Операция "Папа, не тупи!"

Утро 31 декабря началось не с запаха мандаринов, а с тихого, стратегически важного шепота в детской спальне. За окном всё еще бушевала метель, превращая мир в белое молоко, но в комнате было тепло. Ёнджун и Соми, проснувшись раньше родителей, перебрались на одну кровать (которая, спасибо Чонгуку, больше не скрипела) и устроили штаб совещания под огромным пуховым одеялом. — Слушай, — шептала Соми, серьезно глядя на Ёнджуна в полумраке «шалаша». — Я всё проанализировала. Если операция пройдет успешно и они поженятся, это будет… выгодно. — Выгодно? — переспросил Ёнджун, зевая во весь рот. — Это значит, мне купят робота? — Это значит, что мы станем братом и сестрой, глупый, — Соми ткнула его пальцем в бок. — Мы будем жить в одном доме. И играть можно будет всегда, а не только по выходным. И никто не будет говорить: «Соми, пора домой». Глаза Ёнджуна загорелись, как две маленькие лампочки. — Всегда-всегда? Как бесконечная ночевка?! — Ага, — кивнула девочка. — И мой папа богатый, он купит нам большой дом. А твой папа вкусно готовит и разрешает прыгать на диване. Это идеальный баланс. Нам нужно объединить активы. — Я не знаю, что такое активы, но я согласен! — радостно зашептал Ёнджун. — Хочу быть твоим братиком! Мы будем бандой! Дверь спальни тихонько скрипнула. Дети мгновенно замолчали. Ёнджун плюхнулся на подушку, закрыл глаза и начал громко, театрально сопеть. Соми приняла позу спящей красавицы, сложив руки на груди. Тэхён, просунув голову в комнату, увидел эту идиллическую картину и едва сдержал смешок. Он вошел мягко, ступая босыми ногами по ковру. На нем была растянутая пижама с медвежатами, а волосы торчали во все стороны, как у одуванчика. Он подошел к кровати, склонился над «спящими» заговорщиками. — Хм… — громко произнес Тэхён. — Какие странные дети. Спят, а у Ёнджуна веко дергается. И Соми улыбается. Наверное, им снится, что я съел все конфеты с елки. Ёнджун не выдержал и хихикнул, но глаз не открыл. — Ну раз они спят, — продолжил Тэхён, подмигивая невидимому зрителю, — то я пойду и съем праздничные блинчики один. С шоколадным сиропом. И с клубникой. — НЕТ! — Ёнджун резко сел, распахивая одеяло. — Не ешь! Мы проснулись! Соми тоже открыла глаза, вздыхая. — Агент Дино, ты провалил маскировку на первой же секунде. Тэхён рассмеялся своим глубоким, бархатным смехом и сгреб обоих детей в охапку, зарываясь носом в их теплые макушки. — Я всё слышал, маленькие интриганы. Доброе утро. И с наступающим! Вставайте, там дядя Гук уже гремит посудой. И, кажется, он не сжигает кухню. На кухне действительно пахло не гарью, а кофе — крепким, дорогим кофе, от запаха которого у Тэхёна подгибались колени еще тогда, много лет назад. Чонгук стоял у плиты спиной к ним. На нем были серые домашние штаны и простая белая футболка, которая предательски просвечивала на лопатках. Он ловко переворачивал блинчики, напевая себе под нос какую-то мелодию. Тэхён замер в проходе, прислонившись плечом к косяку. Дети с гиканьем пронеслись мимо него к столу, а он вдруг провалился в прошлое. Университетская библиотека, 2 курс. Тэхён сидел за дальним столом, обложенный альбомами по искусству, но рисовал он не античные статуи. Он рисовал парня у окна. Чон Чонгук. Факультет бизнеса. "Ледяной принц" кампуса. Всегда безупречный, всегда со стаканом черного кофе, всегда уткнувшийся в ноутбук. Он казался таким недосягаемым, таким… взрослым. Тэхён был всего лишь шумным студентом с худграфа, у которого вечно была краска на руках и ветер в голове. Он мог часами наблюдать за тем, как Чонгук хмурит брови, когда читает что-то сложное, или как его пальцы постукивают по столу. Однажды их взгляды встретились. Чонгук поднял глаза от экрана. Тэхён вспыхнул, как мак, и уронил карандаш. Чонгук тогда не улыбнулся, просто посмотрел своим тяжелым, внимательным взглядом и вернулся к работе. Тэхён тогда подумал, что у него нет ни единого шанса. — Земля вызывает Тэхёна. Голос Чонгука вырвал его из воспоминаний. Альфа стоял перед ним, держа в руках кружку с дымящимся кофе. — Ты завис, — усмехнулся Чонгук. — Снова вспоминаешь, как сжег чайник? — Нет, — Тэхён моргнул, прогоняя наваждение. Сейчас, видя Чонгука домашним, с растрепанными волосами и лопаткой в руке, он казался еще более привлекательным, чем тот недоступный идеал из прошлого. — Вспоминаю, каким важным индюком ты был в универе. К тебе было страшно подойти без записи. Чонгук хмыкнул, но его взгляд потеплел. Он протянул кружку Тэхёну. — Я не был индюком. Я был сосредоточен. И, кстати, я замечал, как ты меня рисовал. Тэхён чуть не поперхнулся первым глотком кофе. — Что? Ты… знал? — У меня хорошее боковое зрение, Ким, — Чонгук подмигнул (он подмигнул?!). — И ты довольно громко ронял карандаши. Садись завтракать, художник. Блины остынут. Тэхён сел за стол, чувствуя, как горят уши. Оказывается, "Ледяной принц" всё видел. Эта мысль заставила сердце биться где-то в горле.

***

После завтрака началась главная миссия дня: Елка. Елка — огромная, пушистая живая красавица — стояла в углу гостиной. Коробки с игрушками были открыты. И тут началась битва философий. — Чонгук, нет! — завопил Тэхён, перехватывая руку альфы. — Ты не можешь просто повесить только серебряные и синие шары! Это скучно! Это как в офисе стоматолога! — Это стильно и лаконично, — возразил Чонгук, держа в руках идеальный матовый шар. — А то, что предлагаешь ты — это взрыв на фабрике клоунов. Красный, золотой, зеленый… и что это? Огурец? — Это традиция! — Тэхён прижал к груди стеклянный огурец. — Кто найдет огурец на елке, тот будет счастлив весь год! И вообще, елка должна быть живой! Дети, сидевшие на полу в ворохе мишуры, с интересом наблюдали за спором. — Ставлю на папу Тэ, — шепнул Ёнджун. — Он упрямый. — Ставлю на папу Гука, — ответила Соми. — У него стратегия. В итоге победил компромисс (читай: Тэхён). Елка превратилась в сверкающее чудо. Чонгук вешал шары повыше, демонстрируя свою растяжку и заставляя футболку задираться, а Тэхён с детьми украшал нижние ветки всем подряд, включая самодельные снежинки. В какой-то момент Тэхён попытался повесить верхушку — огромную золотую звезду. Он встал на цыпочки, потянулся, но роста не хватало. Стул был далеко. — Ну же… — пропыхтел он, вытягиваясь в струнку. Вдруг он почувствовал большие, теплые ладони на своей талии. Тэхён замер. Чонгук встал сзади, вплотную. Его грудь прижалась к спине Тэхёна. — Давай помогу, — прошептал альфа прямо ему в ухо. Чонгук легко, словно Тэхён ничего не весил, приподнял его за талию. — Вешай, — скомандовал он. Тэхён, с трудом соображая от близости и запаха шоколада, который окутал его коконом, дрожащей рукой водрузил звезду на макушку ели. Чонгук медленно опустил его на пол, но рук с талии не убрал. Тэхён развернулся в кольце его рук. Они стояли непростительно близко. Лицо Чонгука было серьезным, взгляд скользил по губам Тэхёна, потом поднимался к глазам. В этом взгляде уже не было ни холода, ни иронии. Только голод. И нежность. — Красиво, — хрипло сказал Чонгук. — Елка? — прошептал Тэхён, чувствуя, как слабеют ноги. — Ты, — ответил Чонгук. Повисла пауза, звенящая, как натянутая струна. Тэхён подался вперед, неосознанно ища тепла… — Кхе-кхе! — громкое покашливание со стороны дивана разрушило магию. Соми и Ёнджун сидели в обнимку с мишурой и смотрели на родителей с немым укором. — Вы опять зависли, — констатировала Соми. — Звезда висит криво. Чонгук резко отпустил Тэхёна и отступил на шаг, поправляя волосы. — Да. Криво. Я… пойду проверю камин. Дрова. Надо дров принести. Он практически сбежал в сторону подсобки. Тэхён остался стоять у елки, прижимая ладонь к тому месту на талии, где только что были руки Чонгука. Кожа там горела огнем. Ёнджун подполз к нему и дернул за штанину. — Пап, а почему дядя Гук убежал? Ты его укусил? Тэхён посмотрел на закрывшуюся за Чонгуком дверь и загадочно улыбнулся. — Нет, малыш. Просто он понял, что попался. — Куда попался? В капкан? — испугался Ёнджун. — В сети, — усмехнулся Тэхён, глядя на сверкающую звезду. — В наши с вами сети. День перевалил за половину. Впереди была новогодняя ночь, и Тэхён знал одно: в этот раз он не позволит своему "университетскому крашу" просто так уйти.

***

Вторая половина дня прошла под эгидой кунжутного масла, звонкого стука ножей и семейного подряда. Тэхён, повязав фартук и вооружившись половником, взял на себя роль шеф-повара. Чонгуку, несмотря на его попытки сопротивляться («Я могу просто заказать кейтеринг!»), была вручена роль су-шефа и главного по нарезке. — Тоньше, Гук, тоньше! — командовал Тэхён, помешивая кипящий бульон для ттоккука. — Это морковь для чапчхе, а не дрова для камина. Чонгук, стоя у кухонного острова, закатил глаза, но послушно изменил угол наклона ножа. На нем была простая черная кофта, рукава которой он закатал до локтей, обнажая напряженные предплечья. Тэхён то и дело бросал на эти руки «проверяющие» взгляды, рискуя пересолить суп. — Я режу с лазерной точностью, Ким, — проворчал альфа, шинкуя овощи с пугающей скоростью профессионала. — Лучше следи за мясом. Кухня наполнилась ароматами традиционного корейского праздника. Булькал наваристый кальбичим (тушеные ребрышки), который Тэхён томил в грушевом маринаде, на сковороде шкворчало разноцветное чапчхе, а Чонгук уже расставлял на столе маленькие тарелочки с закусками, вымеряя расстояние между ними чуть ли не по линейке. — Операция «Похищение» началась, — прошептал Ёнджун, прячась за широкой спиной Чонгука. — Прикрой меня, я иду за целью, — скомандовала Соми шепотом. Пока Чонгук отвернулся к раковине, чтобы помыть зелень, а Тэхён пробовал маринад, маленькая рука Соми молниеносно метнулась к тарелке с остывающими блинчиками из цукини (хобак чон), которые только что пожарил Чонгук. — Стоять! — голос Тэхёна прозвучал одновременно с тем, как Чонгук, не глядя, ловко перехватил руку дочери в воздухе. — У нас тут круговая оборона, — усмехнулся Чонгук, разворачиваясь. В его руке все еще был пучок мокрого лука, которым он шутливо погрозил детям. Тэхён, уперев руки в бока, подошел ближе. Он старался выглядеть сурово, но уголки губ предательски ползли вверх при виде двух пар испуганных глаз. — Так, банда «Голодные животики». Если вы сейчас всё съедите до курантов, то Санта принесет вам не подарки, а прошлогоднюю капусту. Еда на стол, а не в рот! Соми сделала самые большие, самые невинные глаза в мире (Чонгук хмыкнул — это оружие массового поражения она явно унаследовала от него, но использовала куда эффективнее). Ёнджун, пойманный с поличным у миски с мясом, попытался слиться с кухонным гарнитуром. — Прости нас, пожалуйста… — начала Соми, а потом хитро улыбнулась, перевела взгляд на Тэхёна, потом на отца, и добавила с такой обезоруживающей, сладкой нежностью: — Мы больше не будем так, папочка. На кухне повисла тишина. Только суп тихо булькал на плите. Сердце Тэхёна пропустило удар, сделало сальто и замерло где-то в горле. Слово прозвучало легко, шутливо, но оно так естественно слетело с губ девочки, которая росла без папы-омеги, что Тэхёна накрыло горячей волной. Он замер с половником в руке, боясь пошевелиться. Чонгук тоже застыл. Он медленно положил зеленый лук на доску. Альфа смотрел на Тэхёна с немым удивлением, смешанным с такой глубокой благодарностью и теплом, что от этого взгляда можно было растаять быстрее, чем снег на батарее. В его черных глазах читалось: «Спасибо. Спасибо, что ты здесь». — Ну… — голос Тэхёна дрогнул. Он прочистил горло, чувствуя, как краснеют уши. — Раз вы такие милые подлизы… Гук, дай им по блинчику. Но только по одному! Чонгук, скрывая счастливую улыбку, протянул детям по теплому блинчику. — Держите, вымогатели. И брысь из кухни, пока мы добрые. Дети с радостным визгом схватили добычу и убежали в свой «штаб» под стол в гостиной. Оставшись вдвоем, Чонгук подошел к Тэхёну вплотную. Он взял у него из рук половник и отложил его в сторону. — «Папочка», м? — тихо спросил он, и его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Это… это просто детская шутка, — пробормотал Тэхён, не смея поднять глаза. — Это было лучшее, что я слышал за последние три года от Соми, — серьезно сказал Чонгук. Он коротким, уверенным движением поправил съехавшую лямку фартука на плече Тэхёна, задержав пальцы на его шее на секунду дольше положенного. — Спасибо, Тэ. Тэхён поднял на него сияющие глаза. — Иди режь лук, помощник. Иначе мы встретим Новый год голодными, но сентиментальными.

***

Ближе к вечеру дом затих. Настало время преображения. Тэхён закрылся в своей ванной. Сегодня он хотел сиять. Не для кого-то конкретного (ну, может, совсем немного для одного конкретного альфы с татуировками), а для себя. Он достал свою косметичку. Легкий слой тона, чтобы кожа светилась. Немного контуринга, чтобы подчеркнуть скулы. И, конечно, глаза. Тэхён подвел их коричневым карандашом, растушевал тени с золотистым шиммером. Взгляд сразу стал глубже, загадочнее, омежьим. На губы — тинт ягодного оттенка. Он надел припасенный наряд: шелковую рубашку цвета шампанского с глубоким V-образным вырезом (возможно, слишком глубоким, но кого это волнует?), бархатные брюки шоколадного цвета и тонкую золотую цепочку на шею. — Идеально, — подмигнул он своему отражению. Затем настала очередь Ёнджуна. — Пап, зачем мне бабочка? Она меня душит! — ныл сын, пока Тэхён застегивал на нем крошечную красную бабочку. — Потому что ты джентльмен, Ёни. Ты должен быть красивым для нашей принцессы Соми. Потерпи пять минут, потом снимешь. Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Соми. Она была в нарядном пышном платье, но волосы были распущены и спутаны. В руках она держала расческу и красивую ленту. Она посмотрела на Тэхёна, замерла на секунду, открыв рот, а потом робко спросила: — Дядя Тэ… Папа не умеет делать прически. Он делает только хвостик, как у самурая. А я хочу быть красивой… Ты можешь мне помочь? Тэхён растаял окончательно. Он присел перед ней на корточки. — Конечно, моя хорошая. Иди сюда. Мы сделаем из тебя королеву бала. Он усадил её перед зеркалом. Ёнджун с интересом наблюдал, как ловкие пальцы папы плетут сложные косы, вплетая в них ленту. Тэхён действовал бережно, ни разу не дернув, приговаривая, какие у неё шелковистые волосы. — Готово! — объявил он через десять минут. Соми посмотрела в зеркало, потрогала красивую "корону" из кос и просияла. — Вау! Как у Эльзы! Спасибо, папа… ой, дядя Тэ! Она порывисто обняла его за шею, пахнущую дорогим парфюмом, и убежала к Ёнджуну. Тэхён остался сидеть, улыбаясь своему отражению. Эта оговорка становилась приятной привычкой. В гостиной уже был накрыт стол. Свечи горели, елка сверкала огнями. Чонгук нервничал. Он поправил манжеты своей черной рубашки (он решил обойтись без пиджака, расстегнув пару верхних пуговиц), проверил вино. — Пап, ну когда уже дядя Тэ выйдет? — спросила Соми, крутясь у зеркала. — Он там такой красивый! Ты упадешь! — Соми, не преувеличивай, — усмехнулся Чонгук. — Дядя Тэ всегда хорошо выглядит, но… В этот момент дверь спальни открылась. Чонгук обернулся и… забыл, как дышать. Фраза застряла в горле. Тэхён спускался по небольшой лестнице в гостиную, держа за руку Ёнджуна. Шелк рубашки струился по его телу, мягко обнимая плечи и талию, и переливался в свете гирлянд. Глубокий вырез открывал изящные ключицы и ту самую золотую цепочку, которая притягивала взгляд, как магнит. Но главное — лицо. Легкий макияж сделал черты Тэхёна неземными, почти кукольными, но взгляд из-под подведенных ресниц был совсем не кукольным. Он был уверенным, привлекательным и теплым. Чонгук почувствовал, как его внутренний альфа взвыл от восторга и желания. Этот омега был великолепен. — Ох… — только и смог выдохнуть Чонгук. Дети подбежали к нему. — Папа, смотри! — закричала Соми. — Правда, дядя Тэ похож на принца из сказки? Или на айдола! — На фею! — добавил Ёнджун, дергая свою бабочку. Тэхён подошел ближе, наслаждаясь произведенным эффектом. Он видел расширенные зрачки Чонгука, видел, как тот жадно скользит взглядом по его фигуре, от макушки до кончиков пальцев. — Ну как? — спросил Тэхён, слегка склонив голову набок. — Я не слишком… перестарался для домашнего ужина? Чонгук моргнул, приходя в себя, и сделал шаг навстречу. Его голос сел на несколько тонов. — Тэхён, ты… — он запнулся, подбирая слова, потому что «красивый» казалось жалким преуменьшением. — Ты выглядишь так, словно сошел с обложки Vogue. И да, я сейчас жалею, что мы не на светском рауте, чтобы я мог похвастаться, что ты со мной. Но еще больше я рад, что мы не там, и никто другой тебя не видит. Тэхён зарделся, и румянец проступил даже сквозь тональный крем. — Хороший комплимент, Чон. Засчитано. — А моя прическа? — вклинилась Соми, поворачиваясь спиной. — Смотри! Дядя Тэ сделал! Чонгук опустил взгляд на дочь, потом снова на Тэхёна. В его глазах мелькнула такая нежность, от которой у Тэхёна задрожали колени. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук. — За прическу. За еду. И за то, что ты такой… невероятный. — Давайте уже есть! — закричал Ёнджун, разрушая момент напряжения, который грозил перерасти в поцелуй прямо здесь и сейчас. — Куранты скоро будут бум-бум! Тэхён рассмеялся, беря Чонгука под руку. — Идемте к столу. Бум-бум подождет, а вот ребрышки остывают. Они сели за стол как настоящая семья. И хотя до полуночи оставалось еще несколько часов, Чонгук уже знал, какое желание он загадает. Оно сидело напротив него в шелковой рубашке, смеялось и вытирало соус с губ его дочери.