"У меня нет хозяина"

      Иван стоял перед Мори в тишине вечернего сада. Багровый свет круга Сладострастия окрашивал всё в глубокие, тяжёлые тона. Парень стоял с открытыми для Мори глазами, без очков. Он собрал в голове обрывки услышанного, стараясь отделить шёпот от смеха, правду от вымысла.       — Первое, — начал он, глядя куда-то в сторону фонтана, чтобы не видеть пронзительных медных глаз. — Говорили о наложнице главы этого круга… лорда Шеразада, кажется? Шептались, что она сбежала. Не просто ушла, а сбежала к кому-то «вниз». К низкоранговому демону с Нижних кругов. Обсуждали, что это неслыханный позор, что Шеразад в ярости, но скрывает, чтобы не стать посмешищем. Ищет её тайно. И… что тот демон, к которому она ушла, возможно, не так прост, как кажется. Может, у него есть что-то, что перевешивает власть и богатство Шеразада.       Мори оставался неподвижным, но его пальцы слегка постукивали по ручке кресла. Это было признаком внимания.       — Интересно, — произнёс он почти про себя. — Продолжай.       — Второе, — Иван перешёл к следующему пункту. — У границы с Лимбо, на торговых путях, переполох. Какие-то… рейдеры или мутанты нападают на караваны не для грабежа, а словно что-то ищут. Один купец, которого ранили, кричал, что они рылись в товаре, переворачивали всё, а потом, не найдя чего-то, просто перебили всех, забрали металлы и ушли. Шептались, что это не обычные бандиты. Что они пахнут «старой магией» и «ржавым железом». И что скоро, если это продолжится, придётся снаряжать туда не торговцев, а легионы.       Тут брови Мори чуть приподнялись. Это уже было серьёзнее сплетен о любовных связях.       — «Ржавое железо»… — повторил он задумчиво. — Запомни это сочетание. И последнее?       Иван сглотнул. Третье было неприятно вспоминать, но он обязан был доложить.       — Третье… это не сплетня, а похабная история, которую рассказывал тот демон с оленьими рогами, на которого я чуть не пролил вино. После… после того случая он всем показывал, как я «извивался», и на месте придумал историю, что, мол, видел таких гибких на аренах в городе Лжиз, и что их там используют не для боёв, а для… специфических представлений. Он подробно описывал, как… как можно было бы использовать такую гибкость. Его друзья смеялись… Это привлекло внимание. Несколько других гостей потом смотрели на меня… оценивающе.       Он замолчал, чувствуя жгучую неприязнь к себе и к тому демону. Мори несколько секунд молчал, его лицо было каменным.       — Первое — политическая интрига, возможная слабость нашего «благодетеля» лорда Шеразада, — наконец резюмировал Мори, отчеканивая слова. — Второе — угроза торговле и стабильности, возможно, признаки активности какой-то древней или маргинальной группы. А третье… — он посмотрел прямо на Ивана, и в его глазах не было ни сочувствия, ни гнева, лишь холодная констатация, — третье — прямая угроза тебе лично. Ты перестал быть незаметным. Твоя реакция, пусть и вынужденная, сделала тебя объектом нездорового интереса определённого типа. В этом круге такая слава быстро обрастает слухами и желаниями.       Иван почувствовал себя так, словно его поставили в угол. Было настолько противно тогда, и вот оно — послевкусие воспоминаний того инцидента, который он хотел предотвратить, но который разжёг ещё более противный для себя интерес. Мори откинулся на спинку кресла.       — Ты справился с задачей приемлемо. Две полезные информации из трёх. Что касается третьей… тебе придётся научиться гасить такие интересы в зародыше. Завтра Сирена даст тебе урок по «вежливому, но недвусмысленному отпору». А пока… — он жестом указал на стол, где стояла чашка с тем же дымящимся напитком, что и утром. — Выпей. Это снимет мышечную боль и поможет уснуть. Без снов.       Иван взял чашку. Напиток горчил, но после глотка по телу разлилось тепло, и острая боль в мышцах начала отступать, смениваясь приятной тяжестью.       — Спасибо, — пробормотал он, не вполне понимая, за что благодарит: за напиток, за оценку или за то, что не выбросил его на улицу.       — Не благодари, — сухо сказал Мори. — Ты инструмент. Я затачиваю лезвие и смазываю механизмы. Завтра работа продолжится. И помни: ошейник защищает от прямого насилия. Но от соблазна, лести и интриг он не спасёт. Это тебе предстоит освоить самому. Ступай.       Иван поклонился — неуклюже, но это был жест, который он подсмотрел у других слуг, — и направился к своей комнате. Лучше подстраховаться и играть отведённую роль.       Он был измотан, но в голове уже крутились обрывки услышанного: «сбежавшая наложница», «рейдеры с ржавым железом», похабный смех. Он был в эпицентре паутины слухов, страстей и опасностей. И Мори, его загадочный покровитель-тюремщик, казалось, знал, как эту паутину использовать. Оставалось надеяться, что Иван, в своих попытках выжить, не запутается в ней сам.

***

      Тишину сада нарушили лёгкие, но твёрдые шаги. Мори не обернулся, продолжая смотреть на игру света в фонтане. Он узнал походку.       — Дядя, — произнёс он без эмоций, когда тень упала на стол.       Существо, остановившееся рядом, было похоже на Мори, но как будто в более грубой, устаревшей редакции. Его кожа была покрыта той же тёмной, почти космической чешуёй, но она местами отслаивалась по краям, обнажая более тусклый, белёсый слой под ней — признак предстоящей линьки. Его черты были резче, жёстче, а глаза — того же медного оттенка, но тусклее, без холодного внутреннего свечения. Медные волосы, коротко остриженные, отливали скорее бронзой, чем серебром. Это был Вертар, старший брат его матери и глава их обширного, но не самого влиятельного клана Скорпионов. Прибыл проведать племянника по просьбе сестры.       — Мори, — отозвался Вертар, его голос был грубее, хриплее. Он опустился в кресло без приглашения, его взгляд скользнул по пустой чашке на столе, потом в сторону двери, ведущей в жилые помещения. — Слышал, ты приобрёл… диковинку. Падшего. И не просто приобрёл, а поселил у себя. В «Оазисе».       — Моё заведение, мои правила, — парировал Мори, наконец поворачивая к нему голову. — Что тебя беспокоит? Боишься, что он отпугнёт клиентов? Напротив. Его появление уже породило несколько любопытных слухов.       — Не клиенты меня беспокоит! — Вертар ударил костяшками пальцев по столу. — Беспокоит то, что ты играешь с огнём. Эти падшие, особенно целые, — это не просто диковинки. Это знаки. Предзнаменования. Ключи, как некоторые думают, к Глубине мира. За ним уже охотились, да? Работорговцы, разбойники… Кто следующий? Шпионы Шеразада? Агенты из Лжиза? Чертовы культисты? Ты хочешь, чтобы твой «Оазис» и на наш дом обратили внимание такие силы?       Мори медленно потягивал свой напиток, давая гневу дяди немного улечься.       — Внимание уже обращено, дядя. Со дня его падения. Вопрос в том, кто сможет этим вниманием управлять. Я просто… оказался ближе всех к падающему яблоку.       — И что ты собираешься с этим «яблоком» делать? — в голосе Вертара звучало раздражение, смешанное с беспокойством. — Вырастишь из него слугу? Игрушку? Агента? Или тебе действительно вскружили голову эти сказки про «ключи» и «предзнаменования»? Ты всегда был не в меру умён и не в меру любопытен для собственного блага.       Мори поставил чашку. Его медные глаза сверкнули в сумерках.       — Я собираюсь его изучать, — сказал он чётко и холодно. — Он — живое свидетельство иного мира. Его физиология, его мышление, его воспоминания — всё это данные. Редкие, уникальные данные. В нём нет магии, дядя. Только… любопытный биологический сбой и психика, уже закалённая в первом круге. Он наблюдателен. Сегодня он принёс мне слухи о беглой наложнице Шеразада и о беспорядках на границе с Лимбо. Всё, что он рассказал, совпало с докладом моего стража. Если дать ему шанс, он будет приносить больше пользы.       Вертар нахмурился, услышав это.       — Полезно. Но риск…       — Риск есть во всём, — перебил Мори. — Но если я смогу понять, почему он упал именно сейчас, что он собой представляет… это знание может стать нашим козырем. Не силой, а информацией. Информацией, которую можно будет продать, обменять или использовать, чтобы остаться в стороне от надвигающейся бури. Потому что буря, дядя, идёт. Ты же слышишь те же шепотки. Шеразад нервничает. Границы неспокойны. Что-то копошится в Низинах. Будто волна пробежала по всей нашей земле и за её пределами, заставив воздух вздрогнуть. В такие времена невидимая диковинка в задних комнатах таверны может оказаться ценнее, чем демон-легионер на стенах.       Он помолчал, давая словам впитаться.       — А что до «игрушки»… он уже доказал, что не сломается от первого же давления. Он выжил у работорговцев, выжил у разбойников, выжил в первый день здесь. В нём есть… потенциал. Не магический. Человеческий. Упрямство. И я хочу посмотреть, во что это упрямство можно превратить под правильным руководством.       Вертар долго смотрел на племянника, его старые, уставшие глаза изучали холодную уверенность на молодом лице.       — Твоя мать всегда говорила, что твоё любопытство однажды погубит тебя, — наконец прохрипел он. — Я надеюсь, она ошибалась. Но, Мори… будь осторожен. Если он принесёт беду, клан не станет защищать твоё «научное любопытство». Тебя выставят, как и его. Сам знаешь правила.       — Знаю, — коротко кивнул Мори. — Но я также знаю, что иногда, чтобы выиграть, нужно сделать ставку на самую неочевидную карту на столе. Он — моя ставка. И пока что она начала приносить хоть какую-то информацию. Это уже больше, чем я имел вчера.       Вертар тяжело поднялся, его чешуя хрустнула.       — Что ж. Ты хозяин здесь. Но держи его подальше от важных гостей. И от моей дочери. Она и так слишком впечатлительная.       «Ты её толком и не навещаешь, всё воспитание на тёте», — промелькнуло в голове у Мори, но вслух он ничего не сказал.       Вертар ушёл, оставив Мори в одиночестве. Скорпион снова взял свою чашку, но не пил, а просто смотрел на тёмную жидкость. Его мысли были далеко: о белой коже падшего, о его красных в определённом свете глазах, о слухах с границ и о том, как тонко сплести все эти нити, чтобы не запутаться самому. Иван был и риском, и возможностью. И Мори намеревался выжать из этой возможности всё, на что она была способна. Даже если для этого пришлось бы балансировать на самом краю пропасти, где пахло не только благовониями «Оазиса», но и дымом надвигающегося пожара.