🥀«Я положу трупы к твоим ногам.» [Книга 1.]

Глава 32. Тео

Похмелье было ужасным, но, по крайней мере, мне не нужно было работать. Я провел большую часть дня в постели, а Ривер присматривал за мной. Он сидел в кресле рядом с кроватью, то пролистывая статьи, то тихо разговаривая по телефону. Я знал, что он строил планы на будущее, но у меня слишком сильно болела голова, чтобы в это вникать. Тени становились длиннее, а день тянулся, и я то погружался в глубокий сон, то просыпался. Ближе к вечеру я очнулся и обнаружил, что кресло Ривера пусто. Нахмурившись, я сел и огляделся, но его нигде не было. На минуту я не знал, что делать. Мы несколько раз расставались, но я всегда знал, где он и как с ним связаться. Проснуться в одиночестве было странно и страшно. Что, если с ним что-то случилось? – Ривер? – позвал я, протирая глаза от сна. Ответа не последовало. Я нахмурился и сел. Может, он в ванной? Я пошел по коридору, чтобы проверить, но там никого не было. Я проверил внизу, но весь дом был пуст, и я не увидел его машину на подъездной дорожке. У меня не осталось другого выбора, кроме как подняться наверх и принять душ. Я ужасно пах. В ванной мысли роились в моей голове. Может, он пошел за Эрлом сам? После того, как я сказал ему, что хочу убить его лично? Нет. Ривер не стал бы так со мной поступать. Может, его вызвали на семейное собрание, или в похоронное бюро по какому-то делу, или он пошел в магазин. Он мог находиться в сотне разных мест, но мой мозг решил зациклиться на самом худшем из них. Я не стал одеваться после душа, а просто потащился обратно в постель, жалея себя. – Я такой глупый, – думал я, крепко обнимая подушку. – Если Ривер когда-нибудь устанет от меня, что я буду делать? Я не готов жить в этом мире. Мне нужно будет найти работу, жилье... Я не знаю, как это делать. У меня не было никаких навыков, которые можно было бы применить в реальной работе. Конечно, я мог пылесосить и подметать полы, но это же не настоящая работа, верно? Я устал от жалости людей, устал от того, как они смотрели на меня и видели во мне только жертву, устал от того, как другие люди осторожно выбирали слова в моем присутствии. Все постоянно спрашивали меня, готов ли я, уверен ли я, что смогу справиться. Они хотели понять, не потеряю ли я рассудок. Возможно, я его уже потерял. Но я хотел, чтобы ко мне обращались как к человеку, а не как к сломанной вещи. Я желал быть кем-то значимым, но окружающие видели во мне только мою рану. Я снова погрузился в безмятежный сон, злясь на свою беспомощность. Было темно, когда я услышал, как открылась и закрылась дверь спальни и как приближались знакомые шаркающие шаги Ривера. Вместо того чтобы сразу проснуться и спросить его, где он был, я лежал в угрюмом молчании, притворяясь, что все еще сплю. Это разозлит его больше, чем конфронтация, и лучше передаст мое раздраженное настроение. Ривер любил внимание, даже если оно было негативным. Отказ признать его существование будет для него пыткой. Поэтому я остался лежать лицом вниз на кровати, закрыв глаза. Матрас скрипнул под его весом, когда он залез на него, но я все равно не шевелился. – Тео? Я прикусил внутреннюю сторону щеки, когда его руки медленно скользнули по задней части моих ног. Мой член начал шевелиться, будучи прижатым к матрасу, но я не показал никаких других внешних признаков того, что заметил его. – Я знаю, что ты не спишь, – сказал Ривер твердым тоном. – Не игнорируй меня. Я повернул голову в другую сторону, сильнее прижавшись к матрасу, чтобы скрыть свою эрекцию. Ривер раздраженно фыркнул. Сильные руки раздвинули мои ноги, чтобы он мог устроиться между ними. – Я сплю, – я начал подниматься, чтобы перебраться на другую сторону кровати. Ривер толкнул меня обратно, крепко удерживая рукой за плечи. – Я наслаждался видом. Его вес опустился на меня. Я прикусил губу, когда почувствовал, как его твердый член терся о мою задницу через джинсы. Зубы коснулись моего плеча. – Я весь день думал о том, чтобы войти в тебя, – прошептал Ривер, прижавшись к моей коже. – Было невозможно сосредоточиться на работе. – Ты весь день работал? – я звучал угрюмо, потому что так и было. Рука Ривера обхватила мой подбородок, а другая сжала мое бедро, пока он медленно терся обо мне. – Ты злишься на меня. – Я проснулся, а тебя не было рядом, – угрюмо пробурчал я и поднял бедра. – Перестань. Ривер воспользовался моим внезапным движением, просунув руку между моим бедром и простыней, чтобы схватить мой мокрый член. – Бедный маленький зяблик. Никто не позаботился о тебе? В этом твоя проблема? Я перевернулся, пытаясь сбросить его с себя, но он компенсировал это, сев на колени и прижав мои руки к бокам. Я бросил на него свой самый угрожающий взгляд, который, вероятно, все равно больше походил на обиду, даже несмотря на то, что я наслаждался грубым трением его джинсов о мой член. – Я не люблю просыпаться один. – Ну, не пей и не теряй сознание, и тогда в следующий раз ты сможешь поехать со мной забирать тело из дома престарелых, – сказал Ривер, наваливаясь на меня. Я нахмурился. – Ты ездил туда? – Да, обычно это делает папа. Но так как праздники уже скоро, он хотел быстрее спланировать их с семьей. Поэтому этим занялся он, а я играл роль водителя для бабушки Мэйбл. – Ты ужасен в постельных разговорах, – я без особого энтузиазма толкнул его в плечо. – Я не понимаю романтики, Тео. – Да, но ты должен понимать, что разговоры о мертвых бабушках определенно убивают настроение. – Для некоторых людей. Я состроил гримасу. – Я — один из таких людей. – Это говорит об обратном, – Ривер снова обхватил мой член рукой, медленно и лениво поглаживая его. – Это не имеет ничего общего с умершими бабушками, – я извернулся, оттолкнувшись ногами, чтобы хотя бы создать впечатление, будто я пытаюсь выбраться из-под него. – Ты все равно должен был разбудить меня. – Я думал об этом, – он поднялся, и в его глазах было чистое вожделение, когда он окинул меня взглядом. – Но потом я увидел тебя голым и раскинувшимся на моей кровати, совершенно беспомощным. Таким отрешенным. Я подумал о том, чтобы наказать тебя своим членом за то, что ты был таким плохим мальчиком прошлой ночью и напился, прежде чем я смог втрахать тебя в матрас. Я задрожал. – Я знал, что если я заберусь в эту кровать с тобой, мне придется удерживать тебя и погрузиться в теплую глубину твоего тела, и мне было бы все равно, проснешься ты или нет. Мой член дернулся, выпустив тяжелую каплю предсеменной жидкости. Я облизнул губы. – Ты мог бы. – Я мог бы, – согласился он. – Нет, я имею в виду... Ты можешь в следующий раз. Если захочешь. Если тебя снова охватит желание. Я не против. Думаю, было бы довольно возбуждающе проснуться с тобой уже внутри меня. – Опасно давать мне такой доступ, Тео, – сказал он и укусил меня за губу. Я не смог сдержать стон, который вырвался из меня. Мои бедра прижались к нему. – Нет, не опасно. Я доверяю тебе. Больше, чем кому-либо. Что-то изменилось в его лице. Наглая улыбка исчезла, сменившись неуверенным выражением. Я перестал двигаться. – Что такое? Что не так? Он покачал головой. – Ничего. – Ривер, если что-то случилось… – Ничего не случилось, – настаивал он и снова сел на колени. Я вскрикнул, когда он грубо перевернул меня, но это был преувеличенный звук. На самом деле он не причинил мне боли, и легкий страх, бурлящий в моем животе от того, что он может со мной сделать, был скорее афродизиаком, нежели чем-то еще. Я начал ползти прочь, когда он резко открыл ящик прикроватного столика, но не слишком быстро и не слишком далеко. Достаточно, чтобы создать иллюзию попытки побега. – Куда, блядь, ты собрался, маленький зяблик? – прорычал он и дернул меня за лодыжки, возвращая на место. Я задыхался, когда продолжал скользить назад, и понял, что он тащит меня к краю кровати. Он отпустил мои ноги, и они ударились о деревянный пол, хотя верхняя часть моего тела по-прежнему прижималась к матрасу. Я попытался подняться на руках, но он с силой толкнул меня обратно. – Ты сможешь встать, когда я с тобой закончу, – заявил он. – А к тому времени из твоей очень болезненной дырочки будет вытекать сперма. Я напрягся, когда скользкий палец проник в меня. – Давай, расслабься. Вот так, Тео. По какой-то причине, услышав свое имя из его уст вместо «маленький зяблик», я мгновенно успокоился. Ривер не называл меня маленьким зябликом, кроме тех случаев, когда он играл в большого злобного хищника, которым, по его мнению, он был. Я знал правду. Под этой убийственной внешностью он был просто гигантским ботаником, который ел куриные наггетсы с кетчупом и показывал мне фотографии классных грибов, которые он нашел в Интернете. Я не мог заставить себя бояться его. Даже когда он выбивал информацию из нациста. Возможно, это было потому, что у меня полностью отсутствовал инстинкт самосохранения. Его выбили из меня в раннем возрасте, до такой степени, что единственный сценарий, в котором я мог заставить себя сопротивляться, был тот, когда я чувствовал себя в полной безопасности, чтобы это сделать. В безопасности с ним. Это был сложный, даже порочный сценарий, но мы оба были такими. Я откинулся назад на его палец, говоря «да» своим телом, но сопротивляясь словами. – Перестань, Ривер. – Я знаю, что ты не серьезно. Эта жадная маленькая дырочка практически всасывает мой палец, – его свободная рука обхватила мою шею, прежде чем он добавил второй палец. – Трахни себя на моих пальцах, маленький зяблик. – Нет, – сказал я, даже когда делал это. – Я не хочу. – Лжец, – насмешливо произнес он. – Посмотри, как сильно ты этого хочешь. Я вижу маленькие пятна предсеменной жидкости, которые ты оставляешь на моих простынях. Ты не можешь ничего с этим поделать, верно? И ты хочешь больше, чем мои пальцы. Ты хочешь, чтобы этот большой, твердый член вошел в тебя, верно? – Нет, – соврал я, сгибая пальцы рук и ног, когда он нашел мою простату. – Блядь... – Назови мне одну чертову причину, чтобы я не насадил тебя на свой член прямо сейчас и не наполнил тебя своей спермой так, что она будет стекать по твоим ногам. Я пытался придумать причину — действительно пытался — но то, что он со мной делал, было так приятно, что я едва мог о чем-либо думать. Дело было не только в физических ощущениях, хотя Ривер слишком хорошо знал, как манипулировать моим телом, чтобы оно реагировало. Я нуждался в нем, жаждал воссоединения с ним, как наркоман. Хотя он уехал всего на несколько часов, мне казалось, что он бросил меня навсегда, и мне нужно было убедиться, что это не так. Мне нужно было, чтобы Ривер снова сделал меня своим. Черт, он был прав. Я был маленькой нуждающейся птичкой. – Пожалуйста, не делай этого, – прошептал я тихим голосом. – Вот так, маленький зяблик. Умоляй меня не делать этого, – он тяжело дышал за моей спиной, как будто это он отчаянно хотел, чтобы я стал его. – Пожалуйста, Ривер, – сказал я, сжимая пальцы в кулаки. – Пожалуйста, не держи меня и не трахай жестко. Пожалуйста, не делай меня своим. Я не выдержу. – Блядь, – прорычал он и убрал пальцы, чтобы расстегнуть ремень. Раздался характерный звук расстегивающейся молнии. Мы стонали вместе, когда он одним грубым толчком вошел в меня. Мне было больно, когда он вошел в меня так быстро, но я любил эту боль, любил осознавать, что это он. Кого я обманывал? Я любил его. Как только он вошел в меня, Ривер не двигался, только слегка поцеловал меня в висок. После его жестокого обращения этот поцелуй был как лед на ожоге. – Ты в порядке, Тео? Никаких признаков жалости или, вероятно, даже настоящей заботы, кроме той, которая была связана с получением большего. Ривер не был способен на это. Я сглотнул, чувствуя давление его пальцев на моей шее. – Черт, да, все в порядке. Это самое возбуждающее... Я имею в виду… – я прочистил горло и продолжил преувеличенно сухим тоном: – О, нет. Надеюсь, ты не заставишь меня кончить против моей воли. Это было бы ужасно. Он фыркнул и укусил мою мочку уха. – Ты чертовски избалованный, знаешь об этом? – Меньше разговоров, больше разрушай мой зад, – пробормотал я, покачивая бедрами. Ривер перенес вес, поднявшись, чтобы схватить меня за плечи. Он вытащил член почти до кончика, а затем вошел в меня с такой силой, что ударная волна прошла по всему моему позвоночнику. Я открыл рот в беззвучном крике, когда он сделал это снова. И снова. Ривер задал жестокий быстрый темп, который не доставил бы ни капли удовольствия, будь это кто-то другой, а не он. Он остановился с рыком и переместил руки с моих плеч, чтобы обхватить меня под мышками, длинные пальцы скользили по моим соскам с обеих сторон. Я задрожал, закатил глаза, и борьба во мне угасла. Все, что я мог делать, это извиваться, пока он теребил мои соски между пальцами, трахая меня, и все остальное исчезало на втором плане. Хотя ни один из нас не трогал мой член, я чувствовал, как давление начинает нарастать. Я открыл рот, чтобы сказать ему об этом, но он выбрал именно этот момент, чтобы начать толкаться сильнее, гоняясь за своим оргазмом. Я уже был на грани, когда его бедра врезались в меня, и он проклял меня на ухо, движения стали резкими. – Ривер, – я наполовину стонал, наполовину скулил, пытаясь предупредить. Когда я перешел грань, часть меня была в полной панике. Я так сильно дрожал, подумав, что у меня приступ, оргазм был настолько необычным, настолько интенсивным, я боялся потерять сознание. Мой член пульсировал, разбрызгивая сперму повсюду, больше, чем когда-либо прежде. Какая-то отдаленная часть меня имела наглость злиться на это, как будто мое тело предало меня, не позволяя мне испытать столь интенсивный оргазм раньше. – Блядь, – задыхаясь, пробормотал Ривер, прежде чем улыбнуться, прижавшись к моему плечу. – Ты что, только что…? – он опустил руку ниже, обхватив мой липкий член. Я вскрикнул от перевозбуждения и сразу же попытался вырваться, задыхаясь от следующего вздоха. Он усмехнулся. – Я не знал, что могу заставить тебя сделать это. Я застонал и подложил руку под голову. Мне было так жарко, что я боялся, что у меня поднялась температура. Риверу не нужно было это, чтобы поднять свое эго, даже если он это заслуживал. Он отстранился от меня с небольшим ворчанием, и я заполз на кровать, вовремя повернувшись, чтобы увидеть, как он слизывает мою сперму со своих пальцев. Я задрожал. – Ты — угроза. Ривер улыбнулся и упал на кровать рядом со мной. – Угроза, которая заставила тебя кончить, даже не прикоснувшись к твоему члену. Осторожно, я могу начать верить, что я бог. Я действительно сотворил с тобой чудо, да? Я повернулся на бок, лениво перекинув ногу через его ногу, а руку — через его живот, чтобы провести по грубой линии волос. – Ты действительно пошел забирать кого-то? Он посмотрел на меня, сбитый с толку. – А куда же еще я мог пойти? – Я думал, ты пойдешь убивать Эрла без меня. Ривер нахмурился и подтянул меня, чтобы я оседлал его бедра. Мои ноги все еще были как ватные, поэтому ему пришлось подправить мои колени и поддержать меня за ягодицы, чтобы я оставался в нужном ему положении. – Я думал, ты сказал, что доверяешь мне, – проговорил он, звуча… разочарованно. – Я доверяю, просто… – я посмотрел на свои руки, лежащие на его обнаженной коже. Хотя Ривер проводил больше времени в помещении, чем обычно полезно для здоровья, его кожа была темнее моей и отличалась гладкостью под слоем темных волос. В его телосложении не было ничего нежного или изящного, но в нем была тонкая, грубая красота, которая иногда делала его почти неземным. Я вздохнул. – Я знаю, что люди считают меня слабым. Что у меня нет на это мужества или что я не готов. – Никто так не думает, Тео. – Нет, думают! – резко ответил я. – Саша думает. Ксандер и Ксавьер думают. Юрий думает. Уор точно думает. – Во-первых, Уор — придурок, и я запрещаю тебе произносить его имя в моей постели. Во-вторых… – он обхватил мои щеки обеими руками и строго посмотрел на меня. – С каких это пор ты умеешь читать мысли других людей, а? – Мне и не нужно. Я вижу, как они на меня смотрят. – Может быть, ты видишь в них то, что думаешь о себе сам, — сказал Ривер. Его слова были настолько резкими, настолько честными, что потрясли меня, и я понял, что он прав. – Ты сомневаешься в себе, – продолжил он. – Любой нормальный человек сомневался бы, особенно после того, через что ты прошел. – Ты не сомневаешься, – заметил я. Ривер приподнял бровь. – Я сказал «нормальные люди», Тео. Я уверен, что я и мои братья не подходим под это определение. Черт, может, никто из моей семьи не подходит. Но ты подходишь, – он ткнул пальцем в мою грудь, а затем слегка щелкнул меня по носу. – И знаешь что? Это нормально. Я моргнул и оттолкнул его руку от своего лица. – Правда? Он кивнул. – Хорошо, что ты можешь это делать, потому что я не могу. Если бы ты не удерживал меня, не сдерживал, не подавлял мою ярость, я бы уже снова кого-то убил. И я даже не знаю, заслуживал бы это тот человек. – Я не понимаю, – тихо сказал я. – Я ничего не делаю. – Делаешь, даже если не видишь этого, – сказал он и сел, чтобы поцеловать меня в лоб. – Когда я злюсь, люди умирают. А в ту ночь, когда я увидел тебя, я был так зол. Думаю, я пошел в тот бар, чтобы найти кого-нибудь, кого можно убить, чтобы сбросить напряжение. Я был без направления, потерянный в море без маяка. Ты стал для меня этим маяком. Ты мой маяк, Тео. Независимо от того, как далеко я уйду, пока я могу видеть тебя, я знаю, что смогу вернуться из тьмы. Я прислонился к нему, положив голову на его грудь. – Я никогда ни для кого ничего не значил. Что, если я не справлюсь? – Ты не можешь быть плох в том, чтобы быть собой, – сказал Ривер, как будто это было очевидно. – И это все, что я хочу от тебя, Тео. Я хочу, чтобы ты был со мной и был счастлив. Мне нравится видеть тебя счастливым. Я нахмурился, почувствовав, как что-то скрутило мне грудь. – А как же любовь? – я не знал, способен ли кто-то вроде Ривера на любовь. Ривер начал водить пальцами по моей груди, рисуя маленькие кружки. Он помолчал минуту, глубоко задумавшись над ответом. – Я всегда считал любовь химическим процессом в мозге, выбросом дофамина и окситоцина, способствующим формированию привязанности. В моем мозге это происходит не так, как у нормальных людей. Но, возможно, я ошибаюсь. Не исключено, что любовь иногда может выглядеть по-другому. Она может быть такой. – Может? – я повернулась, чтобы посмотреть на него. Он улыбнулся и потянулся. – А кто сказал, что не может? Это как все остальное. К черту ярлыки. К черту придурков в лабораторных халатах, их дурацкие дипломы по психологии и всю серию DSM. Ты делаешь меня счастливым. Почему это не может считаться любовью? Я не думал, что счастье и любовь — это одно и то же, по крайней мере, для меня, но это было частью того. У нас с Ривером была взаимная одержимость друг другом. Мы притягивались друг к другу, как магниты, с того момента, как наши глаза встретились через бар, и ничто не могло разлучить нас. Может, для других это не выглядело как любовь, но я чувствовал, что это было максимально близко к ней. Итак, я проверил это. Я посмотрел на него и произнес слова, которые так боялся сказать, потому что очень переживал, что он не ответит мне взаимностью. Но, может быть, ему и не нужно было отвечать взаимностью. Возможно, любовь не заключалась в том, чтобы обе стороны давали и получали. Не исключено, что это я давал, а он брал то, что ему было нужно, когда ему это было нужно, если это работало для нас. – Я люблю тебя, Ривер. – Спасибо, – сказал он с широкой улыбкой и подмигнул. – Я тоже люблю себя. – Ты чертов придурок, – пробормотал я и сжал его сосок. Он зашипел и поднялся, чтобы поцеловать меня. – Но ты все равно меня любишь, – дразнил он, все еще улыбаясь. И он был прав. Я действительно любил его.