"У меня нет хозяина"

      Иван, всё ещё опираясь спиной о холодный камень, почувствовал, как его свободная рука, спрятанная за спиной, непроизвольно сжалась. Он посмотрел на существо — не на жало, не на скрытые складками когти, а прямо в те странные, светящиеся медью глаза.       — Прежде чем я что-то покажу… как к вам обращаться? — его голос звучал хрипло от кляпа и напряжения, но в нём не было ни мольбы, ни паники. Была осторожность, граничащая с вызовом. — У торговцев были имена. У разбойников — тоже. У вас, полагаю, оно тоже есть. Или я для вас всего лишь «образчик»?       Скорпион — а точнее, Мори — замер. Его хвост, всё ещё приподнятый в боевой стойке, слегка дрогнул. В вертикальных зрачках мелькнула искра чего-то, кроме холодного расчёта. Удивление? Или раздражённое уважение?       — Меня зовут Мори, — произнёс он наконец, и в его бархатном голосе появился оттенок… любопытства. — Ты прав. «Образчик» — это для лаборатории. А ты… похоже, не хочешь быть подопытным.       — Нет, — коротко и чётко ответил Иван. Он видел, как Мори чуть склонил голову набок, и свет фонарей, пробивавшийся с главной улицы, скользнул по его золотым, с серебряными отсветами, волосам, выглядывавшим из-под края хиджаба. Контраст с тёмной, почти космической глубиной его кожи и холодными глазами был поразительным. Это было существо неестественной, пугающей красоты. — Я не хочу ни в лабораторию, ни на жало, ни на аукцион. Но похоже, у меня мало выбора. Поэтому я решил сам. Выбрать… с кем иметь дело.       Он сделал паузу, оценивая реакцию. Мори не двигался, слушая.       — Вы сказали, что любите интересное. Загадочное. Я — загадка, которая свалилась с неба. Но если вы просто сломаете её, чтобы посмотреть, что внутри, — вы получите лишь сломанную игрушку и… возможно, наживёте себе проблем. Больших, чем эти гоблины.       — Угрозы? — Мори произнёс это беззлобно, скорее как констатацию. Его жало медленно опустилось, но не расслабилось полностью.       — Не угрозы. Факты, — Иван выпрямился во весь рост — насколько позволяла слабость и скованность. Радовало хотя бы одно: языкового барьера не было. Он жестом, полным горькой иронии, показал на себя: на рваное платье, на бледную кожу, на металлические кондалы, уродливо выпирающие под тканью. — На меня уже охотятся. Работорговец, который потерял свой лучший товар. Капитан разбойников, который считает меня своей добычей. И кто знает, кто ещё заметил моё падение. Если я исчезну в вашей… коллекции, они не успокоятся. Они будут искать. И они найдут. Вы сильны. Но готовы ли вы к войне на несколько фронтов из-за одной «диковинки»?       Иван видел, как в глазах Мори что-то меняется. Холодный расчёт теперь смешивался с… азартом? Существо, любящее загадки, видело перед собой не просто загадку, а головоломку, опутанную опасными нитями.       — Лучший товар? Диковинка разбойника? Мальчик. Ты предлагаешь себя не как собственность, а как… союзника? — Мори произнёс это с лёгким, едва уловимым сарказмом, но сарказм был направлен не на Ивана, а на абсурдность ситуации.       — Я предлагаю себя как инвестицию, — поправил Иван, вспоминая, что вечно бормотал себе под нос Царн, вкладывая в голос всю убедительность, на какую был способен. Его разум лихорадочно работал, выстраивая логику, которая должна была понравиться такому существу. — Инвестицию с высоким риском, но и с высоким потенциалом. Вы даёте мне защиту, знания об этом мире… и снимете эти… железки, — он с отвращением дёрнул плечом, указывая на кондалы, — а я… я дам вам доступ к тому, что знаю. К тому, откуда я пришёл. К тому, что может означать моё появление. И к той силе, что за мной идёт. Мы можем… изучать эту ситуацию вместе.       Он замолчал, давая словам осесть. Это была огромная ставка. Он предлагал партнёрство существу, которое явно привыкло повелевать. Но он играл на его любопытстве, на его неприязни к тому, чтобы им «вертели» другие — а разве давление со стороны других охотников не было бы именно таким верчением? И на его силе, которая, возможно, искала достойного применения, кроме как служить украшением или орудием на этом круге Сладострастия.       Мори долго смотрел на него. Его золотые волосы почти светились в полумраке.       — «Люблю маму», — вдруг произнёс он странную, не относящуюся к делу фразу, чем немного сбил с толку Ивана, но в глазах Скорпиона промелькнула твёрдость. — А это значит, что я цену знаю верности и договору. Твоё предложение… безрассудно. Нагло. И… интересно. — Он сделал шаг вперёд, и его жало окончательно опустилось, скрывшись в складках одежды. — Но я не заключаю договоров с тем, кого вижу впервые. Сначала — доказательства. Покажи мне это «что-то», что с тобой идёт. Не слова. Дело. И если оно окажется стоящим… тогда мы поговорим об инвестициях, а не о собственности.       Иван глубоко вдохнул. Первый барьер был взят. Теперь нужно было показать что-то реальное. Он медленно, чтобы не спровоцировать существо, поднял свою свободную руку из-за спины, показывая потёртую, окровавленную кисть и ослабленную, но всё ещё висящую на запястье верёвку.       — Первое доказательство, — сказал он, глядя Мори прямо в глаза. — Я не сдался, когда меня тащили как мешок. Я работал. Второе… — он потянулся к своей шее, к ошейнику, и показал на простой, но крепкий замок «пояса верности» и на синяки, оставшиеся после грубого обращения. — У вас, наверное, найдётся ключ? Или инструмент, чтобы это снять. Это будет началом.       А в голове он уже думал о третьем доказательстве. О том, что он действительно может быть полезен. Возможно, о его странных белых глазах, которые видели то, чего не видят другие? Или о знании своего мира, которое здесь, в Преисподней, могло быть экзотичным оружием или валютой? Он стоял на краю пропасти, но теперь у него был не просто враг по ту сторону, а возможный… партнёр по канату. Очень опасный, непредсказуемый и весьма красивый партнёр.