"У меня нет хозяина"

      Свет двух лун сменился тусклым, болезненным свечением, пробивавшимся сквозь вечную пелену облаков на небесах Преисподней. Интересно, везде ли здесь такое небо?       Лагерь просыпался со стоном и лязгом. Иван сидел в углу клетки, скованный внутренним холодом, который был теперь крепче любого металла. Он мысленно проклинал каждый камень этой дороги, от которого подскакивал и стукался копчиком и головой, каждую тварь с рогами, что ворчала и ржала покруче недовольных животных, каждый вздох этого ядовитого воздуха, полного горечи и смрада. Его мир сузился до точки белого каления в груди и ледяной тяжести на теле, напоминавшей о дискомфорте и о желании избавиться от ненавистной, хоть и оберегающей его целомудрие, железяки.       И тут его взгляд, скользивший по суете сборов, зацепился за фигуру у одной из повозок. Это был не массивный Царн и не высокомерный Рув. Это был один из рядовых охранников, демон помельче — с чешуёй цвета запёкшейся глины, парой коротких, как у барана, рожек и внимательными, быстрыми глазами. Но главное было не в нём. Главное — его лук. Тот самый лучник, что не поддерживал пошлые шутки у озера, а был занят оружием и работой, в отличие от этих вожделенцев.       Длинный, изогнутый, сделанный из тёмного дерева и чего-то, похожего на рог, лук был перекинут через плечо. Колчан из грубой кожи болтался на поясе, и в нём виднелись оперённые древки стрел. В голове Ивана, затуманенной страхом и ненавистью, сверкнула ослепительная, безумная искра. Лук. Стрелы. Оружие на расстоянии. Это была идея.       Идея возникла мгновенно, примитивная и дерзкая: побег. Но как? Он в клетке, закован в унизительную железяку, под постоянным присмотром. Мысли застучали, как молотки, выбивая примитивный план из кованого железа его отчаяния и ненависти.       Наблюдения за лучником (прозвище — Хват):       Не великан. Он был, пожалуй, самым «человечным» из всех по размерам — чуть выше Ивана, но крепко сбитый. С ним можно было бы теоретически справиться в ближнем бою, будь у Ивана силы, навыков и больше свободы движений.       Дисциплинирован, но не фанатичен. Он выполнял приказы, но без рвения Царна. Иногда, когда никто не видел, позволял себе лениво потянуться, зевнуть, бросить взгляд в сторону леса, а не на рабов. В нём читалась усталость от рутины, а не кровожадность.       Бережёт лук. Это было ключевое. Он никогда не бросал его где попало. Снимал с плеча аккуратно, чистил тряпицей, проверял тетиву. Лук был его ценностью, его преимуществом. Значит, он к нему привязан. Эмоционально или профессионально.       Колчан. Он носил его всегда на правом боку, застёгнутым на простую, но надёжную кожаную пряжку.       Рискованный, почти самоубийственный план начал обретать черты:       Цель: завладеть луком и хотя бы одной стрелой. Не для боя — для угрозы, для создания момента замешательства. Или... для последнего, отчаянного выбора.       Возможность: могла представиться во время очередного привала у воды. Если лучника поставят охранять группу рабов во время «умывания», и если он на секунду отвлечётся...       Но есть проблемы: Первая — замок на клетке. Вторая — цепь и ошейник. Третья — кондалы. Даже если он схватит лук, он не сможет нормально бежать. Его движения скованы, каждый резкий шаг отзовётся болью. Да и стрелять в таком состоянии немыслимо.       Ключ от замка на этих адских «доспехах». Он должен быть у Царна. Или... нет. Управляющий мог доверить его кому-то на время процедур? Может, тому же Руву? Но если тот отлучится? А если ключ у Хвата? Нет, маловероятно. Царн не стал бы доверять рядовому ключ от своего товара.       План полон дыр, как решето. Шансы на успех — меньше нуля. Но та ярость, что тлела в Иване, требовала действия. Любого. Даже ведущего к быстрой смерти. Лучше короткая, отчаянная попытка, чем медленное угасание на аукционном блоке.       Иван перестал просто ненавидеть. Он начал анализировать. Его белые глаза теперь не просто смотрели в пустоту. Они выслеживали лучника, отмечали его маршруты, привычки, моменты невнимательности. Он изучал замок на своей клетке, крепление цепи, расстановку охраны. Его ум, отупевший от ужаса, со скрипом начал работать.       Побег был невозможен. Но попытка побега... Возможно, она была единственным, что могло вернуть ему крупицу самоуважения. Или стать его эпитафией. Он решил ждать. Ждать своего шанса, того единственного момента, когда лучник Хват будет близко, а внимание остальных — рассредоточено. И тогда... тогда он совершит свой первый и, вероятно, последний выбор в этом аду.