Операция "Папа, не тупи!"

Спустя сорок минут Чонгук вышел из ванной. Он был свежий, пах морозной мятой и дорогим гелем для душа. Влажные волосы слегка завивались на кончиках, а простая домашняя футболка и свободные штаны делали его моложе и… мягче. Он вошел в объединенную зону кухни-гостиной и замер. Тэхён не врал. Он действительно готовил. В воздухе витал умопомрачительный, густой запах жареного бекона, чеснока, сыра и свежемолотого перца. Желудок Чонгука сжался в предвкушении. Но его глаза… Глаза перфекциониста начали кровоточить. Кухня выглядела так, словно здесь прошла вечеринка рок-звезд, которые решили приготовить ужин. Открытые пачки макарон, брызги воды на полу, гора мисок (зачем ему пять мисок?!), рассыпанная мука на краю стола и пятна соуса на плите. Посреди этого гастрономического апокалипсиса стоял Тэхён. С бокалом красного вина в одной руке и деревянной лопаткой в другой, он пританцовывал под джаз, льющийся из телефона, и подпевал себе под нос. — Тэхён, — позвал Чонгук, осторожно обходя лужицу воды, чтобы не поскользнуться. — Ты готовишь ужин или призываешь демона беспорядка? Тэхён резко обернулся, чуть не расплескав вино. Он сиял. Его волосы были взлохмачены, щеки разрумянились от жара плиты, а фартук с надписью «Kiss the Cook» был повязан криво. — О, ты уже всё! Это Карбонара по-Тэхёновски. Секретный ингредиент — любовь, вино и немного импровизации. Садись, почти готово. Чонгук подошел к кухонному острову. Он не мог сесть. Его пальцы зудели от желания взять тряпку. — У тебя сейчас пакет со сливками упадет, — заметил он, на автомате подвигая пакет в центр стола. — И зачем тебе три разделочные доски? И почему нож лежит в раковине? Это опасно. — На одной я резал панчетту, на другой чеснок, а третья просто красивая, — легкомысленно пожал плечами Тэхён, делая глоток вина. — Гук, выдохни. Я потом уберу. Ну, или мы просто подождем, пока придут горничные. Мы же на отдыхе. — Горничные придут завтра, — процедил Чонгук, беря полотенце. Он встал рядом с Тэхёном. — А соус пригорит сейчас. — Не пригорит, я контролирую ситуацию, — фыркнул Тэхён, но подвинулся, пуская альфу в своё личное пространство. Зря. Кухня была просторной, но эго двух взрослых мужчин и их феромоны мгновенно заполнили всё свободное место. — Давай я хотя бы… минимизирую ущерб, — пробормотал Чонгук. Он потянулся через плечо Тэхёна, чтобы закрыть навесной шкафчик, который тот, конечно же, оставил нараспашку. Дверца хлопнула. Чонгук не отстранился. Он оказался прямо за спиной Тэхёна. Грудь альфы почти касалась лопаток омеги. Тэхён замер, чувствуя исходящий от Чонгука жар и влажный запах чистоты после душа. — Мешай, — низким голосом скомандовал Чонгук прямо над ухом Тэхёна. — Паста любит движение. — Ты… ты мне мешаешь, — голос Тэхёна предательски сел. Рука с лопаткой двигалась механически. — Я помогаю. У тебя тут слишком много хаоса, Ким. Нужен контроль. Чонгук положил одну руку на столешницу слева от бедра Тэхёна, а второй накрыл его руку, держащую лопатку. — Не так резко, — прошептал он. — Плавнее. Чтобы желтки не свернулись. Тэхён перестал дышать. Он чувствовал твердую грудь Чонгука своей спиной. Чувствовал шершавую, мозолистую ладонь на своей кисти. Этот контраст — домашний уют готовки и дикое, электрическое напряжение между ними — сносил крышу. Тэхён чуть откинул голову назад, неосознанно открывая шею. Чонгук уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах волос. Мандарины, вино и дым от бекона. — Ты пахнешь… вкусно, — вырвалось у альфы прежде, чем он успел подумать. — Это бекон, — пискнул Тэхён, закрывая глаза. — Нет, — Чонгук чуть сдвинулся, и его нос скользнул по чувствительной коже за ухом омеги. Тэхён вздрогнул, выгибаясь навстречу. — Это ты. Чонгук медленно развернул Тэхёна к себе лицом, не убирая руки со столешницы, окончательно запирая его в ловушку между собой и гарнитуром. Глаза альфы потемнели, зрачки расширились. Он наклонился. Тэхён приоткрыл губы… — Пссс! Агент Дино! Прием! — громкий шепот из-под большого обеденного стола прозвучал как выстрел. Тэхён и Чонгук отпрыгнули друг от друга на метр, словно их ударило током. Чонгук схватился за край раковины, Тэхён судорожно начал мешать макароны, которые уже не нуждались в перемешивании. Из-под длинной скатерти показалась лохматая голова Ёнджуна. — Соми, они не целовались! — разочарованно доложил он вглубь подстолья. — Дядя Гук его просто нюхал! Как собака! Следом высунулась Соми, поправляя ободок. — Папа! — строго сказала она. — Нюхать людей невежливо. Ты же сам говорил! Надо сначала пригласить на свидание, а потом нюхать. Лицо Чонгука приобрело оттенок спелого помидора. Он резко развернулся к крану и включил ледяную воду, плеснув себе в лицо. — Я… кхм… я проверял готовность соуса по запаху! У меня очень тонкое обоняние! Тэхён нервно хихикнул, пряча пылающее лицо в бокале с вином. — Да, дети. Это такая… кулинарная техника. Очень сложная. Альфья. — А-а-а, — протянула Соми тоном, в котором ясно читалось: «Я вам не верю, но так и быть». — А когда еда уже будет готова? Операция «Голодные дети» переходит в активную фазу. — Всё готово! — воскликнул Тэхён слишком радостно, выключая плиту. — Марш мыть руки! Когда дети убежали в ванную, Чонгук наконец повернулся. Он посмотрел на Тэхёна тяжелым взглядом, в котором смешались смущение и невысказанное желание. — Это было… близко. — Слишком близко для коллег по несчастью, — согласился Тэхён, раскладывая пасту по тарелкам дрожащими руками. Он щедро насыпал пармезан в тарелку Чонгука. — Пробуй. Если не понравится, закажем пиццу. Чонгук сел за стол, накрутил пасту на вилку. Тэхён замер в ожидании вердикта. Альфа прожевал, и его брови удивленно поползли вверх. — Ким… — Что? Ужасно? Много соли? Мало перца? — затараторил Тэхён. — Это… чертовски вкусно, — признал Чонгук, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Серьезно. Это лучше, чем в том итальянском ресторане, куда я вожу партнеров. Тэхён расплылся в довольной, сияющей улыбке, от которой у Чонгука снова ёкнуло сердце. — Я же говорил. Хаос — лучшая приправа. А ты со своим порядком ел бы сухие хлебцы. — Папа, не тупи, — вдруг тихо сказала вернувшаяся Соми, залезая на стул. — Что? — переспросил Чонгук, поперхнувшись. — Ничего, — девочка невинно захлопала ресницами, переглянувшись с Ёнджуном. — Говорю, соли передай. Пожалуйста. Ёнджун спрятал улыбку в стакане с соком. Операция «Папа, не тупи!» началась успешно. Ночь только начиналась, а за окном уже усиливалась метель, обещая отрезать их от всего мира до самого утра. Ужин проходил под аккомпанемент завывания ветра за окном и звонкого стука вилок о тарелки. Метель снаружи только набирала обороты, превращая их уютный коттедж в настоящий изолированный островок света и тепла посреди снежного океана. Чонгук ел быстро, но аккуратно, то и дело бросая на Тэхёна короткие, задумчивые взгляды. Его внутренний скептик был повержен и уничтожен каждым кусочком идеально приготовленной пасты. Соус был густым и сливочным, бекон хрустел, а черный перец добавлял именно ту остроту, которой так не хватало этому вечеру. Но главным судьей, конечно, была не его совесть, а его дочь. Соми накрутила спагетти на вилку с грацией маленькой леди, отправила в рот и начала медленно жевать. Чонгук напрягся. Соми была известным ресторанным критиком в теле пятилетки. Если ей не нравилось, она просто отодвигала тарелку и просила «хлебушка». Тэхён тоже замер, сжимая ножку бокала. — Ну как, принцесса? — осторожно спросил он. — Не слишком…? Соми проглотила, промокнула губы салфеткой и серьезно кивнула. — Паста сварена аль денте, — вынесла она вердикт тоном эксперта Мишлен. — И соус не расслоился. Дядя Тэ, это вполне приемлемо. Даже очень. Я бы поставила четыре с плюсом. — Четыре с плюсом? — Тэхён выдохнул и рассмеялся. — Фух, я прошел кастинг! А почему не пять? — Пять только у шеф-повара Пьера, который готовит нам по воскресеньям, — важно заявила Соми, но тут же испортила свой аристократический образ, жадно наколов на вилку еще один кусок бекона. — Но ты готовишь лучше папы. Папа умеет делать только протеиновые коктейли и заказывать доставку. Чонгук поперхнулся водой. — Эй! Я еще умею жарить стейки! — Ты их сжигаешь, пап, — безжалостно сдала его дочь. — Они потом похожи на подошву от моих ботинок. Тэхён торжествующе посмотрел на пунцового альфу. — Слышал? Глас народа. И тут в разговор вступил Ёнджун. У него, в отличие от Соми, манеры отсутствовали напрочь, зато энтузиазма было хоть отбавляй. Всё его лицо уже было измазано в белом соусе, напоминая маленького довольного снеговика. — Четыре с плюсом? — возмутился он, размахивая вилкой. — Соми, ты ничего не понимаешь! Это же десять миллионов из десяти! Он вскочил на стуле (Тэхён привычно придержал его за спину, чтобы тот не свалился) и раскинул руки: — Мой папа готовит лучше всех в мире! Лучше, чем повар в садике! Он даже из травы может сделать вкуснятину! Папа — король еды! Тэхён расплылся в улыбке, от которой у него вокруг глаз собрались лучики морщинок. Он потрепал сына по волосам. — Спасибо, мой маленький фанат. Но из травы я не готовлю, это был шпинат, и ты его выплюнул. — Это была невкусная трава! — парировал Ёнджун, снова набивая рот. — А это — вкуснотища! Дядя Гук, скажи же! Правда, мой папа крутой? Все взгляды устремились на Чонгука. Альфа отложил вилку. Он посмотрел на Ёнджуна, перепачканного, счастливого и так искренне гордящегося своим отцом. Потом перевел взгляд на Тэхёна, который смотрел на сына с такой нежностью, что у Чонгука что-то защемило в груди. Это была та самая домашняя магия, которой в их с Соми жизни, полной расписаний и нянь, катастрофически не хватало. — Да, Ёнджун, — тихо, но твердо сказал Чонгук. — Твой папа очень крутой. И готовит он… восхитительно. Тэхён смущенно опустил глаза в тарелку, пряча румянец, который явно не был вызван вином. — У тебя тут… — Чонгук вдруг протянул руку через стол к Ёнджуну. Он взял салфетку и аккуратно, на удивление бережно вытер соус с подбородка мальчика. — Все «десять миллионов из десяти» на лице остались. Ешь аккуратнее, боец. Тэхён замер, наблюдая за этим жестом. Строгий, холодный Чонгук, который еще час назад ворчал из-за крошек, сейчас с заботой вытирал лицо чужому ребенку. И делал это так естественно, словно занимался этим всю жизнь. Сердце Тэхёна пропустило удар, а потом забилось в два раза быстрее. «Ох, Ким Тэхён, ты в беде. Ты в огромной, мускулистой, пахнущей шоколадом беде». — Спасибо, дядя Гук! — Ёнджун просиял. — А можно мне добавки? — Можно, — разрешил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но потом — чистить зубы и спать. Завтра ёлку наряжать будем. — И искать следы волков! — напомнила Соми, доедая последний кусочек. — Спасибо за ужин, дядя Тэ. Это было… гастрономически приемлемо. — Я запомню этот комплимент и вышью его на подушке, — фыркнул Тэхён, вставая, чтобы собрать тарелки. — Сиди, — Чонгук перехватил его руку. Его ладонь была горячей. — Ты готовил. Я мою посуду. — Но там… такой беспорядок, — напомнил Тэхён, глядя на него снизу вверх. — Я справлюсь, — Чонгук медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Тэхёна, прежде чем отпустить её. — Я люблю наводить порядок. Особенно после такого вкусного ужина. Дети переглянулись. Ёнджун подмигнул Соми, а та незаметно показала ему большой палец. Вторая фаза операции прошла успешно. Враги накормлены и, кажется, начинают сдаваться.

***

Чонгук сдержал слово. Он действительно выгнал Тэхёна из кухни, вручив ему детей и приказав «подготовить личный состав ко сну». Тэхён, сидя на диване и наблюдая за тем, как альфа засучивает рукава черной футболки, обнажая сильные плечи, перевитые венами и чернилами татуировок, почувствовал, что посуда — это самая сексуальная вещь в мире. По крайней мере, когда её моет Чон Чонгук. Альфа действовал как машина. Четко, быстро, методично. Гора грязных мисок таяла, столешница протиралась до блеска, а специи возвращались на полку по росту. — Папа, ты завис, — прошептал Ёнджун, дергая Тэхёна за рукав. — У тебя слюни текут. Как у бульдога. — Это от усталости, сынок, — соврал Тэхён, поспешно вытирая рот. — Всё, марш в ванную! Зубы сами себя не почистят! Процесс укладывания напоминал стихийное бедствие в миниатюре. В одной ванной Соми методично наносила детский крем на лицо, объясняя Ёнджуну, что «кожа должна дышать». В другой — Ёнджун пытался сделать себе пенную бороду из зубной пасты, пока Тэхён ловил его полотенцем. Но спустя двадцать минут в доме наконец воцарилась тишина. В спальне детей горел ночник в виде звездочки. Соми лежала в своей кровати у окна, надев розовую шелковую маску для сна (Тэхён едва сдержал смех, увидев это). Ёнджун, обняв плюшевого динозавра, уже сопел в подушку, раскинувшись морской звездой на починенной кровати. Тэхён и Чонгук стояли в дверях, наблюдая за ними. Этот момент был странно интимным. Двое мужчин, знакомых когда-то давно, теперь стояли плечом к плечу, глядя на своих спящих детей в одной комнате. Запах Чонгука стал мягче — шоколад теперь казался теплым, молочным, успокаивающим. — Они быстро вырубились, — прошептал Чонгук, опираясь плечом о косяк. — Эмоциональный день, — отозвался Тэхён так же тихо. — Новые друзья, волки, батуты… Спасибо тебе, Гук. За кровать. И за то, что подыграл Ёнджуну за ужином. Для него это важно. Чонгук повернул голову. В полумраке коридора его глаза блестели. — Он хороший пацан, Тэ. Шумный, но искренний. Весь в папу. Тэхён почувствовал, как щеки снова заливает теплом. — А Соми… она удивительная. Такая маленькая леди. Ты проделал отличную работу. — Мы оба справляемся, как можем, — Чонгук отлип от косяка и сделал шаг к Тэхёну. Теперь они стояли почти вплотную. Тишина дома давила на уши, но это было приятное давление. Где-то в гостиной потрескивали остывающие угли в камине. За окном выл ветер, бросая снег в стекло, но здесь, в коридоре, было тепло и безопасно. — Ну что, — выдохнул Чонгук, глядя на губы Тэхёна, а потом — решительно ему в глаза. — Отбой? — Отбой, — кивнул Тэхён, хотя всё его тело кричало: «Нет! Пригласи меня к камину! Достань еще вина!». — Спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной ночи, Гук. Они разошлись по своим комнатам, как корабли в море, которые едва не столкнулись. Тэхён закрыл за собой дверь спальни, прислонился к ней спиной и сполз вниз, закрывая лицо руками. Сердце колотилось где-то в горле. Вся его спальня уже пропиталась запахом альфы, который просачивался из-под двери. В соседней комнате Чонгук стянул футболку и швырнул её на кресло. Он подошел к окну, глядя на бушующую метель. — "Папа, не тупи", да? — пробормотал он в пустоту, вспомнив слова дочери. Он провел рукой по лицу, всё еще чувствуя на кончиках пальцев фантомное тепло кожи Тэхёна, когда он учил его резать овощи. Это будет очень, очень долгая ночь. А под дверью детской, которая была приоткрыта на щелочку, в темноте сверкнули два хитрых глаза. Соми сдвинула маску для сна на лоб и прошептала в темноту: — Операция прошла успешно. Завтра переходим к Плану Б: «Случайное касание». Спи, агент Дино, спокойной ночи. Из-под одеяла Ёнджуна раздался сонный, но довольный хрип: — Спокойной ночи, агент Принцесса.