slap or kiss?

***

— Это глупо, Стив! Ты добровольно просрешь деньги, это буквально финансовая пирамида! — Дастин выхватывает смартфон из рук Харрингтона. Майк отворачивается на крутящемся офисном стуле от друзей, закатывая глаза. Они находятся дома у Хендерсона. Парень еще с детства нравился Миссис Хендерсон, поэтому она никогда не была против его частых визитов, иногда предлагая оставаться с ночевкой. Это одно из немногих мест, где Уиллер всегда мог чувствовать себя как дома. Сколько парень помнил Дастина, в углу его комнаты неизменно стоял террариум с игуаной, которую мир вне ее «банки» особо не интересовал. Уиллер сидел за столом, ссутулившись возле террариума и скучающе тыкал пальцем в стекло, пока его друзья спорили о чем-то связанном с «выгодным вложением». Когда на почту Майка пришло письмо, он окончательно потерял интерес к разговору на фоне. — О, послушайте! Я наконец получил ответ от комиссии о том конкурсе! — парень привлекает внимание Стива и Дастина, и прочищает горло перед тем, как начать читать: Отдел по работе с бла-бла-бла Школа театра, кино и телевидения UCLA Лос-Анджелес, бла-бла Уведомление о распределении темы для конкурса короткометражных фильмов «Новые Голоса» Адресат: Майкл Уиллер бла-бла-бла-бла Уважаемый Майкл Уиллер, Настоящим письмом мы подтверждаем успешное получение и регистрацию вашей заявки на участие в ежегодном студенческом конкурсе короткометражных фильмов («New Voices Film Challenge»), проводимом бла-бла-бла… — Читай нормально! — отозвался Дастин, сидя на краю кровати. — Ладно-ладно…— начал тараторить Майк: В соответствии с регламентом конкурса, каждый участник получает индивидуальную тему для разработки сценария и последующей съемки. Данный подход призван проверить креативность, адаптивность и режиссерское видение авторов в рамках заданных условий. Вам назначена следующая тема для создания конкурсной работы: «Inner Fears». Чего? Контекст и направление темы: Данная тема предполагает исследование в целях поддержки, солидарности и создания безопасного пространства для людей, сталкивающихся с непониманием или отчуждением. — Чего…— повторил парень, его лицо выражало самое карикатурное недоумение, которое только можно представить. Он продолжил читать все более и более разорванно, — Особое внимание в этом году мы уделяем нарративам, раскрывающим жизненный опыт и внутренний мир представителей LGBTQ+ сообщества…БЛЕСК! — тон парня перешел в саркастический. —…Акцент должен быть сделан на эмоциональной правде, человечности и универсальности историй о поиске своего места, принятии и силе, которую дают искренние связи. Ключевые сроки: бла-бла-бла… …Желаем вам вдохновения и успехов в работе над проектом. Мы с нетерпением ждем возможности увидеть вашу интерпретацию этой важной темы. Уиллер разочарованно уставился в телефон, пробегая по тексту глазами еще раз. — Из ВСЕХ вариантов — ЭТОТ? — парень швырнул устройство на стол, и тот с грохотом приземлился рядом с клавиатурой. Ящерица дернулась от звука. — Нет, ну, они серьезно? Самый скучный и заезженный, полный отстой! Стив, который до этого лениво наблюдал за пылинкой в луче света, вдруг оживился. Он резко опустил ноги, ранее лежавшие на столике с настолками, и сел прямо в кресле, лицо озарила широкая, торжествующая ухмылка. — А-ха-ха-ха! — он захохотал громко и заразительно, хлопнув себя по колену. — Ты снимешь ЛАКОРН, ДА? Скажи, пожалуйста, да, бро! Губы Майка брезгливо скривились, он мрачно уставился на него, ни капли не разделяя веселья. — Это не смешно, — пробурчал он, отхлебнув из банки пива. — И чего мне с этим делать? Какой там «актуальный запрос»? Мне что, надо вытащить кого-то из шкафа… ВАУ, — его голос стал фальшиво-восторженным, — как увлекательно! Это реально кого-то интересует? — Ну, думаю, да… — задумчиво начал Дастин, почесывая подбородок. — Я, конечно, не могу особо судить, но кажется, есть проблема в целом в кинематографе на квир-тематику. Эй, точно, Робин как-то говорила об этом! Помнишь её? Уиллер перевел уставший взгляд на все еще посмеивающегося друга и язвительно улыбнулся. — Не та девушка, ради которой Стив, — он ткнул пальцем в его сторону, — устроился работать на радио, но у него всё равно ничего с ней не вышло? Лицо Харрингтона моментально вытянулось. — ЭЙ, ВСЁ БЫЛО СОВСЕМ НЕ ТАК! — Он почти прав, Стив, — невозмутимо парировал Дастин, игнорируя дальнейшие возмущения друга. И обратно вернулся к разговору. — Так вот, Робин как-то возмущалась проблемой репрезентации радужного сообщества и его членов в кино. С ее слов: мало того, что фильмов о некоторых из них, например, об асексуалах, вообще нет. Либо о них (фильмах) никто не говорит. Также тяжело найти таких режиссеров, кто бы хотел продемонстрировать глубину проблем, с которыми сталкиваются ЛГБТК+ сообщество. Всё упирается либо в то, что между героями завязывается страсть, чувствам внимание уделяется сильно меньше, тем более если такие персонажи второстепенные. Не говоря уже, что каждый второй фильм заканчивается скорее «без радужно». Особенно много встречается квирбейтинга в кинематографе… А, ну и сюжет в целом крутится либо вокруг каминг-аута и того, как он случайно или намеренно происходит. Бывают ещё, затрагивают тему внутренней гомофобии, но её реализация редко выходит круто. Старший уставился на говорящего с изумлением, выгибая бровь. — Как ты это всё запомнил? — Я вообще-то слушаю людей, когда разговариваю с ними, — с начал передразнивать Хендерсон, — а не тупо заглядываю в рот и выключаю мозги, используя их только для флирта! — Я ТАК НЕ ДЕЛАЮ! — возмутился тот, разводя руками. Майк, проигнорировав их перепалку, уперся локтями в колени и провел руками по лицу. — Нет ощущения, что это «повестка», которую стремятся «пихнуть» куда не лень? — спросил он глухо, рисуя кавычки руками. Хозяин комнаты вздохнул, как учитель, у которого неусидчивый туго соображающий ученик. — Я сейчас для кого распинался? — Я слушал, просто… — Давай так, — не дал ему договорить Дастин, поднимая палец. — Как много фильмов ты видел, где главная пара не гетеро? «Кэрол» не считается, я знаю, что ты его не смотрел. Вопрос заставил парня задумался, его взгляд блуждал по потолку. — Да полно́! Ну, вот… «Игра в имитацию». — Этот фильм вообще не про это, — тут же кривится друг. — Я сказал па-ра. А не упоминание нетрадиционной ориентации главного героя, хотя это важно для сюжета… Не суть. — Хорошо, — с вызовом сказал Майк. — «Назови меня своим именем». Вообще, он какой-то затянутый и скучный, еле досидел до середины. — Окей, возможно он не для всех, — Дастин загнул один палец и пожал плечами. — Еще? — «Бесстыжие»? Друг загнул, еще один палец. Уиллер пытался припомнить еще что-нибудь и в конце концов развел руками в немом признании поражения. — Ладно, сдаюсь. С таким кино, возможно, реально всё не так круто, и эта тема может быть и актуальна. Но это всё равно скучно! — Так сделай такой сюжет, чтобы тебе было интересно! — воскликнул парень в ответ, поднимая на руки рыжего кота мамы с пола. — Не знаю даже… — Майк откинулся на спинку стула, его взгляд снова стал отсутствующим. — Давай брейншторм, — предложил Стив, похлопав себя по ногам и снова устраиваясь поудобнее в кресле. — Что-то одно хотя бы придумаем. — Как насчёт… Помпеи? — вдруг выдал будущий режиссер, в его глазах мелькнула искра. — И той легенды, где город был погублен за распущенность и праздность жителей. Дастин отрывается от поглаживания животного и морщит нос. — Ужасное начало! Выключи этот гомофобный настрой уже, им разит на всю комнату. — Может, взять этого… Андерсона? — продолжил Майк, не обращая внимания на протест. — Показать то, как он писал письма своему другу, и позже посвятил «Русалочку» ему же… — Ага…я что-то такое слышал, — задумчиво кивнул Стив. — А чем закончились их взаимоотношения? — Эдвард Коллин женился незадолго до написания сказки, поэтому финал в её оригинале трагичный, — недовольно выдал Хендерсон с нотой скепсиса, из-за чего старший неопределенно качает головой. — Давай что-нибудь современное и позитивное! — он снова смотрит на Майка. — Ну не знаю, я никогда не интересовался их проблемами… — замялся тот, затем лицо его снова просветлело. — О! Два… две девушки на протяжении многих лет будут украдкой видеться, и это будет что-то про непреодолимую силу любви, которая невозможна в их реалиях. Даже когда у них появятся собственные семьи они не смогут забыть друг друга и будут прятаться на «своем месте»? — Это мне одному напоминает «Горбатую гору»? — неуверенно спросил Стив. — Ты смотрел «Горбатую гору»?! — удивленно отреагировал Дастин. — У него целых три «Оскара»! Я думал, он интересный! — оправдывается Харрингтон, повышая голос, а затем добавляет себе под нос, — так себе кинцо, конечно, на один раз. — Не знаю… — Уиллер снова ушёл в себя. — Школьная любовь девушки к учительнице? Которая… нет. А! Ну, вот такая драма — всё начинается в гей-баре, может, 80-е… — Не-е-ет, — застонал Хендерсон. — Ты хоть что-то знаешь о СПИДе? — …И главный герой мог бы работать там стриптизёром, — уже почти для себя продолжил парень, не слушая. — Он сбежал от своей семьи, и он влюбился в случайного посетителя, который пришел во второй раз, затем они… А если главный герой будет краситься — это слишком? — Вся идея… слишком, ты еще драг-квинов сюда добавь, — устало констатировал Дастин, потирая переносицу. — И вообще, что за стереотипное представление? Ты в сериале от Netflix живешь? Я уже не говорю о том, что в сообществе есть не только геи и лесбиянки. Можно не только от них отталкиваться. Стив, наблюдавший за этим, вдруг ехидно поднял уголок губы от пришедшей в его голову мысли. — Сходи на свидание с мальчиком, и будет чётенько? — он игриво подмигнул Майку. — Поймете друг друга поближе, а-ха-хах! На что он получает гримасу от Уиллера и два вытянутых в его стороны длинных средних пальца. — А что, это может и не такая плохая идея? — медленно произнес Хендерсон, подхватывая шутку, но уже всерьёз. Стив из-за своего хохота, начал расплескивать жидкость из рядом стоящей пивной банки. — Аккуратней! — возмущается хозяин, переключая свое внимание на напиток, капающий на ковер. — Что?! — Уиллер резко обернулся к Дастину, его лицо выражало крайнее недовольство. — Я чё, из этих? — В смысле, — парень проигнорировал вопрос, потянувшись за той самой бутылкой, — пообщайся с кем-нибудь, кто сможет рассказать про свой опыт. И ты поймешь, в какую сторону тебе двигаться. Отнесись к этому как к исследованию. Майк молча уставился на свою пустую банку, не желая задумываться о «свидании с мальчиком», что-то внутри него сжалось от этой странной мысли.

Как не иронично, но эта идея, конечно, исключительно в целях исследования плотно засядет в голове парня, еще на неделю, как бы он от нее не отпирался.

— Может мне еще надеть футболку с радугой, сделать оранжевый ирокез или сходить на гей-парад? Ну, так, чтобы лучше узнать этот «опыт», — колко подытожил парень.

***

Четверг, 9 октября

Сообщение всплыло на экране, когда Уилл перекладывал книги в сумке, уже морально готовясь к уединенному вечеру. Ченс: Эй, куда пропал, малоой? Я знаю способ перед тобой извиниться). и не один)) Пупс, не дууйся

[Непрочитанное]

Заеду за тобой! Не будь букой, тебе понравится это местечко… Текст светился на экране с прежней наглой беззаботностью. Раньше такие сообщения заставляли сердце биться чуть чаще — от предвкушения хаоса, от ощущения, что он прикасается к чему-то запретному и живому. Сейчас же Уилл поймал себя на легком, тошном чувстве дежавю. Он опять не знал, куда его потащат. Он решил, что хуже быть не может, потому что, зная этого парня, даже если Уилл ему не ответит, тот за ним в любом случае заедет. Студент нерешительно печатал, что свободен после пяти. Странное ощущение: ни продолжать ни заканчивать это общение он не намеревался, мечась между вариантами, парень в конце-концов, предпочел оставить все как есть. Когда черный пикап Ченса притормозил у тротуара, Байерс уже его ждал. Он молча сел на пассажирское сиденье, уловив сладковатый запах дешевого освежителя и чего-то травянистого, въевшегося в обивку. Ченс улыбнулся, поприветствовав парня комплиментом в своем духе, сразу же нажимая на газ. Он подмигивая Уиллу, начала рассказывать что-то про «забитый день», параллельно врубая громкую музыку, под которую невозможно было разговаривать. Тому лишь оставалось кивать, глядя в окно на мелькающие улицы. Он удивился, когда машина через какое-то время свернула в направлении к океану. Дорога шла вверх, появились блеклые лужайки, покосившиеся заборы, сухие кусты олеандра в пыли. А затем, после крутого поворота, — щель между холмами, и в ней — внезапная, ослепительная и бесконечная синева Тихого океана. И тут же, по краям дороги, меняется всё: ухоженность города смывает, словно волной, виднеются заросли дикого кактуса и сухого репейника, ветхие указатели с облупившейся краской. Асфальт покрывался широкими длинными трещинами от жара палящего солнца. Как будто цивилизация осталась где-то позади, за спиной, откатилась вместе с солнцем, клонящимся к закату. Когда они оказались на пустой парковке у набережной двигатель замолчал. Алое светило садилось прямо в линию океана, окрашивая воду и небо в сине-золотые тона. Было красиво. Байерс завороженно продолжал смотреть в окно, задумываясь о чем-то своем, его отражение слабо проступало на стекле поверх этого пейзажа. Будь они в фильме, это было бы очень романтично, но в жизни романтику создает не столько место, сколько человек рядом. — Неожиданно с твоей стороны, — тихо сказал он, все еще глядя за пределы машины. Ченс в ответ лишь ухмыльнулся и потянулся к нему, сокращая дистанцию поцелуем — напористо и жадно сминая губы Уилла. — Погоди. Мы почти весь путь молчали, — попросил он. Инстинктивно выставил ладонь, уперев ее в грудь парня, и отстранился. Старший недовольно вернулся на свое сиденье, изучая пассажира. Похоже, Ченс был трезв, взгляд был ясным, даже устало-серьезным, без привычной пелены на темно-карих глазах. Байерс вспомнил, как они однажды разговорились и тот вскользь упомянул, что ему не нравится какой этот мир серьезный и скучный, что он в нем хочет быть просто веселым чуваком: «Зачем париться о всяком, если мир это цикл, где мы умираем и наш прах развешивают над городом, а потом какие-то придурки вдыхают нас с воздухом, и тоже тратят жизни, парятся о какой-то хуйне, а потом сами становятся этой же пылью в урне и так снова и снова… Ты понимаешь о чем я?» — Я извиняюсь лучше в действиях, чем на словах, — в глазах Ченса вспыхнул знакомый огонек. Он потянулся к ноге парня, пальцами нащупывая коленку. — Я не в настроении, — спокойно отвечает Уилл, поймав его запястье, удерживая. — Может, просто поговорим? — Ты можешь говорить, пока мой рот будет занят, — пробормотал Ченс, пытаясь освободить руку. — Нет, я имею в виду не это, — Байерс нахмурился. — Я хочу узнать тебя. Ты познакомил меня с друзьями, я наблюдал за тем, как ты работаешь в салоне… но я почти ничего о тебе не знаю. — Пф. Ладно. — Ченс фыркнул и вяло откинулся, лицо стало задумчивым пустым, каким Уилл редко его видел. — Ничего интересного мне и не сказать. Мой «жирнокошелечный» папаша кинул мою алкоголичку-мать и забрал нас с братом после того, как ее обрюхатил сосед. Забавно, не находишь? А в прошлый раз, когда я ей звонил, она сказала, что у неё нет детей, и чтобы больше на этот номер не звонили. — Мне жаль, — искренне вырвалось у Уилла. — Только не надо соплей, — резко перебил Ченс, закатывая глаза. — Оставь свое сочувствие при себе. Брат свалил, как только отметил совершеннолетие. Матери похуй, батьке и подавно. Он нашел себе новую сучку вдвое младше себя. Так почему бы и мне не положить на всё это болт? Опять эти твои щенячьи зенки… Недовольно потянулся к бардачку, вытащил коробочку со скрученными самокрутками, и зажал одну из них в зубах. — Пойдем отсюда. Проветримся. Тащились сюда не чтобы задницу отсиживать. Раз уж не хочешь занять её ничем более интересным. Ченс вышел из машины, закурил. Его поза мгновенно изменилась, плечи расслабились, а веки задрожали от наслаждения. Медленно выдыхал дым и смаковал момент, глядя на волны. Уилл вышел следом, прохладный вечерний соленый воздух наполнил его легкие. Он изучал, как Ченс преображается. Байерс всегда находил, в том, как люди курят что-то интимное и ситуативное. По одной затяжке, по тому, как держат сигарету, как выпускают дым можно попытаться понять, что на душе у человека. Что на душе у Ченса было никогда не понятно. Возможно, у него на самом деле ничего там и не было, и он зря тратил время, всматриваясь. Но это все равно было завораживающе, не парень, стоящий на берегу, а сам процесс. В одном из скетчбуков Уилла было полно курящих людей, с остановок, на балконах, в парках — ему нравилось ловить этот миг отрешенности, когда человек остается наедине с собой и дымом. Среди незнакомцев даже есть наброски брата и матери, хоть они оба зачем-то скрывают свою зависимость от никотина. Видимо, это базис для некоторых семей — делать вид, что никто, конечно же, этим не занимается, а на задний двор выходят, так просто, чтобы что-то проверить. Под веществом Ченс, всегда говорил медленнее, но при этом бесконечно, выливая бессвязный поток сознания: то про космос, то про надоевшую татуировку на руке, то про то, как в детстве хотел стать геодезистом, после того, как где-то прочитал это новое слово. Сейчас, сделав ещё одну затяжку, он обернулся к Уиллу, и его глаза, немного стеклянные, поймали отблеск заката. — Хочешь? — Ченс протянул ему самокрутку. После секундного колебания художник вытянул руку. Сделал неглубокую затяжку, тут же закашливаясь горьким дымом, и с отвращением возвращает ее обратно. — Нет, все же не мое. — Ха-ха-ах, — гортанно рассмеялся татуировщик. — Я в средней школе одну такую за раз мог уделать. А ты все не втянешься. Давай, ещё раз, по-взрослому. — Не хочу, — отпирается Уилл, отходя к краю парковки, одной ступней наступая в песок. Однако крепкий парень двигается следом, приближаясь. Уилл отступает еще, потом разворачивается, убегая от него по песку в сторону пустынного пляжа, чувствуя, как глупо это выглядит. Ченс с гиканьем бросился вдогонку. Догонялки могли бы продолжаться подольше, если бы Уилл не споткнулся о корягу и рухнул на песок, с вырвавшемся из его рта хихиканьем. Упав, он вспоминает о еще не заживших синяках после драки, когда в теле на мгновение отдало тупой ноющей болью. Татуировщик тут же грузно навалился сверху, все еще пытаясь сунуть ему в рот тлеющий косяк. — Фу, он весь в песке! — отплевывается студент, мотая головой, уже думая о том, как будет вымывать песок из волос. Ченс, сидя на нём верхом, пригвоздил его к пляжу, сам затягивается еще раз и небрежно швыряет самокрутку в темноту. — Из-за тебя хорошая трава пропала. Вслед за тем, быстро наклоняется, напористо целуя парня под ним. Резко и решительно, одной рукой держа подбородок. Поцелуй был с привкусом дыма и чего-то горького. Уилл на мгновение замер, затем тело его обмякло. «Возможно, не самый худший способ закончить этот день», — промелькнула в голове уставшая мысль. Но когда старший потянулся к его джинсам, Уилл снова отстранился. — Я все еще не в настроении. Но могу… помочь тебе. Проигнорировав напрягшееся туловище того, Ченс мокро спускается ниже, целуя шею, руками настойчиво обводя грудь и живот парня. — Сейчас появится. Стало впервые по-настоящему некомфортно, раньше Уилл не замечал такого упрямства за Ченсом по отношению к нему. Байерс с усилием толкает его в плечи, рывком освобождаясь, и поднимается, отряхивая себя. Ченс откатился на песок и тихо рассмеялся, почти истерично. Студент вздыхает и протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Старший так же быстро успокаивается, как и развеселился секундами до этого, он крепко хватает протянутую ладонь, и подрывается с места, тут же плотно притягивая Байерса, прижимаясь всем телом к нему. Ченс бормочет ему на ухо, что хочет трахнуть его. — Разве мы и так переодически этим не занимаемся? — попытался парировать Уилл. — Я не о том, — татуировщик снова потянулся к его ширинке, недвусмысленно ведя другой рукой к его ягодицам. — Хочу больше. — Я уже говорил, что это не по мне, — Байерс поднимает его руку выше, на поясницу. — Ты ведь не отстанешь, да? — устало спросил он, чувствуя, как его собственная воля растворяется в этом натиске. И в этот момент Уилл не желая чувствовать себя в подчиняющийся позиции, решил поиграть по чужим правилам. Он резко провёл рукой между их тел и с силой сжал пах Ченса через ткань джинс. Тот шипяще вдохнул, и этот звук тут же перешел в низкий стон. Крепкие руки снова опустились, хватая его за задницу, но Уилл был быстрее — сильно прикусывает его нижнюю губу, чтобы вразумить. — Нет, — чётко проговорил он, глядя прямо в мутные глаза. — Я займусь тобой… А потом погуляем. Окей? Ченс облизнул губу, на которой проступила капля крови, и улыбнулся пустой, безэмоциональной улыбкой. — Окей. Парень в качестве извинения еще раз легко чмокает его, отстраненно думая о том, что надеяться разглядеть в этом парне что-то глубокое и настоящее было наивной, детской глупостью. Он запускает руку в трусы, и его охватило странное ощущение отрешенности, находясь здесь, в невероятно милом пляже под разгорающимися звёздами, с горячим парнем, его мысли витали уже в другом месте. Позже они бродили по набережной. Фонари зажигали слабые круги света, из баров вдалеке доносилась музыка. Они не держались за руки, шли мимо этого всего, дальше, туда, где оставались только тени, лунная дорожка на воде и тишина, нарушаемая рокотом прибоя. Иногда Ченс что-то говорил, и Уилл кивал, по большей части пребывая в своих раздумьях.

***

Пятница, 10 октября

— Святое дерьмо! Ты меня напугал! — хватается за сердце девушка, стоя у пронумерованной двери. — Ты меня тоже! Что ты тут делаешь? — Уилл сам вздрогнул, чуть ли не роняя ключи. Он не ожидал увидеть Макс, вернувшись с пар, у себя в общежитии. Соседа с ней не было, длинный коридор был пуст, было слышно только гудящие лампы и легкие фонящие звуки из соседних комнат. — Я? А! Да, я же за тобой пришла! — заявила Макс, слишком быстро и неестественно бодро, чтобы это звучало правдоподобно. — Точно? — парень не смог сдержать улыбки, отпирая дверь. Он хитро прищурился. — Тогда почему ты ничего не сказала мне заранее? Или не написала? Макс покосилась в сторону и повела головой, сдаваясь. — Ладно, подловил. Я ищу Лукаса. Мы должны были встретиться у главного входа в кампус, но он не берёт трубку. Я прождала его, более четверти часа! Решила, найти его, вот только поднялась. Уилл распахнул дверь. Комната была пуста, свет выключен, на кровати Лукаса как всегда идеальный порядок. — Его лекции вроде уже закончились, странно. Я скину сумку и можем поискать его вместе, если хочешь. — Да к чёрту его, — лениво облокотилась о косяк девушка, скрестив руки. — Пусть теперь сам побегает, нечего игнорировать. — Она подмигнула, а затем резко ткнула Уилла пальцем в плечо. — Эй, а ты куда пропал? Я почти не вижу тебя последние дни. — Да, прости, — он сбросил рюкзак на свою кровать и вздохнул. — Просто что-то загрузился. То одно, то другое. — Ты в порядке? — Макс пригляделась к нему, ее взгляд стал пристальным. — Мне не нравятся твои синяки под глазами. Ты нормально спишь? — Конечно! — он бодро махнул рукой, запирая дверь. — Не стоит беспокоиться. — Затем, сделав гротескно-галантный жест, протянул ей согнутое предплечье. — Пойдем, побуду пока твоим кавалером. — Какая честь, — передразнила она, но с усмешкой взяла его под руку и потянула за собой в сторону лестницы. На улице солнце уже клонилось к закату, но все еще слепило. Они свернули вглубь Уэствуда, под сень старых деревьев. — Слушай, о кавалерах. Вы все еще встречаетесь с ним? — Макс дернула рыжими бровями, глядя на него. Уилл нахмурился, смотря себе под ноги, и мотая головой. — Это что угодно, но только не отношения. Мы даже не… не обозначали это, так казалось удобнее. — Ты продолжил общаться после того случая? Почему? — более напряженно поинтересовалась девушка. — Вчера виделись. Не знаю. Не могу сказать, что привязался… что-то не дает все это закончить. Правда, такие мысли в последнее время чаще посещают меня. — расплывчато ответил Уилл. — Ченс… он настойчивый. В этом что-то было в самом начале. Но сейчас я не уверен, что мне это нравится. Все так затянулось, а он хочет от меня большего, и я не уверен, что наши желания совпадают. — Байерс помедлил, подбирая подходящее слово. — Мне было весело какое-то время, но я не могу представить, чтобы у «этого» могло быть продолжение. Все же, — и хмыкнув добавил, — как тату-мастер он хорош. Да и кто бы ещё мне задаром набил? Макс слушала, кивая, ее лицо было сосредоточенным. — Прислушайся к себе и не ошибешься. Но что точно я могу сказать: ни один парень не должен наполнять твою жизнь дерьмом. Ты прав, Ченс не кажется хорошим вариантом для чего-то серьезного. — Она ободряюще улыбнулась ему, а затем её лицо исказила гримаса. — Уф, я запарилась идти по солнечной стороне. Они перешли дорогу и свернули в небольшой сквер. Кто-то, сидя на траве неподалеку, оживленно махал Макс рукой. — О, это Эрен! — воскликнула подруга. — Мне надо кое-что ей сказать насчет совместной презентации, я совсем забыла про нее. Дай мне пару минут, я мигом! — И она уже бежала вперед, оставив Уилла где-то на пятнадцать метров позади себя одного на тропинке. Он вздохнул, собираясь присесть на скамейку, как вдруг вздрогнул от внезапного, сдавленного кашля прямо за спиной, и обернулся. Майк стоял в паре шагов, засунув руки в карманы черных брюк. Он выглядел так же неловко, как и звучал его кашель. — Приветик, — неловко помахал ему пальцами. — Как жизнь? — Э… нормально? — неуверенно отвечает Уилл. Злости в нем больше не оставалось, но он все же не может понять, зачем Майк с ним заговаривает после того, как они в прошлый раз не самым радушным образом попрощались. Уиллер стоял, переминаясь с ноги на ногу, его пальцы нервно барабанили по швам брюк. — Слушай, не думай, что я тебя преследую или типо того, — начал он, слишком поспешно. — Я тут шёл в сторону корпуса искусств и… ну, заметил тебя. Прости еще раз, за то. — Проехали, — Уилл махнул рукой, не глядя на него, разглядывая верхушки деревьев. — Ты ради этого подошёл? — Вообще, — Майк замялся, запустил руку в волосы и снова спрятал её в карман. Слова потекли неровно, будто он на ходу спотыкался об них, продолжая собирать их в кучу. — Э, тут как бы. Такая есть идея…не моя, одного друга. Забей чья. Ты бы… Ты бы, типа, мог бы мне помочь с кое-каким проектом? Возможно, побеседовать со мной как-нибудь? Может выпить кофе? Брови художника медленно поползли вверх, пока не выгнулись в высокие, недоверчивые дуги. Он уставился на Майка, будто тот внезапно заговорил на клингонском. — Ты… пипец странный. Сначала оскорбляешь, потом зовешь… на свидание? Это что, новый подход? —ЧЕГО?! Нет! — обе руки Уиллера вытянулись вперед, а его глаза округлились от ужаса. — Я совсем не в этом смысле! Блять, я- Прости за мать, правда. Не знаю, что на меня нашло. Я не это… Уилл поднимает руку, жестом давая понять, чтобы тот перестал и замолчал. Байерс чувствовал себя сбитым с толку, наблюдая за тем, как лицо парня перекашивает от одной эмоции к другой. На моменте, когда тот снова начинает извиняться Уилл закатывает глаза и качает головой, мол ему это неинтересно. — Майк, определись сначала в том, чего ты хочешь. Извини, меня ждут. И как будто по сигналу, он увидел краем глаза, как рыжие волосы мелькают где-то сбоку от них. Девушка шла к ним быстрым шагом, её взгляд уже был прикован к отдаляющейся спине Майка. — Чего он хотел? — Макс свела брови, провожая взглядом его фигуру. — Я не уверен, что он сам сам понял, чего хотел, — раздражение в нём уже сменилось легкой, недоуменной забавой. Он пожал плечами. Они прошли дальше по аллее, оставив странную встречу позади. — Расскажи! Я тоже хочу посмеяться! — потребовала девушка, подталкивая его локтем. — Он хотел, чтобы мы поболтали и сказал что-то про кофе. Эй! А это там не Лукас? — Уилл резко сменил тему, прищурившись. — Где?! — Вооон там, — он указал пальцем на одну из лавочек неподалеку. Под кроной старого дуба, растянувшись во всю длину и используя рюкзак вместо подушки, мирно посапывал их друг. Солнечный зайчик играл на его щеке. — Он что спит? — он прищурился. — Ага, зашибись! — фыркает Макс и на её лице расплывается хитрая улыбка. Она куда-то отбегает, и когда она возвращается с мокрыми руками от уличного питьевого фонтанчика, Байерс понимает для чего. — О! — театрально воскликнула она, останавливаясь над спящим. — Кажется дождь идет! — и брызжет холодной водой на его лицо. — Ага, я только что видел огромную тучу, — невозмутимо поддержал Уилл. Лукас вздрогнул, шмыгнул носом и сонно, недовольно начал тереть лицо. Затем его глаза, все еще мутные от сна, нашли Макс. Они стали огромными, круглыми от осознания. — Черт, Макс! Я! — он тут же сел. — Я не ожидал, что усну! Прости, детка… — умоляюще складывая ладони вместе. — Детка? — пораженно повторяет Уилл, приоткрывая рот, обрабатывая информацию. Девушка мелко поморщилась. — Давай, пока без «деток» и «малышек»? Особенно когда ты только что проспал наше свидание. — Простиии, — заныл Лукас, по-щенячьи глядя на неё. — Я подумаю, — сказала она, поднимая подбородок, — если ты нам с Уиллом купишь по мороженому. — Да хоть три! — парень подскакивает с лавки, схватил свой рюкзак и метнулся в сторону ближайшей веранды кафе. Байерс не смог сдержать широкой улыбки. — Как я сразу не понял? — покачал он головой, глядя на удаляющегося Лукаса. Потом его лицо приняло преувеличенно-обиженное выражение. — Хей, почему ты мне не сказала?! — Ну, как-то подходящего момента не было. — пожала плечами подруга. — А еще я думала, что Лукас тебе скажет. — И когда вы? — продолжил парень. — Ха! После того дня в баре. Мы тогда доехали до моего дома, и решили прогуляться, чтобы как-то развеяться. — Она замолчала на мгновение, смотря прямо в глаза другу, а потом лукавая улыбка тронула ее губы. — Ну, слово за слово. О, а еще с тебя десятка, — довольно добавляет она. — Чего? — протянул парень, его брови взлетели вверх. — Серьезно, что ли? Ты его поцеловала? — он щурится, пытаясь считать ее лицо. — Ты же не сделала это первой для того, чтобы выиграть, да? — Чего сделала? — вклинивается, вернувшийся Лукас с тремя рожками в руках, и сразу поясняя, — было только шоколадное, ребят. — Да так, ничего, у нас был дружеский спор, — не оборачиваясь на друга, Байерс пристально продолжал смотреть на Максин, ожидая ответа. Она взяла свой рожок из руки Синклера, облизнула верхушку и невинно похлопала ресницами Уиллу. — Может, я и азартный человек, но нет. Иногда просто надо взять все в свои руки. — Мейнфилд подмигивает своему ничего не понимающему парню, взгляд которого пробежал между друзьями.

***

— Чувак, ты бы видел, как эта попка ломается. Я её и так, и эдак расколоть хочу уже. Ты бы видел! — нарочито томный голос пробивался сквозь шипение пара от кофемашины. Уиллер, протирая поверхность прилавка тряпкой, даже не обернулся. — Ты разговариваешь с питчером, — безэмоционально бросил он в пространство. — А он, в отличие от тебя, умеет слушать, — медлительно, но дерзко парировал коллега, развалившись на стуле. — Я и на свидание водил, и с кентами знакомил. Я даже бесплатно… Уиллер резко и надменно перебивает говорящего: — Мейченс, послушай. Мне. Так. Глубоко. Похеру. — Во, — захихикал тот, его расфокусированные глаза оживились. — Ты прямо как Том из «Джерри». Весь такой на взводе. Смешной. Видно же, что тебе интересно. У Майка едва заметно задергался глаз. Он стиснул зубы, чувствуя, как знакомая, едкая усталость поднимается к горлу. «Зачем, блять, я вообще обратил внимание этого укурыша на себя?» — пронеслось в его голове. Он взял стакан, чтобы сделать заказ, на который Мейченс благополучно забил. — Так о чём я… — задумчиво протянул тот, глядя в потолок. — О работе, — попытался вставить Майк, с надеждой цепляясь за призрачный шанс вернуть его в реальность. — Ты хотел сделать фраппучино на миндальном для столика у окна. И шумно вздохнул, когда парень просто отмахнулся. Попытка переключить внимание не удалась. — Не-не, не это… А! Точно, чувак! Только на отсос и соглас- — Боже! Да как же ты заеб… — опять перебил Майк и начал было ему высказывать, что думает, как голос сорвался на высокой ноте, и он тут же замер. К стойке подошла клиентка. Плечи расправились, на лице расцвела ослепительная, в тридцать два зуба, профессиональная улыбка. — Добрый день! Чего пожелаете? Он выслушал заказ, подмигнув девушке, виртуозно изобразил на пенке её капучино подмигивающий смайлик и, вручая стакан, непринужденно обронил: «Был бы польщен до глубины души, если бы случайно нашёл ваш номер на этой салфетке». Девушка засмеялась, смущённо кивнула и ушла со своим стаканчиком, даже не накрыв его крышкой, чтобы не испортить рисунок на пенке. Его улыбка испарилась, как только он отвернулся. Мейченс уже ждал, продолжая действовать ему на нервы. Майк мысленно представил, с каким бы огромным наслаждением он бы прихлопнул коллегу, газетой или журналом, если бы тот был противной жирной жужжащей мухой. — Так вот, мне жизненно важно твое мнение. Как бы уломать эту недотрогу? Ну вот, ты бы отказал, если бы… — Да делай что хочешь! — злобно шипит Уиллер сквозь стиснутые зубы. Затем резко наклонился, чтобы достать новую пачку бумажных стаканчиков. — Только оставь меня в покое и займись, наконец, чертовой работой! Его ярость, казалось, лишь подогревала веселье коллеги. Тот тихо посмеивался, качаясь на стуле. Его глаза на секунду становятся серьезными, будто его осенило. — Ты гений, — протянул он, расплываясь в кривой, блаженной улыбке. — А ведь реально… Просто возьму и сделаю, что хочу. Просто возьму. Чего это я подстилаюсь… Вдарю по Мери-Джейн, и настрой уже будет соответственный. «О Боже, — мысленно простонал Майк, потирая лоб, проводит рукой по лицу, медленно оттягивая кожу вниз. — Лучше бы он, как обычно, затирал про тайное правительство или смысл жизни». — Да ради всего святого, только тише, — продолжал шипеть он, не желая, чтобы сидящие в кофейне люди слышали речи того, попутно бросая взгляд на немногочисленных посетителей в зале. В голове всплыл случайно услышанный когда-то факт, который заставил его немного поглумиться — «частое употребление травы вызывает проблемы с семяизвержением у молодых парней». Он злорадно ухватился за эту мысль. — Отлично, ты можешь уже начать работать?! — Ты мой любимый гений, чувак. Котёл-то круто варит, — Мейченс удовлетворенно кивнул и, наконец, поднялся со стула, бормоча под нос: — Натяну эту сладкую попку на мой… Майк не понимал, где парень успел так сильно упороться. Он поморщился от того похабного бреда, что тот продолжал бубнить, окончательно разочаровался и забросил попытки включить его хоть как-то в работу сегодня. Смирился с тем, что эту смену опять придётся отрабатывать за двоих. «Какая мерзость», — содрогнулся Майк. Он быстрым движением сунул в уши наушники и выкрутил громкость на максимум, включая одну из песен The Stooges. Краем глаза наблюдая, как Мейченс, уставившись в пространство, беззвучно шевелит губами, он задумался: «Вот же извращенец. Рассказывает сам себе, как и в каких позах хочет кого-то склонить к сексу… Интересно, он когда дрочит, тоже всё вслух комментирует? Боже, зачем я это представил!» Дверь с лёгким звоном открылась, впуская вечерний воздух и новых посетителей. Сгорбленные плечи снова механически расправились. Он быстрым движением выдернул наушник, сунул его в карман, натягивая на лицо, будто по щелчку, ровную, дежурную улыбку.