"У меня нет хозяина"

      Утро в «Оазисе» началось не с аромата кофе и тихих шагов слуг, а с пронзительного, истеричного визга, разорвавшего предрассветную тишину. Визг принадлежал одной из знатных демонесс из свиты Оверлорда Похоти — существу с обликом девушки, чьи щёки, шея и руки покрывала блестящая, как у рыбки, чешуя, а характером она напоминала сороку, обожающую всё блестящее.       Её драгоценность была не просто безделушкой. Это был «Солнечный скол» — артефакт, якобы выкованный из первого луча солнца, украденного из другого мира в незапамятные времена. Кулон из тёплого, сияющего изнутри янтаря, в центре которого пульсировала капля жидкого света. Это была её гордость, её статус, её главная тема для разговоров.       И он исчез. Исчез из её опочивальни, запертой на сложные магические замки, которые, по её словам, могли открыть лишь она да сама её госпожа.       Истерика была грандиозной. Демонесса, едва не разбив хрустальную вазу, потребовала немедленно собрать всех слуг «Оазиса», включая личную прислугу Оверлордов. Её обвинения сыпались, как град, на всех:       — ЭТО ВАШИ ЛИПКИЕ РУКИ! ВАША ЗАВИСТЛИВАЯ НИЩЕТА! Я ВИДЕЛА, КАК ОНИ СМОТРЕЛИ!       И надо же было Ивану выйти в зал, где творился этот спектакль, и попасться ей на глаза.       — ЭТО ТЫ! ТЫ! Я ВИДЕЛА, КАК ТЫ ГЛАЗЕЛ! КАК ЭТОТ УРОД ШАРИЛ ВЗГЛЯДОМ ПО МОИМ ВЕЩАМ!       Иван стоял с чувством нарастающего ужаса. Кровь отливала от лица, холод растекался внутри от этих невыносимых воплей. Он действительно видел тот кулон, когда вносил утренний чай. Его красота поразила его — столь нехарактерная для этого места. Но он не «шарил взглядом». Он, как учили, бегло оценил обстановку, чтобы ничего не задеть. Теперь этот взгляд могли истолковать как воровской.       И что теперь?       Мори, вызванный гвалтом, вошёл в зал бесстрастный, окинул всех долгим взглядом. Иван уловил мгновенное напряжение в его плечах. Это был кошмар любого хозяина — обвинение в воровстве своего подчинённого, да ещё и в отношении приближенного Оверлорда.       — Успокойтесь, светлейшая, — его голос был гладким, но в нём чувствовалась сталь. — «Оазис» гарантирует неприкосновенность вещей своих гостей. Мы найдём вашу драгоценность. Но обвинения, брошенные на ветер, ранят репутацию не только слуг, но и вашего собственного вкуса, выбравшего наше заведение.       Он обратил свои медные очи на чешуйчатую гостью, переводя стрелки, напоминая ей, что это они выбрали это место. Демонесса фыркнула, но немного притихла.       — Я хочу обыска! — заявила она. — Обыскать всех! Их комнаты, их тряпки, их грязные тела!       По лицам других знатных гостей, собравшихся поглазеть на скандал, пробежала волна недовольства. Обыскивать их личных слуг — это уже перебор. Но Оверлорды молчали, наблюдая: как Мори выкрутится?       Мори кивнул.       — Разумеется. Но чтобы избежать… недоразумений, обыск проведу я лично, вместе с вашим доверенным лицом. И начнём мы, — его медные глаза холодно сверкнули, — не с комнат слуг. Мы начнём с ваших покоев. Возможно, драгоценность просто… закатилась в укромное местечко.       Демонесса вспыхнула от возмущения, но возразить не смогла — логика была железной.       Пока Мори, демонесса и её телохранитель удалялись, в зале повисло тяжёлое молчание. Слуги стояли, потупив взоры, но Иван чувствовал на себе взгляды. Взгляды гостей, полные подозрения и брезгливого любопытства. Взгляд Лиги — изучающий и аналитический. Взгляд Эхо — полный жажды до чужого позора. Взгляд Мориэры… в её глазах читалось не подозрение, а интерес. Как будто она видела в этой краже начало чего-то более занимательного.       Стоя под прицелом этих взглядов, Иван вдруг отчётливо осознал: скорее всего, это была не просто кража. Это была провокация. Кто-то хотел дестабилизировать «Оазис», посеять недоверие между гостями и хозяином, выставить слуг — и его в частности — ворами и мошенниками.       Кто? Кому это выгодно? В голове всплывали все, кто шёл по его следу, подстраиваясь под домыслы, подпитываясь личными фантазиями и страхами, что так долго лежали в углу его сознания.       Царн? Зачем? Чтобы создать хаос для похищения? Возможно.       Люцифера? Чтобы, по словам Мори, «спасти» его? Неясно.       Больше похоже, что это кто-то из гостей, решивший свести счёты или проверить Мори на прочность.       А может… те культиваторы? Нет, им чужды такие интриги. Или это не так?       Внезапно Иван вспомнил. Ночью, когда он возвращался после проверки кухни, он мельком видел в конце коридора тень. Неясную, быстро скользнувшую в боковую дверь. Он не придал значения — в «Оазисе» всегда кто-то ходит. Но теперь…       Мог это быть вор?       Мори вернулся через полчаса. Его лицо было непроницаемо, но в руках он держал «Солнечный скол». Драгоценность сверкала, целая и невредимая.       — Найдена, — объявил он ровным голосом. — Закатилась под кровать, в щель между полом и плинтусом.       Демонесса, сначала обрадовавшись, тут же надулась, почувствовав себя дурой. Она что-то буркнула, выхватила кулон и удалилась, унося с собой остатки своего достоинства.       Кризис был исчерпан. Скандал потушили, но его гарь висела в воздухе. Осадок остался. Мори взглянул на своих слуг, и его взгляд, скользнув по всему ряду, коснулся и Ивана. Этот взгляд говорил яснее слов: «Это была первая ласточка. Кто-то играет с нами. И игра только начинается».       Прислугу отправили выполнять работу. Гости стали расходиться, обмениваясь многозначительными взглядами. Репутация «Оазиса» была спасена, но тень сомнения уже легла на его безупречный фасад. Кто-то сделал первый — очень тонкий и очень опасный — ход. И все, включая Оверлордов, теперь знали: в этом отеле играют не только в игры наслаждения. Здесь началась другая игра — на доверии, репутации и, возможно, жизни.       Обслуживать гостей стало сложнее в разы. В каждом взгляде, брошенном на вазу или шкатулку, читалась скрытая подозрительность. В каждом вежливом «не беспокойтесь» слышалось «а ну-ка отойди подальше».       Мори работал с удвоенной, почти маниакальной осторожностью. Он предвосхищал малейшие желания, лично проверял сервировку, его присутствие ощущалось повсюду — тихое, холодное, восстанавливающее порядок железной рукой. Сирену отправили контролировать таверну. Иван видел едва заметную дрожь в кончике хвоста Мори, когда тот думал, что за ним никто не наблюдает. Напряжение сжимало пружину внутри скорпиона всё туже.       Вечером, после того как последний Оверлорд вернулся в свои покои — одни довольные, другие всё ещё раздражённые дневной суетой, — Мори вызвал Ивана и Сирену не в кабинет, а в самое неожиданное место — в подземную купальню, питаемую горячими источниками. Густой пар, насыщенный запахом серы и минералов, скрывал их от посторонних глаз и, что важнее, от посторонних ушей — шум воды и шипение пара заглушали любые разговоры.       — Кража была подстроена, — без предисловий заявил Мори, его фигура была размытым силуэтом в клубах пара. — И не ради драгоценности. Либо её нарочно засунули, либо подбросили назад слишком легко. Проверка наших реакций, нашей системы безопасности, нашей сплочённости. Или нарочная подстава.       Сирена молча кивнула, её хитиновый панцирь покрывали мелкие капли конденсата.       — Следов нет. Профессионал. Или не-человек.       — Она так заорала, когда увидела меня, — сказал Иван, ощущая, как холодок пробегает по спине, несмотря на жару. — Как считаешь, она намеренно это делала или я просто попал под удар?       — Думаешь, она хотела тебя подставить? Не исключено. Но ты видел её руки? Она бы не смогла сама засунуть безделушку туда. С другой стороны, неужели та, что с такой резвостью её забрала, сама могла её туда засунуть в пыль?       — Но что тогда, если это подстава от кого-то другого?       — Хм… Культиваторы не воруют безделушки, — отрезал Мори. — Их интересует биоматериал, информация, изменение среды. Это чья-то ручная работа. Меня больше волнуют цели и мотивы, чем сам инцидент.       — Чтобы дискредитировать нас? — предположила Сирена.       — Слишком мелко для такой цели. А вот чтобы создать повод для обыска — возможно… — Он повернулся к Ивану. — Твоя комната. В ней что-нибудь было не так после инцидента?       Иван задумался. Всё было на своих местах. Но… была одна деталь.       — Всё на своих местах, но… воздух пах чуть иначе. Не серой. А сладковато. Как… увядшие цветы. Я подумал, что это из сада через вентиляцию.       Мори и Сирена обменялись взглядом.       — Сладковатый запах, — прошипела Сирена. — Люцифера. Оверлорд Похоти. Её свита пользуется духами на основе нектара адских орхидей. Редкий и дорогой аромат.       — Значит, кто-то из её людей мог проникнуть в служебные помещения, — заключил Мори.       — Люцифера — невозможно. Она не заходила ни в таверну, ни в сад, ни в купальни, ни в гостиницу.       — Правда? Тогда это кто-то внутри. Оверлорд? С помощью свиты. Но зачем? Что она искала? Или что хотела подбросить?       Мысль о том, что в его комнате могла побывать чужая воля, была пугающей. Но ещё страшнее была неопределённость.       — Все играют в свои игры, — сказал Мори, глядя на клубящийся пар. — Все наблюдают. И наша задача — не просто защищаться. Наша задача — перехватить инициативу.       Иван уже не желал задавать вопросы, но его вздох сказал о многом.       — Что ж, раз они хотят поиграть — поиграем. Мы дадим им то, что они хотят. Но на наших условиях, — медленно произнёс Мори. — Люцифера хочет драму и обладание. Хорошо. Мы дадим ей зрелище. Но такое, где она сама станет участницей. Аракс хочет порядок и контроль. Мы предоставим ему угрозу, которую он сможет нейтрализовать, защищая «свой» актив. Царну нужна месть и выгода. Мы подбросим ему ложную возможность, которая заведёт его в тупик. А Альбеда получит свой театр страстей. И не только ей. Всем.       Это была грандиозная, безумная многоходовка. Иван смотрел на Мори и видел не защитника. Перед ним стоял одержимый стратег, азартный игрок, поставивший на кон всё, что у него было, в партии против семи всесильных противников и десятка мелких.       — А культиваторы? — тихо спросил он.       Мори на мгновение замолчал.       — С ними… мы не можем играть. Их логика чужда нам. И наша — им. Если бы они были такими же, как Люцифера, они бы давно показали себя. А пока мы можем только сделать так, чтобы ты перестал быть для них интересным. Или стал настолько ценной частью экосистемы «Оазиса», что твоё удаление навредило бы ей.       Иван скрестил руки и понял, что снова окажется в эпицентре. Если так продолжится, Мори выработает в нём иммунитет ко всевозможным взглядам. Хорошо это? Кто знает. Сам момент его падения уже заставил бросить взгляды в небо, и только вопрос — когда они обернутся на него.       — Понятно. Ну и как — играть дальше или что-то новое прописали в сценарии? — парень готовился морально.       — Ты уже весьма хорошо справляешься, — впервые в голосе Мори за весь день прозвучала тень чего-то, почти похожего на одобрение. — Твои знания… Думаю, можно допустить, что аномалия является специалистом. Мы должны это усилить. Сделать так, чтобы твоё присутствие здесь стало функционально необходимым для самого существования этого места. Как инженер или хранитель. Тогда даже садовникам будет сложнее решиться на «прополку».       Иван молчал, переваривая. Вспоминалось, что он сам говорил: если кто-то прознает — грозит всем кругам опасность. Но сейчас даже непонятно — его ценность эволюционирует. Его выставляют из объекта охоты… в незаменимый элемент системы водоснабжения и отопления.       — А, чёрт с вами. Хуже Оверлордов не будет. С чего начнём? — наконец спросил он, явно готовый к грядущему ужасу или успеху. В его голосе прозвучала та же сталь, что и у Мори.       — С малого, мой милый Оберес, — ответил скорпион. — Когда Люцифера явится сюда. Она явится.       — Завтра у неё назначена аудиенция с Оверлордом Гнева, — добавила Сирена.       — Да. Завтра она будет завтракать в саду. Ты «случайно» прольёшь рядом с её столиком кувшин с водой из здешнего серного источника. Не на неё. Рядом. И скажешь всего две фразы. Первую — извинение. Вторую… ну, что-то из своей химии, например о едкости воды или вязкости, может, про фильтрацию заикнёшься. Да так, чтобы она услышала. Понял?       Иван кивнул, пребывая в шоке. Это вообще нормально? Они только разобрались с фильтрами для серы из купален. Он сам говорил, что это тайна. Или он говорил о том, что в тайне держать опасность механизма?       В любом случае это был первый шаг изменённого плана. Демонстрация «специализации». Намёк на то, что в «Оазисе» есть скрытые, опасные механизмы, а он — ключ к их пониманию. Это должно было заинтересовать Люциферу по-новому, не как коллекционера, а как жадного стратега, и одновременно предупредить: трогать его опасно, он связан с жизненно важными системами. Кажется, в Транже механики и инженеры ценятся. А что насчет химиков?       — Сирена, — Мори повернулся к ней. — Твоя задача — обеспечить, чтобы этот «инцидент» увидел Аракс во время его утреннего патруля. Случайно. Оказаться рядом.       Сирена молча кивнула. Её роль была ясна — связать две линии в один узел.       — Мы начинаем стравливать их друг с другом, используя тебя как приз и как предлог, — резюмировал Мори. — Это опасно. Очень. Но пассивная оборона нас сожрёт. Пора атаковать. Их же собственным оружием — их пороками и амбициями.       Он вышел из пара, его силуэт стал чётче, решительнее.       Иван посмотрел в его глаза. Других идей у него не было. Кивнув, парень вышел из купальни. Его кожа пылала от жары пара, а разум — от холодной решимости. Страх никуда не делся.       Кто он теперь? Пешка? Или ладья в пекле этого безумного плана? К чему всё это приведёт? Дойдёт он до края доски в этой игре? Станет ферзём? Или, по крайней мере, превратится в коня на шахматной доске ада, способного прыгнуть неожиданно и больно?       Фестиваль Либертин продолжался, а игра только набирать обороты.