиса, висящее на цепи. – Тео. Он вздрогнул, услышав мой голос. – Иди в соседнюю комнату, – сказал я, стараясь говорить как можно мягче. Тео повернулся, словно двигаясь на автопилоте, и ушел, не сказав ни слова. – Что мне с ним теперь делать? – спросил я Шепарда, который внимательно наблюдал за Тео. – Балуй его, – неожиданно ответил Шепард. – Дай ему время и пространство, чтобы он мог осознать свои чувства. Поощряй его выражать свои эмоции так, как он считает нужным. А пока балуй этого малыша, Ривер. Не каждый день встретишь человека, готового тебя терпеть. Я поднялся, бросив долгий взгляд на Трэвиса. – Ты же не собираешься его съесть, правда? Потому что ты как бы намекнул... – Каннибализм не зря считается табу, – спокойно ответил он. – Вопреки распространенному мнению, это имеет мало общего с нечистотой трупов, а больше связано с интимностью этого акта. В этом мире нет ничего более интимного, чем принять другого человека в свое тело, будь то для питания или для удовольствия, – он сморщил нос, глядя на Трэвиса. – Я бы не стал кормить им даже свиней, не говоря уже о том, чтобы съесть его сам. Эта честь отведена достойной добыче. – Ты мог бы просто сказать нет, – заметил я. Он ухмыльнулся. – А ты мог бы не спрашивать.