"У меня нет хозяина"

      В последующие дни слухи, собранные Иваном, стали обретать тревожную конкретность. В «Оазисе» теперь всё чаще появлялись не праздные гуляки, а купцы — демоны, ящеролюды и прочие существа с озабоченными лицами и запахом дороги, въевшимся в их одежды. Они собирались кучками в углах, говорили вполголоса, иногда на языке Глубин, а их охрана стояла настороже, бросая нервные взгляды на двери.       Язык Глубин — или, иначе, язык всех грехов — был общим для существ всех кругов этого мира. Иван понимал речь, но иногда в ней проскальзывали незнакомые слова, отголоски былых времён, когда не было общего языка и по земле этого мира бушевала война из-за непонимания. Мори, как и полагается истинному демону, знал его в письменной и устной форме. И принудил освоить его и Ивана.       Здесь, в «Оазисе», Мори был как паук в центре паутины, улавливая каждую вибрацию. Он приказал Ивану быть особенно внимательным к этим группам, прислуживать им лично под предлогом особого уважения, но при этом становиться частью интерьера — немым, невидимым слушателем. И запоминать неизвестные слова и сочетания.       Информация, которую удалось собрать, складывалась в мрачную картину: >      Не бандиты, а охотники. Нападающие на караваны между Лимбо и Сладострастием действовали не как типичные разбойники. Они не грабили всё подряд. Они выбирали. Особый интерес у них вызывали караваны, везущие «живой товар» или «специфические артефакты с Поверхности». Они перерывали грузы, заглядывали в каждую клетку, а потом, не найдя того, что искали, либо уходили, либо уничтожали всех свидетелей с пугающей, почти механической жестокостью. >      «Ржавое железо и старая кость». Один из выживших погонщиков, которого подлечили в задних комнатах «Оазиса», в бреду повторял именно эти слова. Он говорил, что нападавшие пахли озоном, ржавчиной и… тленом древних захоронений. Их оружие было странным — не кованым, а будто выращенным или собранным из обломков. Никакой магии, только примитивная, но эффективная инженерия смерти. >      «Белый призрак». В самом пьяном и откровенном разговоре, который Иван подслушал (проливая вино теперь почти профессионально), мелькнула странная фраза. Один демон-торговец, чей караван чудом уцелел, хрипел своему компаньону: «…они спрашивали про «бледную кожу», про «того, чьи глаза видят сквозь». Говорили, он должен был быть среди нашего груза. «Белый призрак»… Я думал, это бред, пока не увидел, как они рвут тюки с тканями, ища кого-то! И продолжали кричать «Где призрак?», «Где белые глаза?»… Это было безумство…»       Услышав это, Иван, стоя за колонной с пустым подносом, почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. «Белый призрак». Бледная кожа. Белые глаза. Они искали его. Но кто? И откуда знали про его глаза? Про кожу?       Вечером он доложил об этом Мори. Тот выслушал, не перебивая, его лицо было непроницаемой маской.       — Значит, это не просто бандиты, — произнёс Мори наконец, его голос был тихим и опасным. — Это поисковый отряд. Кого-то очень заинтересованного в тебе. «Белый призрак». И их методы… «ржавое железо»… это отдаёт техномансией или пережитками древних культов. Ничего хорошего.       Он подошёл к окну, глядя на багровые скалы, и сощурил глаза.       — Торговые пути — жизненная артерия круга. Если их перерезать, начнётся паника. Цены взлетят, дефицит, голод среди низших каст. Шеразаду придётся действовать. И когда он начнёт действовать, он будет выгребать всё, что покажется ему подозрительным. Включая мой «Оазис» и моего необычного слугу.       Мори повернулся к Ивану.       — Кризис на границе — это теперь и твой кризис, Иван. Ты стал мишенью для кого-то, кто не брезгует террором. И ты же стал потенциальной причиной для репрессий со стороны властей круга. Наше положение стало… шатким.       — Что теперь будем делать? — спросил Иван, в голосе которого впервые зазвучал не страх, а холодная решимость. Он устал быть пассивной игрушкой судьбы.       — Будем? — Мори усмехнулся без юмора. — Конкретно тебе нужно стараться стать ещё более полезным. И ещё более незаметным. Как призраку. Я представлю тебя одному… клиенту. Торговцу информацией из Отриц. Он знает все слухи. Он прибудет через пару дней. Ты расскажешь ему всё, что помнишь о своём падении. Каждую деталь. А он, возможно, сможет сказать, чей это почерк — «ржавое железо». И зачем ты им. Это будет твоим вкладом в наше общее выживание. Потому что если эти твари найдут тебя здесь… — Мори сделал паузу, и его жало непроизвольно дёрнулось, — то «Оазис» станет для них не препятствием, а просто ещё одним местом для поисков. И мы оба, я думаю, не хотим, чтобы наши внутренности искали среди обломков мебели.       Иван кивнул. Он снова был в центре бури. Но на этот раз у него был не просто хозяин, а соучастник, чья собственная безопасность теперь тоже оказалась под угрозой из-за него. Это была хрупкая, вынужденная связь, но она давала обоим: Мори — интересную головоломку и потенциальное преимущество; Ивану — немного больше рычагов, чем статус безмолвного раба.       Иван должен был думать, анализировать, быть полезным. И, возможно, найти в этих обрывках слухов о «ржавом железе» не только угрозу, но и ключ к пониманию того, что за силы привели его в этот ад, и, кто знает, может быть, и к способу от них защититься.