🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 28. Тео

Ривер и я вернулись в похоронное бюро, где Юрий решил, что мы будем работать полдня. Он сказал, что рутина полезна для всех. Пока Ривер готовил тела, Юрий дал мне спрей и мягкую тряпку с инструкцией вытереть пыль от пола до потолка. Когда я закончил, он показал мне, как пользоваться пылесосом для чистки ковров и как протирать поверхности специальными салфетками. Около четырех часов Юрий прервал мою работу с мрачным, извиняющимся лицом. – Тело Дэвида подготовлено к кремации, – сказал он, сложив руки. – Мы хотели бы знать, не хотел бы ты сказать несколько слов? Я прикусил нижнюю губу, взглянув мимо него на лестницу и кивнув. Никто другой не собирался говорить. Почему бы мне это не сделать? У меня скрутило живот, когда Юрий проводил меня к задней части здания, но мы не вошли в бальзамировочную комнату. Вместо этого мы прошли по коридору в большое открытое пространство. Там стояла массивная печь, обшитая металлом, и шум ее работы был настолько громким, что заглушал звук моего собственного сердцебиения в ушах. На короткой механической конвейерной ленте стоял гроб, сделанный из тонкого дерева. Его крышка была открыта и прислонена к ленте рядом с Ривером. Хотя я уже видел Дэвида, я собрался с духом, прежде чем подойти к изящному гробу. Он выглядел так, будто спит. Мирно. Они сделали, как я просил, сняв с него рваную одежду, в которой его бросили, одев его в элегантный пиджак, чистую белую рубашку и простые черные брюки. Его волосы были зачесаны на одну сторону, аккуратно подстрижены и уложены. Он напоминал продавца Библии, который уснул не в том месте, а не секс-раба, который был убит. Он напоминал Дэвида, если бы тот жил лучшей, более приятной жизнью, но это был не Дэвид. Он ушел. Это были всего лишь его атомы. Водород, кислород и все другие элементы, которые Ривер перечислил накануне вечером. Обычное чудо в коробке, которое на короткое время обрело сознание. Теперь эта часть его ушла, и оставалось только вернуть его в небытие. Прах к праху. Я понял, что все ждут, когда я что-нибудь произнесу, но не знал что. Все, что я мог рассказать о нем другим, я уже сказал, поэтому я обратился к оставшейся оболочке. – Мне жаль, что ты не познал свободу в жизни, – сказал я, глядя на его безмятежное лицо. – Ты заслуживал лучшего. Мы все заслуживали. Я бы хотел пообещать тебе, что мы заставим этих ублюдков заплатить за то, что они с нами сделали, но, правда, в том, что я не верю в какой-то великий космический баланс. Месть не устраняет травму. Она никогда не вернет тебя, чтобы ты мог узнать то, что знаю я — что в этом мире есть хорошие люди. Месть не для мертвых. Она для живых, поэтому я не могу обещать тебе ее. Но я могу обещать, что тебя не забудут. С этими словами я опустил голову и отступил назад. Юрий кивнул Риверу, который осторожно поднял крышку и закрепил ее на гробе, накрыв его в последний раз. Юрий положил руку мне на плечо. – Хочешь выполнить эту честь? – спросил он, указывая на большую красную кнопку на стене. Я подошел и нажал ее. Массивная черная дверь крематория открылась, и конвейерная лента зашуршала. Жаром обдало мое лицо, заставляя воздух мерцать, когда гроб закатился в крематорий. Черная дверь закрылась, и все было кончено. – Мы их найдем, – пообещал мне Ривер. Я моргнул, и слезы потекли по щекам, но я не чувствовал грусти. Я был в ярости. Дэвид умер в страхе и одиночестве, в грязной одежде, так и не узнав, каково это — когда кто-то обнимает тебя и говорит, что ты состоишь из тех же атомов, что и далекие галактики. Он никогда не знал, каково это — иметь семью, о тебе заботятся, ты засыпаешь в безопасности в чьих-то объятиях. Это было несправедливо. Я смахнул слезы кулаком и посмотрел Риверу прямо в глаза. – Когда ты пойдешь за Мастером, я хочу быть тем, кто его добьет. Я должен посмотреть ему в глаза и увидеть, как они тускнеют. Я должен это сделать, Ривер. Ривер взглянул на Юрия, который кивнул. – Это твое право, – сказал Ривер. Юрий похлопал меня по плечу. – Остальное займет некоторое время. Почему бы вам двоим не пойти домой? Я принесу урну утром перед завтрашней службой. Я молчал всю короткую поездку домой, мой разум был пуст. Хотя я не был так ошеломлен, как накануне вечером, все, что я пережил, начинало давить на меня. Я был уставшим. Просто... уставшим. Ривер поставил машину на стоянку и посмотрел на меня. – Скажи мне, что тебе нужно, Тео. Я сжал руки, лежавшие на коленях, но не знал, как ему ответить. Я не знал, что мне нужно, и даже если бы знал, не смог бы выразить это словами. В моей груди был шарик, который раздувался, раздувался и раздувался, готовясь лопнуть. Горячие слезы текли по моим щекам. Я даже не пытался их остановить. – Почему я не сбежал? – спросил я, но не Ривера, а, наверное, себя. – Было множество возможностей сбежать, столько людей, к которым я мог обратиться за помощью. Я мог сопротивляться, мог кричать. Почему я не боролся? – Потому что с рождения тебя приучили не делать этого, – просто ответил Ривер. – Они использовали психологию, чтобы сделать тебя покорным. Я покачал головой и всхлипнул. – Нет. Я знал, что должен бежать. Я много об этом думал. Я смотрел на двери и думал: «Если я буду быстрым, я смогу это сделать». Но я даже не пытался. Я такой трус, Ривер. Я даже себя спасти не смог. Ривер взял мое лицо в свои руки, заставляя меня посмотреть на него. – Если бы ты сбежал, они бы тебя поймали, и тогда сейчас мертвым был бы ты. – Я должен был попробовать, – я тяжело дышал, воздушный шар в моей груди был натянут до предела. – Даже если бы ты добралась до властей, было бы уже слишком поздно что-либо делать, – настаивал Ривер. – У таких людей есть несколько убежищ, несколько руководителей в разных местах. Если бы они подумали, что их разоблачат, они бы казнили всех и сожгли дотла место, где тебя держали, а через три месяца появились бы в другом месте. Моя челюсть задрожала. – Откуда ты знаешь? – Я знаю, потому что сам поступил бы так же, – его взгляд смягчился, и он провел рукой по моим волосам. – Почему, по-твоему, я так хорош в охоте и убийстве этих паразитов? Потому что я могу думать как они. Для нормальных людей, таких как ты, это немыслимо. Но для монстров, таких как я… – он покачал головой. – Я был бы таким же, как они, если бы не мама и папа. – Ты совсем не такой, как они, Ривер, – воскликнул я и обнял его за шею. – Ты не монстр! Перестань так говорить! – Тео… – сказал он со вздохом, как будто был разочарован мной. Почему бы ему не быть разочарованным? Я был слабым. Жалким. Я позволял людям делать со мной все эти ужасные вещи, просто лежал и позволял им прикасаться ко мне. Я даже никогда не говорил «нет». Я не сопротивлялся. Не кричал. Большую часть времени я даже не плакал. Я делал то, что мне говорили. Почему я не боролся сильнее? Я не заслуживал той свободы, которой обладал. Я не заслуживал спасения от Мастера. Я прижался к Риверу и рыдал, погрузившись в глубокую ненависть к себе. Меня тошнило. Я был в ярости. Я тону в чувстве вины за то, что не мог контролировать. – Я должен быть мертв, – пробормотал я, с трудом глотая воздух. – Я бы хотел быть мертвым. – А я нет, – Ривер оттянул мою голову назад, в его карих глазах мелькнула тьма. – Если с тобой что-нибудь случится... К черту русских. К черту греков. К черту их всех, Тео. Всех, кто не является нами. Я лучше сожгу все дотла, чем потеряю тебя. Я покачал головой. – Я не хочу умирать. Я просто не хочу больше страдать. Я так устал, Ривер. Я устал от воспоминаний, кошмаров и того, что вздрагиваю каждый раз, когда кто-то меня касается. Жить так хуже, чем быть мертвым. Я застрял в этом состоянии полусуществования, выживаю, но не живу, и не знаю, как это остановить. Я хочу вспомнить, каково это — быть живым, черт возьми! – я прижал кулаки ко лбу, как будто мог как-то бороться со своим собственным разумом. Ривер мягко обхватил мои сжатые кулаки и опустил их мне на колени. – Думаю, я могу помочь с этой частью, – тихо предложил он. – По крайней мере, сегодня ночью. Он вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мне дверь. Вместо того чтобы дать мне выйти, он наклонился, отстегнул мой ремень безопасности и поднял меня на руки, как невесту. Я боялся, что он уронит меня, когда будет нести по лестнице, но он не уронил. Ривер был сильным, смелым, хорошим. Он не был монстром, даже если мог думать как они. Ривер был темнотой, которую боялись монстры. Ривер опустил меня, чтобы открыть входную дверь, а затем провел меня через нее и притянул мои губы к своим, как только мы оказались внутри. Я затаил дыхание и приготовился к тому, что его зубы вонзятся в мою кожу, но этого не произошло. Он целовал меня медленно, нежно, как будто я был сделан из стекла. Эта мысль заставила что-то во мне сломаться. Я набросился на него с такой яростью, что он ударился о стену. Его хриплый стон едва успел вырваться, прежде чем я схватил его за горло одной рукой и впился зубами в нижнюю губу. Отпустив ее, я схватил его за челюсть. Кровь на его губе вызвала во мне вспышку возбуждения. Боже, может, я тоже был не в себе. – Мне не должно нравиться, видеть, как ты истекаешь кровью, – сказал я. Ривер ухмыльнулся, красная кровавая полоса на его передних зубах. – Но тебе нравится, да? Признай это. – Да, – прорычал я и снова поцеловал его. Он раздвинул мои губы своим языком, наполнив мой рот вкусом меди и соли. Я не смог сдержать стон, вырвавшийся из моей глотки. Шарик, раздувавшийся в моей груди, как будто сдулся, давление ослабло. Он прижался ко мне и потерся об меня через одежду. Я оттолкнул его к стене, удерживая за плечо. – Почему мне нравится причинять тебе боль? – Какая разница, почему? Мне это нравится. Меня возбуждает эта твоя сторона. Продолжай. Возьми на себя инициативу. Скажи мне, что делать. Будь со мной грубым, Тео. Я не был уверен, что мне нравится эта моя сторона, но к черту. Мы уже зашли так далеко. Если Риверу это нравится, почему бы и нет? Он разочарованно вздохнул, когда я потянулся к его ремню. – Уже сдаешься? – Даже близко нет, – я расстегнул ремень и вытащил его из петель. – Руки, – потребовал я, и Ривер протянул руки, соединив запястья. Ремень не был самым эффективным средством сдерживания, особенно если бы он сопротивлялся, но я достаточно часто связывал им свои запястья, чтобы точно знать, как использовать его в своих интересах. Я старался не задумываться о том, насколько извращенным было это ощущение. Вот я, беру то, что делали со мной против моей воли, и использую это знание с Ривером. Причины я объяснить не мог, но это казалось своего рода возмездием. Мне нужно было это сделать, и извращенность ситуации не имела значения. Ривер потянул связанные руки в разные стороны, проверяя прочность. – Неплохо. Я не ответил ему и опустился на колени. Одним движением стянул с него брюки и трусы, освободив уже напряженный член. Он зашипел, когда я провел языком по всей длине, удерживая его связанные руки для большей уверенности. – Я хочу, чтобы ты знал, что я могу заставить тебя кончить менее чем за три минуты, если захочу, – сказал я. – Я чертовски хорош в минете. Он поднял одну бровь. – И зачем мне это знать? – Потому что я не хочу, чтобы ты кончил, пока я не скажу, что можно. Он сжал губы. – Ооо. Мне нравится эта игра. – Через три минуты ты можешь передумать, – сказал я ему и обхватил его губами. – Блять, – пробормотал он, откинув голову назад и ударившись о стену. Ривер двигал бедрами, пытаясь поймать ускользающее тепло моего рта, когда я отстранялся. Я позволял ему продолжать, хотя знал, что он только усугубляет свое состояние. Я установил правила, и Ривер согласился, вероятно, надеясь, что уступлю. Но я был полон решимости, не сдаваться. Даже со связанными запястьями Ривер нашел способ схватить меня за волосы. Он не толкал меня и не пытался управлять темпом, но его бедра двигались. Я принимал его, пока не начинал задыхаться. Влажные звуки заполнили пустые коридоры, эхом разносясь вокруг. Я надеялся, что Саши здесь нет. Однако, если честно, мне было все равно. Пусть заходит и застает нас. Пусть он увидит, как мы идеально подходим друг другу, как отчаянно Ривер нуждается во мне, а я в нем. – Блять, Тео, – задыхался Ривер. – Сука. Я же почти кончил. Я отстранил губы от него с громким, влажным звуком, и он застонал от разочарования. Член Ривера был твердым, как сталь, торчал прямо вперед и покраснел. Его мягкая, бархатистая кожа мерцала в дневном свете. Я поцеловал его бедра, провел зубами по его бокам, а он инстинктивно пытался догнать мой рот, ища облегчения, которое я не позволял ему получить. Я дал ему около тридцати секунд, чтобы он остыл, а потом вернулся к делу. Горький, соленый вкус его предсеменной жидкости покрыл мой язык, и я застонал, и этот звук вибрировал по его члену. Это было то, что мне нужно, вкус жизни, чтобы смыть с моего языка горький привкус смерти. – Тео… – его голос прозвучал жалобно, и он начал извиваться, поэтому я отстранился. Ривер издал звук, наполовину смех, наполовину рыдание. – О, ты… – он резко вдохнул через зубы. – Ты ужасен. Я ухмыльнулся и щелкнул пальцем его дергающийся член, заставляя его согнуться и задрожать. – Тебе нравится. Прежде чем он успел выпалить одну из своих острых реплик, мои губы вновь прижались к его члену, доводя его снова и снова. Каждый раз, когда я отказывал ему, он становился все более отчаянным, даже пытаясь освободиться от грубого сдерживания, которое я создал. Я успокоил его, целуя и посасывая его яйца, проводя зубами по его бедру, массируя его бедра и живот ласковыми круговыми движениями. – Тео, – прорычал он после пятого раза, когда я отстранился, лишив его желанного освобождения. – Ты должен позволить мне кончить. – Я не обязан делать ни черта, – отрезал я, вызвав рык, от которого по мне пробежал дрожь. Вот тот дикий Ривер, которого я искал. – Ты хочешь, чтобы я тебя свалил? – Удачи с завязанными руками, – сказал я ему и слизал тяжелую каплю предсеменной жидкости, которая свободно капала. – Если только ты не думаешь, что сможешь освободиться? Он зарычал и резко опустил правую руку, слегка повернув ее. Я почувствовал страх, когда ремень освободился, и вскочил на ноги, чтобы убежать в спальню. Ривер поймал меня в гостиной. Сильные пальцы вцепились в мои волосы, и он развернул меня, чтобы прижаться губами ко мне. Я никогда не думал, что поцелуй может быть настолько полным гнева и страсти, но этот был именно таким. Ярость Ривера кипела, и осознание того, кто довел его до такого состояния, пронзило меня дрожью. Возможно, он был тем, кто принимал решения, но он не контролировал ситуацию. Это делал я. Я превратил его в жаждущего, рычащего зверя, которого только я мог удовлетворить, и я гордился своим творением. Он дернул меня за волосы, и я застонал. – Я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь двигаться. – Обещания, обещания, – упрекнул я с ухмылкой. Он развернул меня и прижал к подлокотнику дивана. Надавив между моими лопатками, тем самым, согнул меня пополам. Старые привычки взяли верх, и я подчинился, не выдав ни звука жалобы. Моя голова начала уплывать в то место, отделенное от моего тела. Ривер вернул меня к реальности, укусив за плечо. – Не делай этого, – прошептал он мне на ухо. – Не отключайся. Сопротивляйся мне. Я напрягся, снова почувствовав, как в груди раздувается воздушный шар. Сопротивляться ему? Зачем мне сопротивляться ему? Я же сам этого хотел, практически умолял его об этом. Потому что раньше я не мог сопротивляться, понял я. Был ли это его способ провести грань между прошлым и настоящим? Было ли это манипулированием? Или, может быть, он получал удовольствие от того, что подавлял жертву? Это была опасная игра с убийцей, возможно, самая опасная из всех. – Сопротивляйся мне, – настаивал Ривер, поворачивая меня к себе лицом, – или я потеряю интерес. – Иди на хрен, – я оттолкнул его. – Вот, уже лучше, – он потянулся к моим рукам. Я отстранился, держа руки вне досягаемости. Ривер навалился на меня всем своим весом, прижимая меня к дивану так, что у меня заныли ноги, но в этой новой игре было что-то захватывающее. Я хотел, чтобы он поймал меня, заставил, но я желал, чтобы он потрудился для этого. Чем больше он был готов сделать и вытерпеть, чтобы заполучить меня, тем больше я возбуждался. Может, это был адреналин, но я оттянул руку и ударил его по лицу. Сильно. Его голова дернулась в сторону, и я запаниковал, сразу же прекратив игру. – О боже. Ты в порядке, Ривер? – я откинул его волосы, чтобы осмотреть его. Сначала я был в шоке от ярко-красного следа на его щеке. Это я сделал. Я ударил его. Он спас меня, а я причинил ему боль. Потом я увидел его ухмылку. Он посмотрел на меня, и рана на губе снова открылась. Его розовый язык пробежал по свежей полосе темной крови. – Тебе придется постараться, если хочешь причинить мне боль, маленький зяблик, – сказал он и прижался ко мне губами. Свежий вкус крови и его требовательные прикосновения сводили меня с ума. Я начал снимать одежду так быстро, что услышал, как рвется ткань. Ривер сдернул с себя рубашку и бросил ее за спину. Когда мы оба оказались голыми, мы упали на диван, он сверху. Деревянный каркас заскрипел под нашим весом, но мы были слишком поглощены друг другом, чтобы обратить на это внимание. Его горячие губы блуждали по моей груди и рукам. Голодные зубы кусали мою кожу, оставляя на ней маленькие линии жгучей боли, которую он успокаивал своим языком. Я ответил ему тем же, кусая и посасывая любую кожу, которую мог найти. Мои пальцы обхватили пряди темных волос и дернули так сильно, что я боялся вырвать их. Я извивался под его весом, без особого энтузиазма лягаясь, пока он не раздвинул мои ноги и не устроился между ними. Ривер сделал паузу, чтобы достать из кошелька маленький одноразовый пакет с лубрикантом. – Подними ноги на мои плечи, – приказал он и разорвал пакет зубами. – Заставь меня, – прошептал я, задыхаясь. Он так и сделал, схватив их по очереди и заставив мои икры лечь на его плечи. Я поднял бедра с дивана в последней попытке сопротивления, но этого было недостаточно, чтобы помешать ему, проникнуть в меня двумя скользкими пальцами. Я задыхался и откинул голову назад с громким проклятием. – Кому ты принадлежишь? – спросил Ривер, двигая пальцами во мне. Я прикусил губу, не желая давать ему так легко победить. – Мне все равно, если ты хочешь продолжать играть в капризного мальчишку, – он вытащил пальцы из меня и придвинулся к моим бедрам, приготовившись войти в меня одним грубым толчком. Я задыхался, когда он заполнил меня, и сначала не мог осознать головокружительную смесь боли и удовольствия. Ривер не дал мне времени оправиться, покачивая бедрами и заставляя меня сгибать пальцы ног. – Чья это задница? – он вошел в меня так сильно, что я не смог держать рот на замке. Я вскрикнул, и ответ вырвался из меня автоматически. – Твоя! – Правильно, – прорычал он, сжимая мой мокрый член в кулаке и энергично дроча его. – А этот большой член, кому он принадлежит? Я поднялся на локтях и смотрел, как он входит в меня и выходит, как он с такой силой работает своим скользким кулаком над моим членом, что я едва мог думать. – Твой! Он твой! Зубы коснулись внутренней стороны моего бедра. – Скажи мое имя, маленький зяблик. – Ривер, – задыхаясь, прошептал я, чувствуя, как удовольствие и давление скручивают мне позвоночник. Он изменил угол, вонзившись в меня сильнее, каждым толчком задевая мою простату. – Громче. – Ривер! – Я тебя не слышу, – насмешливо произнес он. – Скажи громче, Тео. Я кончил, крича его имя снова и снова, так громко, что соседи, наверное, меня услышали. Я был слишком далеко, чтобы заботиться об этом, слишком поглощен оргазмом, сотрясавшим меня. Рот Ривера нашел мой, когда его бедра задрожали, и он застонал, прижавшись к моему языку, когда кончил. – Блять, – задыхаясь, прошептал он и обмяк на мне, позволяя моим ногам опуститься. – Блять, Тео. Это было… – Стоило ждать? – я улыбнулся, услышав, как невообразимо звучит его голос. Ривер кивнул. – Конечно, стоило, – он поднял голову, положив подбородок на мою грудь. – Ты в порядке? – Да, – ответил я хриплым голосом. – У меня болит горло от криков, и я уверен, что завтра буду чувствовать боль, но я в порядке. – Я имел в виду здесь, – он постучал по моему лбу. – Черт возьми, то, что ты только что сделал, было просто умопомрачительно, – я откинул голову назад и уставился на текстурированный потолок. – Боже мой. Я ударил тебя. Это я должен спрашивать, все ли с тобой в порядке. – Это меня чертовски возбудило, чтобы было ясно. Я просил тебя сражаться со мной, помнишь? – Да… – я провел пальцами по своим растрепанным, потным волосам. – Но это было как-то ненормально, правда? – Какая разница? Мы оба дышим, и тебе понравилось. У тебя сперма на волосах, Тео. Тебе это явно было нужно. Я так сильно покраснел, и подумал, что мое лицо может загореться. Ривер поднялся на руках и поцеловал меня в кончик носа. – Во-вторых, мне нравится, что для этого нужно потрудиться. Ты того стоишь. Ты мог бы драться со мной гораздо сильнее, и это только еще больше возбудило бы меня. – Я не хочу быть как Трэвис, – тихо сказал я. – Ты не такой, маленький зяблик. Он причинял боль людям, которые не могли сопротивляться. А я могу. Все, что ты даешь мне, я могу вернуть тебе вдвойне. Ты не причинишь мне боль. Я провел большим пальцем по его разбитой губе. – Это говорит об обратном. – Заживет, – пообещал он, поцеловав мою руку. – Наш обмен силой является добровольным. Именно это делает его таким возбуждающим — знание, что ты сопротивляешься мне, потому что веришь, что я не потеряю над собой контроль. Никто раньше так мне не доверял. Мое горло внезапно сжалось, эмоции грозили захлестнуть меня. – Кроме того, – перебил Ривер с улыбкой, не дав этому произойти, – я чертовски сексуален с разбитой губой. Это заставило меня улыбнуться. – Да, правда. – Когда захочешь оторваться и подраться, маленький зяблик, дай мне знать, – он игриво поцеловал меня, прежде чем сесть. – А теперь, как насчет куриных наггетсов? Я умираю с голоду. Ривер вскочил и пошел на кухню, даже не потрудившись надеть брюки.