Операция "Папа, не тупи!"

На часах было 23:45. В коттедже царила атмосфера того особого, густого уюта, который бывает только раз в году. Президент по телевизору бубнил что-то о важности единства, но в этом доме единство уже было достигнуто — посредством объедания мандаринами и строительства подушечного форта. Соми и Ёнджун, героически сражавшиеся со сном последние два часа, теперь сидели в куче пледов на ковре. Их глаза слипались, но упрямство держало их в вертикальном положении. Они ждали «бум-бум» и салют. Тэхён сидел на диване, поджав под себя одну ногу, и крутил в руках бокал с шампанским. Чонгук устроился рядом. Неприлично близко. Настолько, что его бедро плотно прижималось к бедру Тэхёна, и это тепло просачивалось даже сквозь плотную ткань брюк, заставляя омегу то и дело ерзать. — Знаешь, — тихо начал Чонгук, глядя на огонь в камине, — я должен признаться. Он сделал глоток виски, словно собираясь с духом. — Вчера, когда я уехал в тот супермаркет в соседнем городе... Я соврал. Я поехал не только за продуктами. Тэхён повернул голову, с любопытством глядя на профиль альфы, очерченный отсветами пламени. — Да? А я-то думал, почему ты вернулся через три часа. Решил, что ты искал зону покрытия, чтобы проверить акции. Или спасал мир. — Почти, — усмехнулся Чонгук, и в его глазах заплясали лукавые искорки. — Я стоял в отделе игрушек и паниковал как школьник. Ёнджун весь вечер жужжал про какого-то робота-трансформера, который умеет говорить. Я нашел его. Последнего на полке. Пришлось даже рыкнуть на какую-то бету, которая тоже на него смотрела. Тэхён расплылся в улыбке, чувствуя, как внутри разливается тепло, слаще любого шампанского. — Ты... дрался за робота для моего сына? — Я дипломатично убедил конкурента, — поправил Чонгук. — И... там есть кое-что для тебя. Я не знал, что подарить, поэтому взял то, что напомнило мне о тебе. Надеюсь, я угадал. Тэхён отставил бокал на столик. — Значит, мы квиты, Чон Чонгук. Потому что сегодня утром, пока вы все видели десятый сон, я бегал не на пробежку. Я нашел местную сувенирную лавку. — Серьезно? — брови Чонгука поползли вверх. — Да. Там был чудесный набор для творчества с блестками для Соми. Она говорила, что хочет нарисовать портрет Эльзы. А для тебя... — Тэхён понизил голос, хитро прищурившись. — Ну, скажем так, это вещь, которая поможет тебе расслабиться. Ты слишком напряжен, «папочка». При упоминании этого слова, пусть и сказанного в шутку, кадык Чонгука дернулся. Он накрыл ладонь Тэхёна своей — горячей, большой, надежной. — Мы оба хороши, — хмыкнул он, переплетая их пальцы. — Играем в тайного Санту, хотя еще два дня назад готовы были задушить друг друга за этот номер. — Я бы не задушил, — прошептал Тэхён, глядя на их соединенные руки. — Максимум — нарисовал бы тебе усы маркером, пока ты спишь. — Рискни, — выдохнул Чонгук, наклоняясь ближе. Их губы были в миллиметре друг от друга, когда... — Папа! Дядя Гук! — закричал Ёнджун. — По телевизору кричат цифры! — Началось! — Чонгук встрепенулся, мгновенно переключаясь в режим родителя. — Дети, подъем! Готовьте желания! Он быстро разлил по маленьким стаканчикам детское шампанское, а Тэхён начал судорожно зажигать бенгальские огни. Десять! Комната наполнилась треском и запахом жженых искр. Девять! Соми зажмурилась, шевеля губами — явно проговаривала свое желание про «братика и сестричку». Восемь! Тэхён смеялся, размахивая огоньком, и в этом свете он выглядел просто неземным. Его глаза сияли, макияж мерцал, а шелковая рубашка переливалась, как жидкое золото. Чонгук смотрел на него и вдруг время для него замедлилось. Звуки телевизора утихли, и его унесло назад. 7 лет назад. Университет. Чонгук сидел в углу столовой, уткнувшись в учебник по макроэкономике. Но он не читал. Он смотрел поверх страниц. В центре зала, за самым шумным столом, сидел Ким Тэхён. Он был как солнце — яркий, громкий, окруженный людьми. Тэхён смеялся, запрокинув голову, и его квадратная улыбка заставляла сердце Чонгука пропускать удары. Чонгук был «Ледяным принцем». Отличником, спортсменом, недотрогой. Все думали, что он высокомерен. Но правда была в том, что он просто... трусил. Он боялся подойти к Тэхёну. Что он скажет? «Привет, я знаю все виды инфляции»? Тэхён был искусством, хаосом, жизнью. А Чонгук — графиком и расписанием. Один раз Тэхён поймал его взгляд. Он улыбнулся — открыто, призывно. А Чонгук, идиот, запаниковал, собрал вещи и сбежал. Он жалел об этом побеге все эти годы. Три! Два! Один! Бум! — С НОВЫМ ГОДОМ!!! — вопль детей заглушил бой курантов. Чонгук вынырнул из воспоминаний. Он больше не был тем испуганным студентом. Он был взрослым альфой, который знал, чего хочет. И он больше не собирался сбегать. Он шагнул к Тэхёну, игнорируя звон бокалов, и мягко перехватил его руку с догорающим бенгальским огнем. — С Новым годом, Тэ, — сказал он, глядя прямо в душу. — Я больше не буду ждать. Тэхён замер, поняв двойной смысл этих слов. Его щеки вспыхнули. — С Новым годом, Гук... Но момент снова был прерван — на них налетели дети с объятиями, измазывая лимонадом и требуя подарков.

***

— А теперь… — Чонгук загадочно улыбнулся, доставая из-за дивана припрятанные пакеты. — Время подарков! Сон как рукой сняло. Глаза Ёнджуна, которые секунду назад слипались, распахнулись шире, чем блюдца. Соми, до этого зевавшая с грацией уставшего лебедя, мгновенно выпрямила спину. — Мне?! — завопил Ёнджун, подпрыгивая на коленях. — Тебе, агент Дино, — Чонгук протянул ему большую коробку, завернутую в синюю бумагу. Ёнджун набросился на упаковку, как маленький хищник. Бумага летела во все стороны клочьями. — ВАУ! — его вопль, наверное, распугал всех волков в радиусе километра. — ЭТО ОН! РОБОТ-ТРАНСФОРМЕР! С ЛАЗЕРОМ! Мальчик прижал коробку к груди, а потом, неожиданно для всех, бросился к Чонгуку и обнял его за шею, чуть не повалив альфу на ковер. — Спасибо, дядя Гук! Ты круче Санты! Санта в прошлом году подарил мне радиоуправляемую машинку, а ты — робота! Чонгук опешил, замирая в крепких детских объятиях. Его рука неловко, но нежно похлопала мальчика по спине. Он бросил взгляд на Тэхёна — в глазах альфы читалось теплое потрясение. — А это тебе, принцесса, — Тэхён протянул Соми плоский сверток, перевязанный серебряной лентой. — От твоего папы… и немного от меня. Соми распаковывала подарок аккуратно, стараясь не порвать бумагу (Тэхён хихикнул — вся в отца). Но когда она увидела содержимое, её сдержанность испарилась. — О боже… — выдохнула она. — Это же тот самый набор! С блестками! И профессиональные карандаши! Она посмотрела на Тэхёна сияющими глазами. — Спасибо… папочка Тэ! — она подползла к нему и уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах мандаринов. — Теперь я нарисую самый красивый замок для нас всех. Пока дети, забыв про усталость, начали тут же тестировать подарки (Ёнджун жужжал роботом, а Соми раскладывала карандаши по оттенкам), взрослые остались сидеть у камина. — Ну, теперь мы, — тихо сказал Чонгук. Он достал небольшой пакет из плотной бумаги. — Это тебе, Тэ. Я заметил, что ты вечно мерзнешь. И твой шарф… он постоянно развязывается и падает. Тэхён заглянул внутрь. Там лежал кашемировый шарф глубокого винного цвета. Мягкий, невероятно теплый и явно безумно дорогой. Тэхён провел пальцами по ткани. — Гук… Он прекрасен. Цвет идеальный. — Я хотел взять серый, но потом подумал, что тебе нужно что-то яркое. Как ты сам. Чонгук не удержался, достал шарф и накинул его на шею Тэхёна, притягивая того чуть ближе за мягкие концы. — Теперь не замерзнешь. Тэхён закусил губу, глядя в черные глаза напротив. — Спасибо. У меня тоже кое-что есть. Он протянул Чонгуку небольшую коробочку. — Ты сказал, тебе нужно расслабиться. Ты вечно на взводе, Гук. Контролируешь всё, даже то, как горят дрова. Чонгук открыл коробку. Внутри лежала ароматическая свеча в темном стекле (с запахом сандала и морской соли) и… флакон массажного масла. Альфа поднял бровь, глядя на Тэхёна. Уголок его губ пополз вверх в ухмылке. — Масло? — переспросил он, понизив голос так, чтобы дети не услышали. — Это намек, Ким? — Это забота о здоровье, Чон, — невинно хлопая ресницами, ответил Тэхён. — У тебя плечи каменные. Им нужен массаж. А кто его будет делать — это уже вопрос открытый. — Я думаю, мы обсудим этот вопрос очень скоро, — прорычал Чонгук шепотом, и от этого обещания у Тэхёна побежали мурашки по спине. В этот момент энтузиазм детей иссяк так же внезапно, как и вспыхнул. Ёнджун, сидя в обнимку с роботом, просто завалился на бок и закрыл глаза. Соми положила голову на колени Тэхёну и зевнула. — Кажется, у робота села батарейка, — усмехнулся Чонгук, глядя на спящего Ёнджуна. — У принцессы тоже, — шепнул Тэхён, поглаживая Соми по волосам. — Всё, Гук. Эвакуация. Они аккуратно разнесли детей по кроватям. Этот процесс был наполнен тихой, семейной магией. Чонгук нес Ёнджуна, придерживая его голову, чтобы она не болталась, а робот всё еще был зажат в детской руке. Тэхён нес Соми, которая сонно бормотала что-то про замок и блестки. Когда они уложили детей, укрыли их одеялами и включили ночник, в доме воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Они вышли в коридор. Щелчок двери детской прозвучал как гонг. Всё. Дети спят. Новый год наступил. Подарки подарены. Остались только они двое. Тэхён прислонился спиной к двери, глядя на Чонгука из-под полуопущенных ресниц. Шарф всё еще был на его шее, контрастируя с шелковой рубашкой и открытыми ключицами. — Ну что, — прошептал Тэхён, касаясь пальцами края шарфа. — Ты говорил что-то про обсуждение вопроса с массажным маслом? Чонгук медленно, хищно улыбнулся. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до нуля. — О да. И я планирую провести очень тщательные переговоры. В моей спальне.

В коридоре повисла тишина, тяжелая и наэлектризованная. Чонгук уже сделал шаг к своей спальне, увлекая Тэхёна за собой, его рука собственнически сжимала талию омеги, но Тэхён вдруг уперся ладонями в его грудь. — Стой, — выдохнул он, пытаясь вынырнуть из дурмана возбуждения. Чонгук замер, его глаза были черными, зрачки затопили радужку. — Тэхён, если ты сейчас скажешь, что хочешь пить или не хочешь меня… — Санта, — перебил его Тэхён. — Мы забыли про Санту. Чонгук моргнул, на секунду теряя нить. — Какого Санту? — Подарки, Гук! — Тэхён легонько шлепнул его по твердой груди. — Те, которые мы привезли из дома. Мой конструктор для Ёнджуна и твоя… что ты там привез Соми? Кукольный домик? Мы должны положить их под елку сейчас. Чонгук застонал, запрокидывая голову и упираясь затылком в стену. — Тэхён… — Нет, Гук, послушай, — Тэхён говорил шепотом, но настойчиво, хотя его пальцы уже невольно гладили плечи альфы. — Если мы не сделаем это сейчас, то не сделаем никогда. Потому что потом… — он скользнул взглядом ниже пояса Чонгука и закусил губу, — …потом нам будет не до подарков. Мы вряд ли сможем ходить, не то что таскать коробки. А дети утром расстроятся, если под елкой будет пусто. Чонгук посмотрел на него. В этом взгляде боролись дикое желание закинуть Тэхёна на плечо прямо сейчас и ответственность идеального отца. Отец победил. С трудом. — Ладно, — прорычал Чонгук. — Две минуты. Время пошло. Они метнулись по своим комнатам. Через минуту они встретились в темной гостиной. Тэхён тащил огромную коробку с конструктором, Чонгук нес кукольный замок. В тишине, нарушаемой только треском углей в камине, они на цыпочках подошли к елке. Подарки заняли свои места. — Миссия выполнена, — шепнул Тэхён, выпрямляясь. Чонгук не ответил. Он схватил Тэхёна за запястье, резко развернул к себе и вжал в стену рядом с камином. Отблески огня плясали на их лицах. — А теперь, — низко прорычал альфа, и от этого звука у Тэхёна подогнулись колени, — ты мой. И никакой Санта тебя не спасет. Путь до спальни Чонгука они преодолели, слившись в поцелуе. Чонгук захлопнул дверь ногой и тут же прижал Тэхёна к ней, впиваясь в его рот грубым, влажным поцелуем. Руки альфы уже были повсюду: сжимали ягодицы через ткань брюк, оглаживали бедра, заставляя Тэхёна скулить и тереться пахом о чужую ногу. — Кровать, — выдохнул Тэхён, когда воздуха стало не хватать. Чонгук подвел его к постели, но не дал лечь. Он развернул омегу спиной к себе, лицом к большому зеркалу шкафа. — Я хочу видеть, как я тебя раздеваю, — прорычал он на ухо Тэхёну, и его руки скользнули к пуговицам шелковой рубашки. Шелк упал на пол беззвучно. Следом полетели брюки. Тэхён остался стоять перед зеркалом абсолютно нагим, освещенный лишь теплым светом ночника. Его кожа, золотистая и гладкая, покрылась мурашками. Позади него возвышался Чонгук — одетый, мощный, темный. Альфа смотрел на отражение омеги с нескрываемым голодом, его взгляд скользил по острым лопаткам, узкой талии и округлым ягодицам. — Ты совершенство, — прошептал Чонгук. Он быстро избавился от своей одежды. Вид обнаженного альфы в зеркале заставил дыхание Тэхёна сбиться. Чонгук был огромным. Его член уже стоял колом, истекая смазкой, вены на нем пульсировали. Чонгук взял с тумбочки флакон с подаренным маслом. — Ложись. Тэхён лег на спину, утопая в подушках. Он инстинктивно развел ноги, но Чонгук покачал головой. — Не спеши. Ты слишком узкий, Тэ. Я не хочу тебя порвать. Я хочу, чтобы ты принял всего меня. Чонгук вылил щедрую порцию масла на ладонь. Запах сандала и мускуса смешался с запахом возбужденного альфы и сладким ароматом текущего омеги. Альфа навис сверху. Его маслянистая рука легла на живот Тэхёна, скользнула ниже, оглаживая внутреннюю поверхность бедер, разминая напряженные мышцы. — Расслабься, — шептал Чонгук, целуя чувствительную кожу на сгибе бедра. Его пальцы, скользкие от масла, коснулись входа. Тэхён вздрогнул и выгнулся. Внутри него было мокро и горячо, собственная смазка омеги смешалась с маслом, создавая идеальное скольжение. Чонгук медленно надавил большим пальцем на сморщенное колечко мышц, размазывая смазку, дразня, но не входя. — Гук... пожалуйста... — простонал Тэхён, ерзая бедрами. Ему было пусто. — Терпи, — Чонгук ввел один палец. Медленно, по фалангу. Тэхён судорожно вздохнул. Внутри было тесно и горячо. Чонгук начал двигать пальцем, сгибая его, находя простату и надавливая на неё. — Ах! — Тэхён запрокинул голову, его пальцы сжали простыни. — Да... там... Чонгук добавил второй палец. Ощущение растяжения стало ощутимее. Чонгук действовал методично: он растягивал узкий проход, делая круговые движения, имитируя толчки, заставляя мышцы привыкнуть к вторжению. Хлюпающие звуки масла и смазки в тишине комнаты звучали невероятно пошло. — Ты такой тугой, — хрипел Чонгук, наблюдая за лицом Тэхёна, искаженным удовольствием. — Как же ты сжимаешь мои пальцы... — Мне нужно больше... Чонгук, прошу... мне нужно больше, — умолял Тэхён. Он чувствовал головку члена, упирающуюся в его бедро, и сходил с ума от желания ощутить её внутри. Чонгук добавил третий палец. Растяжка стала болезненно-приятной. Он двигал рукой быстро, резко, вколачивая пальцы глубоко, подготавливая омегу к тому, что последует. Когда Тэхён начал скулить и его смазка потекла по ягодицам на простыню, Чонгук понял — пора. Он убрал руку, и Тэхён разочарованно всхлипнул, чувствуя пустоту. Чонгук поднял ноги Тэхёна, закидывая их себе на плечи, максимально открывая доступ. Он пристроился между ног омеги, направляя свою эрегированную плоть к пульсирующему, покрасневшему входу. — Смотри на меня, — приказал Чонгук. Тэхён открыл затуманенные глаза. Чонгук надавил головкой на вход. Тэхён широко раскрыл рот в беззвучном крике — диаметр члена альфы был внушительным. — Дыши, Тэ. Впускай меня. Чонгук входил медленно, дюйм за дюймом, неумолимо растягивая горячее нутро омеги. Тэхён чувствовал, как его заполняют полностью, до самого основания, расправляя все складки. Это было чувство абсолютной подчиненности и принадлежности. Когда Чонгук вошел полностью, ударившись лобком о ягодицы Тэхёна, оба замерли. — Блять... — выдохнул Чонгук, зажмурившись от удовольствия. Стенки Тэхёна обхватили его как бархатные тиски, горячие и влажные. — Ты огромный... — прошептал Тэхён, гладя напряженные плечи альфы. Чонгук начал двигаться. Сначала это были тягучие, длинные толчки. Он выходил почти полностью, заставляя Тэхёна скулить от потери контакта, а затем с силой входил обратно, попадая прямо по простате. Масло хлюпало, тела сталкивались с влажными шлепками. Тэхён мотался по подушке, кусая губы до крови. Удовольствие нарастало лавиной. — Нравится? — рычал Чонгук, ускоряя темп. Он перехватил бедра Тэхёна, оставляя на коже следы пальцев. — Нравится, как я тебя трахаю? — Да! Да, папочка! Глубже! — кричал Тэхён, забыв о спящих детях (но не зря же в спальнях всегда самая лучшая звукоизоляция). Этот крик стал сигналом. Чонгук перешел на животный ритм. Он вбивался в Тэхёна резко, жестко, выбивая из него стоны и мольбы. Кровать ходила ходуном. Тэхён чувствовал каждый сантиметр члена альфы, который терся о его самую чувствительную точку, сводя с ума. — Я сейчас... я близко... — задыхался Тэхён, его член подтекал, пачкая живот. — Нет, жди меня, — скомандовал Чонгук. Альфа чувствовал приближение оргазма и того самого момента, который делает секс с омегой особенным. Его член начал пульсировать и разбухать у основания. — Узел... Гук, ты...! — в панике и восторге выдохнул Тэхён. Чонгук сделал последний, самый глубокий толчок и с силой прижался к Тэхёну. Головка уперлась вглубь, а раздувшийся узел надежно запер вход, растягивая кольцо мышц до предела. Это ощущение — распирающее, полное, граничащее с болью — заставило Тэхёна выгнуться дугой. — Мой, — прорычал Чонгук, кусая Тэхёна за шею, ставя метку. Семя толчками хлынуло внутрь омеги, горячее, обильное. Тэхён закричал, накрываемый своим оргазмом. Его тело билось в конвульсиях, сжимая член альфы в "сцепке", не давая выйти. Белые струи спермы Тэхёна залили их животы и грудь Чонгука. Они замерли в этом положении — намертво сцепленные, мокрые от пота и масла, тяжело дышащие в унисон. Чонгук упал на Тэхёна, пряча лицо в его шее, вдыхая запах мандаринов, который теперь смешался с запахом секса и альфьего семени. — Боже... — просипел Тэхён, когда первая волна дрожи прошла. Он чувствовал внутри пульсацию узла, который будет держать их вместе еще минут пятнадцать. — Ты меня просто уничтожил. Чонгук поднял голову, глядя на него пьяным от счастья взглядом. Он смахнул мокрую челку со лба Тэхёна и нежно поцеловал его в губы. — Я тебя полюбил, — сказал он просто. — Еще семь лет назад. И теперь я тебя не отпущу. Буквально. Тэхён слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от слов и от горячей жидкости. — Не отпускай. Я никуда и не собираюсь. Знаешь, — пробормотал Тэхён, уже проваливаясь в сон. — А я ведь был прав. Хорошо, что мы положили подарки до этого. Я сейчас и пальцем пошевелить не могу. Чонгук рассмеялся, целуя его в макушку. — Спи, мой Санта. Завтра утром дети нас разбудят, и нам понадобятся силы. Но это будет завтра. Они лежали так, пока узел медленно спадал, слушая, как за окном воет метель, а в их маленьком мире царит абсолютный покой и любовь.