Когда надежда умирает

За городом, в уединённом доме, окружённом садом, жил Рен — слуга, которого Льюис действительно любил. Когда-то он был простым работником в поместье Вальтеров. Но его тёплый нрав, улыбка и преданность растопили сердце молодого Альфы. Их связь началась тайно, но быстро переросла в нечто большее. Льюис обещал ему всё: свободу, признание, брак. Но затем пришло известие о помолвке с Кианом. Рен был уже беременен, когда Льюиса женили на другом. Льюис не мог открыто признать сына, но и бросить Рена не смог. Он поселил его в загородном доме, обеспечил слугами и деньгами. Рен родил мальчика — Эдриана фон Вальтера. Ребёнок унаследовал черты отца: тёмные волосы, пронзительный взгляд, упрямый подбородок. Льюис тайно навещал их, проводя там недели, а то и месяца, которых так не хватало Киану. Для Киана Льюис был холодным, жестоким мужем, который лишь унижал его. Для Рена любящим Альфой, который привозил подарки, играл с их сыном и шептал по ночам: «Ты моя настоящая семья». *** Киан долго не мог поверить. Он стоял перед зеркалом, дрожащими пальцами касаясь еще плоского живота, пытаясь осознать: внутри него – жизнь, его ребенок. В зеркале перед ним отражалось бледное лицо с широкими глазами – в них читался и страх, и надежда, и какая-то безумная, почти предательская радость. Он положил ладонь на живот, представляя, как внутри уже теплится новая жизнь. Но затем реальность накрыла его, ледяной волной. Льюис. Как сказать ему? Как заставить того человека, который смотрел на него с таким отвращением, принять это? Ведь он даже не прикасался к Киану по-человечески, только в гневе, только в отчаянии, только чтобы причинить боль. А теперь… Теперь внутри Киана росло что-то хрупкое и беззащитное, что он не мог защитить в одиночку. Каждый раз, когда Льюис появлялся в комнате, Киан инстинктивно прикрывал живот рукой, словно боясь, что Альфа почувствует его тайну. По ночам он лежал без сна, прислушиваясь к тишине, в которой уже чудился слабый стук второго сердца. А что, если Льюис заставит его избавиться от ребенка? Или что еще страшнее отнимет его, как отнял все остальное? Он видел, как Альфа играет с тем мальчиком, своим настоящим сыном. Видел мягкость в его глазах, слышал смех, который никогда не звучал для Киана. И каждый раз ему хотелось кричать: «Я тоже ношу твоего ребенка! Почему ты не можешь взглянуть на меня так же?» Но он молчал. Молчал, когда его тошнило по утрам. Молчал, когда одежда стала тесной в талии. Молчал, даже когда однажды Льюис, проходя мимо, случайно толкнул его плечом, и Киан едва успел ухватиться за стол, чтобы не упасть. Он боялся. Боялся, что если скажет, то Льюис отнимет у него и это. Последнее, что у него осталось. Но ребенок рос. И тайна тоже. Киан сидел в саду, пытаясь читать, но мысли его были далеко. В животе уже шевелилась новая жизнь, но вместо радости он чувствовал только леденящий страх. А потом вернулся Льюис. Он вошёл в дом с грохотом, хлопнув дверью так, что дрогнули стены. Его лицо было искажено яростью, то ли из-за неудачных переговоров, то ли из-за того, что Рен в очередной раз упрекнул его в невнимании к сыну и из-за отсутствия в важный момент. И Киан, как всегда, стал козлом отпущения. — Ты даже не встретил меня у дверей! — Льюис рывком схватил его за руку, сжав так, что кости затрещали. — Прости… я не услышал… — Киан попытался вырваться, но это только разозлило Альфу ещё больше. Сначала это был просто толчок, Киан упал на пол, ударившись спиной о край стола. Но Льюис не остановился. — Ты вообще ни на что не годен! Пинок. Точный, сильный, прямо в живот. Киан даже не закричал, просто согнулся, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать внутри то, что уже нельзя было спасти. Кровь появилась сразу. Алая, горячая, пропитывающая ткань брюк. Льюис замер. На секунду в его глазах мелькнуло нечто, похожее на ужас. Но потом холод. — Поднимись. Но Киан не мог. Слуги, бледные от страха, доставили его к врачам. Но было слишком поздно. Ребёнка не спасли. А потом пришёл врач. И сказал то, что добило Киана окончательно: — Вы больше не сможете иметь детей. Льюис не пришёл к нему. Не извинился. Просто прислал слугу с холодным вопросом: — Когда вернешься? Как будто ничего не случилось. Как будто это была просто очередная неприятность. Киан лежал на больничной кровати, в пустой комнате. Больше не плакал. Больше не боялся. Потому что терять было уже нечего