Когда надежда умирает

Тишина в столовой была гнетущей. Льюис отпивал кофе, наблюдая, как Эдриан и Лиам перешептываются, бросая на него быстрые, настороженные взгляды. Они ели молча, скованные, чужие, будто за этим столом сидел не их родной отец, а надсмотрщик. Дверь открылась. Все взгляды устремились на порог, где стоял Киан, бледный, исхудавший, но с гордо поднятой головой. В его руках, аккуратно завернутый в голубое одеяло, спал малыш. Дети аж подпрыгнули от неожиданности. — Киан?! — Лиам чуть не опрокинул стакан, глаза круглые от изумления. Эдриан замер, его взгляд метнулся между отцом и омегой, готовый то ли защищать, то ли бежать. Льюис не двинулся. Он просто смотрел, как Киан спокойно подходит к столу и садится напротив. — Это Тео, — тихо сказал омега, поглаживая спинку малыша. — означает "данный Богом". Тишина. Потом Лиам азартно подскочил: — Это малыш?! Киан кивнул, улыбнулся, и впервые за годы его улыбка была настоящей. Эдриан осторожно потянулся, чтобы рассмотреть малыша, но тут же оглянулся на отца, ожидая взрыва. Но взрыва не последовало — Льюис молчал. Он смотрел на Киана. На Тео. На старших сыновей, которые уже облепили омегу, задавая вопросы, трогая крошечные пальчики брата. И вдруг осознал: он здесь лишний. Не потому что его ненавидят. А потому что они уже научились жить без него. Тихий стук бутылочки о край стола, мягкое сопение Тео, сосущего молоко, Киан старался сосредоточиться только на этом, а не на напряжении, витающем в воздухе. Его пальцы непроизвольно сжимались вокруг малыша каждый раз, когда Льюис даже случайно бросал взгляд в их сторону. "Он не тронет его. Не посмеет", — убеждал себя Киан, но страх грыз глубже разума. И тут Лиам нарушил тишину: — Киан, а где ты был? Прямой, детский вопрос повис в воздухе. Киан замер. "Как ответить?" "Я боялся вашего отца?" "Я думал, он убьёт моего ребёнка?" "Мне было так плохо, что я хотел исчезнуть?" Его губы дрогнули, но слова застряли в горле. И тогда... Льюис заговорил. — Киан искал малыша, — его голос прозвучал неожиданно ровно, почти спокойно. — Видите, кого он нашёл. Дети уставились на отца, потом на Тео, потом снова на Киана. — У Киана теперь есть сын? — прошептал Лиам, глаза круглые от восторга. — Да, — Льюис отхлебнул кофе, даже не моргнув. — А у вас младший братик. Киан поднял глаза, не веря услышанному. Льюис только что... Признал Тео. Перед детьми. Перед слугами. Перед ним. И самое невероятное, сделал это так легко, будто не было всех этих лет ненависти, будто не он гнал Киана в шею, будто не он заставлял его прятаться. *** Льюис, оторвавшись от документов, услышал громкие голоса в гостиной. Когда он вошел, перед ним предстала картина: Киан, прижимая к груди сонного Тео, пытался успокоить разочарованных Эдриана и Лиама, которые наперебой требовали пойти играть в сад. — Что происходит? — спросил Льюис, скрестив руки на груди. — Отец, мы хотим пойти с Кианом в сад! — Эдриан, несмотря на юный возраст, уже говорил с твердостью, достойной наследника. — Вы же видите, Киан занят, — спокойно ответил Льюис. — Да почему он постоянно с этим найдёнышем?! А как же мы?! — Лиам топнул ногой, его детское личико исказилось от обиды. Киан поник. Его пальцы непроизвольно сжали край одеяла Тео, но он не сказал ни слова, привыкший молчать, терпеть, отступать. Но Льюис неожиданно заговорил вместо него: — Во-первых, — его голос прозвучал твёрдо, но без злости, — это не найдёныш, а ваш брат. Во-вторых, он маленький, и ему сейчас нужно больше внимания. Дети замерли, удивлённые. — А мы?.. — Лиам надулся, но уже неуверенно. Льюис вздохнул и неожиданно предложил: — Давайте вместе вечером сыграем в настольные игры. — Но мы хотим в прятки! — В прятки нельзя. — Льюис бросил быстрый взгляд на Киана, заметив, как тот нервно касается своего бока. — Когда Киан искал Тео, он поранился. Сейчас ему нужно беречь себя. Лиам на секунду задумался, потом неохотно кивнул: — Ну ладно… Тогда в настолки. Киан поднял глаза, не веря своим ушам. Льюис заступился за него и Тео. Разрешил ему проводить время с детьми. Объяснил старшим, что малыш не соперник, а часть семьи. И в этот момент Киан понял что-то в альфе изменилось, но он пока не знал в какую сторону.