slap or kiss?

***

вечер

воскресенья, 12 октября

— Мне неприятно, перестань, — он оттолкнул его, но руки слушались плохо, тело стало тяжелым, непослушным. — Я серьезно. Отойди. Но Ченс не отошел. Он стоял и смотрел на него странным, изучающим взглядом. — Ты просто под кайфом сейчас, — сказал он медленно. — Не понимаешь, чего хочешь. — Все я понимаю, — Уилл попытался отступить, но спина уже упиралась в стену. — Нам…не хочу больше… — Захочешь, — тот шагнул ближе, почти вплотную. — Ты просто никогда не пробовал по-настоящему. Со мной. Я тебе обещаю, тебе понравится. — Не надо, — голос Байерса дрогнул, он вытянул руку вперед. — Не трогай меня. Тело отказывалось подчиняться. Голова кружилась, мысли путались, но где-то в глубине билась одна четкая: надо уходить. И лучше прямо сейчас. Музыка из колонок снизу орет на весь дом, даже находясь в комнате наверху стекла в оконной раме мелко вздрагивали. Крепкие руки, покрытые татуировками, подхватывают Уилла, небрежно вжимая в стену. Его голова больно ударяется о стену, из-за чего с его губ слетает глухое мычание, которое, (по всей видимости), распознается как призыв к действию. Ченс рычит и впивается в губы с грубой силой. Это уже не поцелуй, а дикое желание завладеть.

***

утро

воскресенья, 12 октября

Шаркая ногами по коридору Уилл дошел до своей комнаты, толкнул ногой приоткрытую дверь, балансируя, чтобы не уронить то, что держал в руках. Странно, он точно ее запирал. Утренний солнечный свет ярко освещал помещение, отражаясь от светлых стен, не поглощая его. Прямо по середине комнаты метался его сосед. Лукас стоял на одной ноге, отчаянно пытаясь натянуть второй носок и одновременно с тем, рылся в рюкзаке. Когда Байерс покидал комнату, чтобы начать день с покупки, (о которой он задумался еще в тот день, когда они с Макс курили на заднем дворе ее знакомого напротив оплетенной плющем стены), тогда Синклер только проснулся и не особо подавал признаки жизни. И совсем не казалось, что ему есть куда торопиться. Художник краем ботинка захлопывает дверь за собой. По всей видимости, сосед уже выходил, но зачем-то вернулся обратно. — Лукас, ты опять ее не запер. — Знаю, прости! — кинул Синклер, наконец справляясь с носком, хватая с кровати джинсовку. — Я торопился. Все еще тороплюсь. Мне надо… — он замер, заметив наконец, с чем вошел сосед. — Это чего? А это был горшок прижатый к груди Уилла обеими руками, словно драгоценность, а длинные стебли растения были обернуты вокруг шеи на манер зеленого шарфа. Бровь Лукаса поползла вверх, смотря на зелёное чудо, обвивающее парня. Губы Байерса растянулись в широкой улыбке будто пятилетнему ребенку разрешили слопать целый лоток мороженого, пока родители не видят. — Я решил озеленить нашу комнату, — торжественно объявил он, аккуратно снимая несколько оборотов лианы со своей шеи. — Ты купил себе цветок? — неуверенно уточнил Лукас, все еще с подозрением косясь на растение. — Это не цветок. Это эпипремнум. — Эпилимпим… что? — Эпи-прем-нум! — по слогам повторил Уилл. Он держал его, оценивающе цеплялся взглядом то на стены то на окно, прикидывая куда можно прикрепить стебель. — Окей, как скажешь… — собеседник залип на секунду, наблюдая за этой картиной, а потом его будто током ударило. — Чёрт, я уже убегаю! — Пока не видно, — хмыкнул Уилл, изучая карниз у своей кровати. — Какой ты смешной сегодня, — иронизирует Лукас в ответ уже стоя в дверях, наскоро поправляя язычок своих кед. — Всё! Сегодня не жди! — Он игриво подергал бровями и исчез в коридоре. — Удачи, — бросил он ему вслед. Постояв ещё немного, продолжая размышлять о том, куда лучше пристроить горшок. Решил, что подумает об этом позже, просто поставил его на стол. С глубоким, почти театральным выдохом он рухнул на кровать, раскинув руки в стороны. Матрас слегка скрипнул. «Кайф, оставшийся выходной можно провести одному». Уже предвкушая как можно будет полениться и полежать в тишине. День только начинался, впереди были долгие, не отягощенные смыслом, прекрасные часы выходного дня. Закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Интересно, куда Лукас опаздывал? Насколько он помнил тот собирался на концерт с Макс, но разве мероприятие не начинается только под вечер? Что ж, это не особо его волновало на самом деле. С тех пор как сосед начал встречаться с Максин, та начала все чаще и чаще появляться в их комнате. Уилл не был против, поначалу он думал, что это может быть неловко, потому что вдруг ребята хотят побыть наедине. Но к его удивлению, пара продолжала вести себя, как и прежде, активно втягивая его в беседы или досуг. Без неловкости, просто как трое друзей. Парню это очень нравилось, но он уже немного начинал скучать по личному пространству. Видимо, они тоже это поняли. Он повернул голову, чтобы посмотреть на новое зеленое приобретение и поймал себя на том, что улыбается. Хорошо, что растения не задают лишних вопросов. Они просто растут, тянутся к свету и не требуют от тебя ничего кроме воды и внимания. Снова закрыл глаза, собираясь провалиться в сладкую дрему безделья, как вдруг его веки дернулись. Сегодня же воскресенье. Тело свело внутренним спазмом. Он перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку, глухо застонав. Нужно позвонить маме. — Тебе хорошо, — пробормотал Уилл своему зеленому другу. — Ты немой. И потянулся за телефоном. «Может она уже забыла про меня… Ага, что-то замечтался. А может сразу отстреляться, чем весь день ждать и нервничать». Джойс подняла со второго гудка. — Сынок! — голос мамы звучал бодро, с оттенком приятного удивления. — Неужели ты сам позвонил! Или это Джонатан тебе сказал? — Привет, нет, Джонатан ничего не напоминал, — выдохнул Уилл, откидываясь на подушку. — Как ты? Как доехала? — Хорошо, хорошо. — В трубке послышался шорох, будто она устраивалась поудобнее. — А почему ты без видео? Я хочу тебя увидеть, а тебе что, не хочется на меня смотреть? Парень закатил глаза к потолку. Ну конечно. «Ладно, проще согласиться, чем спорить — так быстрее закончим». Он мысленно досчитал до трёх и нажал кнопку включения камеры. — Включаю, включаю. На экране появилась улыбающаяся женщина с небольшим прищуром — пытаясь рассмотреть картинку на своем экране. Явно довольная, что сын подчинился. Она сидела на кухне. — Другое дело! Я уже так соскучилась! — расставляя акценты сказала Джойс. — Ну, что ж, авантюрист мой? Чем в этот раз порадуешь? Как у тебя дела? Уилл внутренне напрягся. Думая о том, что стоит завалить её вопросами первым, чтобы она не стала его мучать тем же. Что-то вроде тактики «лучшая защита это нападение»? — Да всё нормально, — быстро сказал он. — А ты как? Как работа? Я слышал, у вас там какой-то коллапс с документами был? Всё наладили? Как выходные проходят? Мама оживилась. Это была её любимая тема, пожаловаться на работу. Даже не от того, что ей она не нравилась, напротив бумажная волокита в филиале одной из крупных страховых компаний ее более чем устраивала. А вот некомпетентность и отвратительный характер некоторых коллег были причинами ее негодований. — Ой, даже не спрашивай! Помнишь, ту Эбби, которая вся из себя незаменимая и самая умная? Она еще одевается не пойми как… Я тебе про неё рассказывала? Которая все время портит бланки и делает грамматические ошибки? Так вот, она опять… — и понеслось. Уилл слушал вполуха, кивая в нужных местах, стараясь не впитывать исходящий негатив, хоть он и не был направлен на него. Иногда сплетничать просто не хочется, оттого кажется, будто собеседник высасывает из тебя последние моральные силы. Все же это куда лучше, чем говорить (или орать) с ней об одной и той же теме границ. Теперь он узнал и про то, как Эбби в сотый раз переспрашивает одно и то же, и то, как маме пришлось ездить в главный офис с отчетами за прошлые кварталы, потому что цифровая система рухнула из-за этой самой коллеги, и теперь там полная неразбериха и то, какая Эбби в целом истеричка. — …и вот, вчера позвонили: «Мисс Байерс, вы не могли бы приехать, тут нужна помощь с заверением некоторых бумаг». Ну и пришлось, конечно. Зато начальник оценил, сказал, что премию выпишут. — Она наконец перевела дух и прищурилась. — А ты что такой молчаливый? Не заболел? На занятия ходишь? Уилл почесал затылок. Про учёбу — безопасно. — Все в порядке. Нет, не болею и не пропускаю ничего. Ничего нового. Пока много теории, композиция, текстуры, рисунки с разной перспективой. Преподы пока не гонят, дают основы. — О, а чего же ты не показывал! — еще больше оживилась мама. — Раньше всегда позволял мне похвалить тебя! — Э-э, ну я пришлю позже, — протянул сын. — Да и как-то времени не было! — между твоими вопросами и криками, подумал он. — Буду ждать, — Джойс отхлебнула чай. — Тебе нужны какие-нибудь кисти, краски? Может холсты? Я следила за тем, чтобы отправить с тобой все, что было. — Не переживай, пока всего хватает. — А в остальном как? Тебя никто не обижает? Ты сегодня один? — В остальном… мам, не мне пять, конечно, меня никто не обижает — недовольно отвечает художник, пытаясь придумать, что сказать, чтобы не спровоцировать новый поток вопросов или не дай бог повод для паранойи. — Сегодня я один, да. Мой сосед, ушел. Он правда хороший парень. — Тот… Лукас, он… Ты уверен, что он не вырос в каком-нибудь неблагополучном районе. Я бы не хотела, чтобы ты- — Пожалуйста, только не начинай и поверь наслово. Он вырос в хорошей семье и в приличном районе, он похож на Майлза, — Майлз это был его первый друг, еще в детстве, с которым они, к сожалению, закончили дружбу не на самой крутой ноте, но мама же этого не знает, а он ей всегда нравился, поэтому такое убеждение должно было сработать. — Майлс Баттерфилд? Он был милый мальчик, кажется выиграл грант на школьных соревнованиях, нет? Жалко, вы перестали общаться, он был таким вежливым и воспитанным. — Да, наверное, — продолжать эту тему он не собирался, если бы мама чуть больше знала, про причину их последней ссоры, она бы вряд ли продолжила так считать…но главное, что подействовало — подумал он, — Так вот, кажется Лукас ушел до завтра, поэтому я наслаждаюсь тишиной. — О, свидание? — мама подалась вперед, глаза заблестели. — А ты? У тебя кто-то есть? Только не говори мне, что ты с тем… все еще… Она понизила голос до шёпота, будто кто-то мог подслушать: — …с этим маргиналом? — Мам, — Байерс поморщился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Мы не будем об этом. Нет, мы… с ним не… это вообще не важно. — То есть вы расстались? — уточнила Джойс с надеждой. — Мы и не были вместе. Просто… забей. Сменим тему давай, — отрезал Уилл. И тут же, чтобы переключить внимание, спросил: — Ты же не пыталась опять залезть в мой аккаунт? Джойс поперхнулась чаем. — Нет! И попрошу тебя, оставить этот тон при себе. Я не делала ничего подобного! — воскликнула она, и в её голосе было столько искреннего возмущения, что Уилл почти поверил. — И не буду до тех пор, пока ты будешь вести себя таким образом, чтобы не заставлять меня опять сомневаться в своем решении тебя отпустить. Я все еще в шоке от того, что ты ходишь по барам. Только не перебивай меня! Пожалуйста, помни, что твои действия влекут последствия. Не заставляй меня седеть и позориться, договорились? — Ладно-ладно, — примирительно поднял он руку, чтобы она видела. Уилл ожидал худшего. Желание ссориться не было, из вариантов оставалось только поддакивать. Интересно, его терпения хватит до конца этого разговора? Мама вздохнула, собираясь с мыслями. Видно было, что она старается говорить спокойно, без напора. — Уилл, сынок, видишь, я стараюсь. Тебе же нравится, когда я «даю тебе самостоятельность»? Так давай и ты будешь вести себя как осознанный взрослый. Твоё окружение… — Понял, я всё понял, — перебил он, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и разговор свернет не туда. — У меня хорошее окружение. Надеюсь, ты когда-нибудь тоже в это поверишь. Повисла пауза. Оба смотрели друг на друга через экраны и оба сдерживались, чтобы не сказать лишнего. В прошлый раз они наговорили… достаточно. Уилл вздохнул первым. — У меня телефон нагрелся и… за домашку пора садиться. Удачи тебе с той коллегой. Было приятно с тобой… поболтать. — В какой момент это все стало так неловко? — Да-да, не пропускай ничего! И пиши мне в течение недели! — добавила она уже на прощание. — Интересуйся, мне приятно и вообще я у тебя единственная мать! — Ага, мам, пока. — Целую! Уилл выдавил улыбку и нажал отбой. Экран погас. С улицы доносился шум дороги и пение птиц. Он откинул телефон в сторону и уставился в потолок. Ну что ж. Без манипулятивных высказываний не обошлось, конечно. Но всё же это лучше, чем ничего. Это всё же хоть какой-то прогресс. Интересно, надолго ли её хватит. Он повернул голову к столу. Эпипремнум безмятежно свисал с края, поблескивая зелеными листьями в свете лучей. — Хоть ты не лезешь в душу, — шепнул Уилл и, неожиданно для себя, улыбнулся. Он провел оставшуюся часть дня за просмотром какого-то странного фильма про анорексию с Лили Коллинз, который думал как-то глянуть. Он его еле досмотрел на самом деле. Фильм был снят глазами человека с такой болезнью непосредственно для тех, кто через это проходил или проходит сейчас. Байерс же, напротив, никогда не хотел быть худым. Он с неприязнью вспоминает, каким хрупким и маленьким был в детстве. И меньше всего он хотел когда-либо снова увидеть свою юную 13-летнюю версию в отражении. Вспоминая о том, что настолько не любил смотреть на свое тело, на то, какое оно невысокое, хилое и даже болезненное, что в том возрасте не выдержал и убрал зеркало из своей комнаты. То, что видел в нем сейчас, нравилось ему куда больше. С возрастом, став более крепким, оброс какой-никакой мускулатурой, не прямо спортсмен, но и слабым его назвать нельзя. Он знал, что у него крепкая спина, возможно неплохие мышцы груди, мягкий, но не выпирающий живот, и если его напрячь, то даже можно заметить линию пресса. Вот нижняя часть тела ему нравилась меньше, притом что генетика наградила его (по мнению друзей и Ченса) неплохой попой, ноги были не такими крепкими, какими хотел. Иногда всё еще напоминали ему, что спичечными были его конечности вплоть до 15 лет, заставляя чувствовать себя немощным и жалким. Уилл ненавидел это. Полюбить вид своих ног он так и не смог, поэтому почти не носил шорты — только в случаях невыносимой жары, а также избегал любых обтягивающих икры и бедра элементов одежды. Он краем глаза обводит взглядом свое тело, хмуро бормоча своему отражению: «Ты всё ещё выглядишь слабым». Выходя из потока неприятных воспоминаний, спровоцированных фильмом, Уилл залип на какое-то время в телефоне, попутно пытаясь припомнить, что он хотел сделать, и бросая взгляд на архивированный чат. Вот и ответ. Ченс:

9 окт

я так хочу тебе отсосать

2:11

малышк я скучию

2:15

давай зделаем это по телефону

2:22

Вы:

Я. Сплю.

Уилл выключил уведомления, после 3 пьяного звонка, так и не ответив на его следующие сообщения и пропущенные. 2:22 Ченс: мне прохо без тебя

2:22

ответь на моизвонки!

2:24

[Непрочитанное]

так плоххо без тбя

3:22

10 окт

я понял принял. Больше нетрезвый не пишу!!! и не звоню тоже

14:22

ответь же на мои звоночки котенок

14:23

неужели я совсем не достоин твоих сладких слов и губ) и не только они у тебя сладкие))

14:23

ну малоооооой я страдаю без тебя!

23:02

Вчера

не ломайся ((ты тоже же соскучилсяя я знаю

1:10

ты разобьешь мне сердце если у тебя есть кто-то еще возьми телефон

1:18

мы теперь вот так играем, да?

1:38

Сегодня

кис, поговори со мнооой

11:42

я буду у Джейсона, помнишь? прикинь к нему чуть ли ни треть города придет кст ты обещал со прийти ((

12:04

Возможно ему и правда стоит пойти развеяться, тем более раз он обещал…

Лучше бы он этого и не делал.

***

тем же днем.

— О, Майк, ты все-таки пришел. Мягкая улыбка матери заставила что-то в районе сердца больно кольнуть. «Конечно, она удивлена. Сколько раз уже обещал ей зайти на ужин? Раз пять-шесть? А пришел сколько? Ни один…» Карен открыла сыну входную дверь и поторопилась обратно на кухню. Майк задержался в прихожей, впуская в себя атмосферу дома. Все как всегда оставалось на своих местах, даже сгоревшая лампочка одного из торшеров, которую мама просила отца поменять еще, когда он жил с ними. Пошел уже второй год. Прихожая встретила знакомым запахом дерева и полироли. Зеркало в позолоченной раме напротив входа отразило его фигуру, и он на секунду замер, разглядывая и ощущая себя неуютно в родном доме. — Идешь? — донесся женский голос. Он прошёл в столовую, соединенную с просторной кухней. Всё те же фасады с рельефными шкафами нежно-бежевого цвета, тот же изумрудный фартук, тянувшийся вдоль всей рабочей поверхности, он был единственным ярким пятном в этом царстве спокойных тонов. Стол уже был частично накрыт, мать продолжала суетиться, доставая салатницы из нижних шкафчиков. Майк мягкими шагами подошел со спины к маме, молча помогая ей сервировать стол. Карен обернулась, снова улыбнувшись. — Ты где-то заляпался, — она наклонилась к воротнику его светло-голубого поло, всматриваясь в небольшое пятнышко. — Блин, это кофе с работы. Как я вообще так задел? — Давай я застираю, можешь другие свои вещи тоже принести, — предложила она с готовностью, в которой слышалась забота и желание хоть как-то поучаствовать в его жизни. Но была перебита. — Мам, я сам, всё в порядке. Пока возьму себе одну из тех, что тут оставил. Если моя комната еще моя и вы не сдаете ее посуточно. — поерничал он. — Не говори так, — Карен нахмурилась. — Это твой дом. Правда кое-что твой отец, ну, ты помнишь… хотел выбросить. Я унесла в подвал что успела… посмотри как-нибудь. С улицы послышался шум подъезжающей машины, затем звук открывающихся ворот гаража. — Я на минуту, — бросил он и быстро вышел из помещения, вбегая по лестнице на второй этаж. Он не поднимался сюда с момента, как впопыхах и кипя от злости складывал всё, что хотел забрать. В воздухе витал легкий запах лаванды и средства для мытья стекол — мама явно продолжала здесь убирать. Даже на полках не было пыли, вещи лежали безжизненно-аккуратно. Вообще они платили за уборку, справедливости ради: держать большой дом с тремя ванными, подвалом и чердаком в постоянной чистоте тяжеловато. Но женщина из клининговой компании всё равно приходила не чаще двух раз в месяц. Потому как Карен считала, что обучение детей самостоятельности начинается с соблюдения своих домашних обязанностей, всегда твердив о том, что «если начнешь привыкать делегировать свою работу, то лень начнет проникать и в другие аспекты жизни». Уиллер подошел к столу, на котором лежали фигурки оригами из разных цветов бумаги: зайцы, крабы и одна лягушка. Парень хмыкнул и задумался о том, зачем они тут были оставлены. Должно быть, их сюда принесла Холли, потому что больше некому. Он положил кейс с наушниками, который держал на поверхность и потянулся за бумажными фигурками, чтобы рассмотреть. У каждой из них была своя нелепая рожица и были приклеены глаза для игрушек, которые, если потрясти, задвигаются. Одного из веселых крабов он сунул себе в карман. Майк обвел взглядом стены и сразу заметил отсутствие привычных ярких пятен на них. Там, где раньше висела магнитная доска с записями, полароидными снимками, постерами к многочисленным фильмам, теперь была пустота. Только след на обоях остался, очерчивающий контур, на месте где когда-то был дорожный знак со стрелкой «ONE WAY». Который они с Лукасом стащили с покосившегося столба на обочине, игнорируя панические комментарии Дастина о том, что их поведение уголовно наказуемо. Были также вещи, который Майк не забирал с собой, те, что напоминали о детстве или казались не практичными. Парень ухмыльнулся мысли о том, что все-таки успел захватить с собой прямо из-под носа отца. «Интересно, он заметил? — подумал он с надменным удовольствием. — Надеюсь, что да. Интересно, какое у него было лицо, когда он обнаружил…» Он подошел к шкафу, оценивая «ассортимент». Внутри, на вешалках, висела в основном теплая и офисная одежда, и лишь несколько цветастых летних рубашек выделялись на их фоне. Пара футболок, среди которых — мерч клуба «Hellfire». С момента выпуска со школы прошел уже год с копейками, и за это время они лишь пару раз собирались на партию. Майк провёл пальцами по выцветшему принту, и внутри сжало чем-то щемящим, похожим на ностальгию. Странно. Он ненавидел школу почти всю свою жизнь. Никак не мог подумать, что будет скучать по тому дурацкому веселью и атмосфере обычных учебных будней. Он снял с вешалки нежно-розовую футболку с надписью про Тарантино и быстро переоделся. За дверью уже слышались воодушевлённые возгласы младшей сестры и требовательный более громкий, чем тоже требовалось голос отца, судя по интонации, говорящего по телефону. Майк глубоко вздохнул и открыл дверь. Как только он спустился, на нем тут же повисла Холли. Объятие было крепким, почти удушающим, а через секунду в рёбра прилетел её небольшой, но совсем не мягкий кулак. — Эй! — Майк выдохнул глухой звук, от неожиданности сгибаясь. — За что? — Ты наконец дорогу сюда вспомнил, предатель! — Холли отступила на шаг, сверкая глазами. — Мама не разрешила ничего брать из твоей комнаты, а ты утащил туда мои колонки! — Но я их не брал, — искренне удивился парень. — У меня своя стереосистема. — Не знаю, зачем они тебе, но они пропали вместе с тобой! — Тише, — Карен появилась сбоку от них, приложив палец к губам. — Тебя на весь дом слышно. И ты собираешься обедать в спортивной форме? Девочка только фыркнула, отпустив наконец брата и потопала наверх. — Мне кажется, или она за пару месяцев, что я ее не видел дала маху в росте? — спросил Майк у матери. — Да, думаю, она будет выше Нэнси, — улыбнулась женщина. — К слову, Нэнси заходила на днях. Её сегодня не будет? — Спрашиваешь так, будто мы с ней посвящаем друг друга в свои планы. — Вы были такими дружными. — Лет двенадцать назад? — приподнял бровь сын. Карен вздохнула, но ничего не ответила. Из соседней комнаты доносился размеренный важный голос отца. Студент увидел его мельком — мужчина задумчиво мерял шагами комнату, прижимая телефон к уху. — Да-да, я помню их. Саммерс предлагал не инвестировать еще в начале прошлого года. И они показали себя неустойчиво на рынке, к тому же стоит учесть влияние нарастающего конфликта на востоке, — Тед на секунду поднял безучастный взгляд на сына, проходящего мимо, и, не прерывая разговора, скрылся в кабинете. — Вот и поздоровались, — с сарказмом пробормотал парень себе под нос. — Характеры ваши… — Карен покачала головой. Она понизила голос, наклоняясь к сыну: — Я говорила с ним. Деньги до конца твоего обучения в любом случае я отложила на твой счет, так что пусть он уже сдастся со своей идеей перестать платить за твою учебу. Постарайся, пожалуйста, не отвечать на его… — Карен! — раздалось из кабинета. — Где мой бурбон?! — Там же, где ты его оставил! — крикнула она в ответ с непривычной резкостью. — Если бы он там был, я бы не стал спрашивать! Женщина закатила глаза и повернулась к сыну, на её губах играла странная полуулыбка. — Именно поэтому я говорю девочкам, чтобы они не выходили замуж рано. Майк фыркнул, не сдерживая смешка. Холли уже сидела за столом, болтая ногой и рассказывая брату про то, как ей нравится быть новым капитаном своей команды по соккеру. Мама хлопотала у плиты, поглядывая на детей и иногда включаясь в разговор. Майк сел напротив сестры и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему почти спокойно. Почти. — Мы готовимся к матчу в конце месяца! Майк, ты же придешь? Мы вышли на межшкольный уровень! — Я постараюсь, напомни мне за неделю, чтобы я поменялся сменой с кем-нибудь… — Тед! Ужин! — крикнула женщина. Из кабинета донеслось невнятное мычание и тяжелые шаги. Стул с дорогой итальянской обивкой скрипнул под парнем, нарушая теперь уже напряженную обстановку. Карен накладывала еду на тарелки каждому из членов своей семьи. — Сынок, ты молодец, — начала она, пытаясь заполнить паузу чем-то. — Работать в общепите тяжело, я в своё время… — Работал бы в нормальном месте, не пришлось бы обслуживать других, — перебил Тед, усаживаясь во главе стола и разворачивая салфетку. — Как говорил твой дед: «Ты либо ходишь у чужих ног, либо не смотришь, кто под ногами». Видимо, это для некоторых врожденная роль… — Тед, не начинай это опять, — предостерегающе выдавила женщина. — Нет, Карен, буду. Или что? Давай поговорим о всяких глупостях, потратим моё время? — он отрезал кусок мяса, даже не глядя на Майка. — Я желаю нашему сыну, как и дочерям, нормальное будущее. Я хочу слышать о его заслугах, а не о том, как он за кем-то подтирает. — Ни за кем я не вытираю. И вообще с чьей это руки я на этой работе? — тихо, но отчётливо отозвался Майк. — Не ты ли говорил, что во мне дури так много, что только работа руками заставит тебя поверить, что я не так уж бесполезен? — Твоё наказание было связано с твоим поведением, — жёстко отрезал старший Уиллер. — И я не желаю больше поднимать эту тему. Парень начинал закипать. На пару секунд все продолжили трапезу. — Когда-нибудь ты закончишь с этим своим… — продолжил мужчина, пренебрежительно проводя рукой, — …творческим периодом. Студент промолчал. — Как ты вообще одет? — Тед наконец посмотрел на сына, и в его взгляде читалось брезгливое недоумение. Розовая футболка была на грани его сексистского понимания этого мира. — Тед! — Я воспитываю его, не лезь, — бросил он жене. — Объясняю то, что ты должна была вложить в его голову. Карен стрельнула грозным взгляд на мужа, но ничего не ответила. И тот как ни в чём не бывало, переключился: — Сын Саммерса перспективный парень. Быстро поднимется, он быстро учится. А я всё жду, когда наш сын станет достаточно… — он сделал многозначительную паузу, — хотя чего уж там, и правда… Я пока закрываю глаза на твою… несерьезность. Майк собирался уже высказать свое мнение, но лишь сделал глубокий вдох. Его самообладание держится на последних подходах. — Ты же понимаешь, что потом тебе нужно будет выбрать что-то существенное? Я придерживаю для тебя одно место, через месяц приступишь. Хватит слоняться по городу. Джоэл готов взять тебя на испытательный срок. Если не опозоришь меня, посмотрим что будет дальше. — С чего ты решил, что я хочу этого? — голос парня прозвучал ровно, но под столом руки сжались до побеления костяшек. — Твоя неблагодарность не знает границ, — отрезал отец. — Если ты хочешь приличных денег, надо к соответствующему стремиться. Хочешь и дальше работать в забегаловках — пожалуйста, в свободное время. Карен попыталась смягчить углы, положив руку на плечо сына: — Майк, мы хотим для тебя лучшего, попытайся понять. За одну эту стажировку будут платить больше, чем ты получаешь в сумме сейчас. А совмещать работу с учебой сложнее, когда за неё платят копейки. — Сам виноват, — буркнул Тед. — Надо было отдать его в ту школу с математическим уклоном и не… Он не договорил, уткнувшись в тарелку, поморщившись. — Опять ты сделала этот соус. Он как варенье. Я же говорил, что сочетание белого мяса с ним — твой не самый удачный кулинарный экспромт. — Я приготовила его для детей, — холодно ответила Карен. — Не нравится — не ешь с ним. Она подняла взгляд на Майка, сидевшего рядом, игнорируя мужа. — Лукас поступил в этом году? Я помню, ты говорил, что он будет пытаться этим летом. — Да-да, — ответил парень, удивленный, что она вообще помнит о том, как он это упоминал год назад. Пытаясь звучать естественно и спокойно, чтобы поддержать беседу. Возможно у него получится, отсидеть еще полчаса и избежать нового ядерного взрыва под этой крышей, потому что прошлый раз закончился его уходом из дома. — Он выбирал что-то между инженерным и чем-то физико-биологическим. Там направление — язык сломаешь. Ему вроде нравится. — Повезло его отцу, — процедил старший Уиллер, глядя в тарелку. — Его сын нашёл применение своим мозгам. Желание рассказывать о чем-то еще, что происходит в его жизни, пропало подчистую. Майк уже жалел, что вообще пришел. Но он пришёл не ради отца. Ради матери. — Тед, — ее голос зазвенел, — будь любезен уже перестать брызгать ядом, а то на переваривание еды ничего не останется. Стул мужа протяжно и громко скрипнул, когда тот отодвинулся, чтобы взять соусницу. — Он тратит своё время на чепуху, — не унимался он. — Я в его возрасте уже не только знал, чем хочу заниматься, но и мог копить на свою будущую жизнь. — Я знаю, чем я хочу заниматься, — твёрдо ответил парень. — Снимать на камеру кривляния людей или голых баб? — Тед усмехнулся. — Это не работа. — Это вообще не имеет ничего общего с тем, на кого я учусь. — Учится он, — тот отложил вилку. — Тратишь мои деньги и нервы. Скажи спасибо, что я не отдал тебя в военную академию, хотя явно стоило бы. Мужиком бы вырос. — Он окинул сына презрительным взглядом. Парень резко встал, отодвинув стул. «Нет, на сегодня хватит, уйти лучше сейчас, пока это еще возможно.» — Спасибо, мам. Все было очень вкусно, я пожалуй пойду. — Сел обратно за стол, — рявкнул Тед. — И внимай. Карен, это всё ты виновата! Вырастила из него мямлю! У меня три дочери, мать твою… хотя нет, Нэнси куда более… — Перестань на нее кричать! — не выдерживает Майк. — В моем доме я буду решать, кто может кричать и когда! — он повысил голос, багровея. — А ты засунь свой… — Это ты засунь своё мнение себе в задницу! — все, он уже не контролировал себя. Голос срывался, слова вылетали быстрее, чем он успевал думать над ними.— Я не хочу слушать ни про сына Саммерса, ни про то, как мама в чем-то виновата! Засунь это все туда же к тому, как ты меня терпеть не можешь! — Зубы прорезались, щенок? Я- — Что ж я такая обуза? — почти кричал он, чувствуя, как внутри всё горит. — Сядь и закрой свой поганый- — Зачем же ты меня тогда вообще растил?! Ах да, точно, ты этого не делал! А какого сына ты хотел, папаша? Чтобы лизать тебе… — Замолчали оба! — Карен вскочила, но её голос утонул в грохоте. Схваченный мужчиной стакан, должен был прилететь в сына. Но тот инстинктивно дернулся, успев увернуться. Стекло разбилось о стену за его спиной, брызги спиртного и осколки разлетелись по паркету. Но Майка уже не было за столом. Он развернулся и вышел, даже не хлопнув дверью. Уже не видя ни закатывающего глаза отца, ни напуганную Холли. И не слыша обвинения матери в сторону своего мужа. Он выбежал с крыльца, дрожа от ярости. Вариант нажраться сейчас кажется более чем соблазнительным. Вопрос только, где…

***

— Нихера себе! Детка! Ты все-таки причухал! Голос Ченса пробился сквозь гул толпы, басы, долбящие из колонок, и чей-то пьяный смех прямо над ухом. Уилл замер (около дивана, на котором ему подсказали, что можно найти Ченса), пытаясь сориентироваться в этом хаосе. Некий Джейсон, видимо, решил, что его и правда внушительный по размерам дом вполне способен вместить всех, кому только не лень, судя по количеству народу, тусовавшегося и на террасе у бассейна, и в каждой комнате от прихожей до лестницы, и даже на балконе. Ченс уже подорвался к нему, стоя уже с двумя стаканами в руках и той самой широкой улыбкой, которая когда-то казалась Уиллу обаятельной. — Ты совсем забыл про меня, малыш! — тот обнял Байерса одной рукой, прижимаясь всем телом, пытаясь поцеловать его и Уилл почувствовал знакомый запах. — Ну, давай, хотя бы за то, что игнорировал меня! — Погоди, — парень слегка отстраниться, но Ченс уже втискивал ему в руку стакан с чем-то неоново желтым на цвет. — Мы можем поговорить? — Конечно, можем! — тот просиял. — Куда мы торопимся? Садись к нам! Вот, на, хватай. Он сунул ему под нос мятую самокрутку. Уилл мотнул головой. — Я не особо хочу. — Тебе лишь бы поломаться. Расслабься. Сделай пару тяжек. Сразу поможет, я знаю о чем говорю, — татуировщик мягко растягивал слова. — И мы с тобой поговорим. Уилл колебался секунду. Потом выдохнул и присел рядом, позволяя закинуть на свои плечи руку. Он взял самокрутку и сделал неожиданно глубокую затяжку. Вкус был… другим. Не таким, как обычно. Чуть горче, с каким-то химическим оттенком. Он закашлялся, возвращая косяк. — Не-не, давай сразу еще, а то не то будет. — Что это? — прищурился младший, зачем-то подаваясь и чувствуя, как в голове начинает слегка шуметь как-то слишком быстро и сильно. — Ты как всегда, малыш! Давай еще, — Ченс рассмеялся, хлопая его по плечу. Забирая свежезаженную палочку, и после второй неохотной затяжки Уилла, тут же передал ее рядом сидящей девушке с зелеными волосами. — Сначала втянул, потом спросил, хах. Не разочаровываешь. — Эй, ну, правда, что это? — неловко улыбаясь спросил Байерс. — Кет, — пожал плечами тот с таким видом, будто сообщил, что это чай. — Не переживай, тебе понравится. Я уж отвечаю. — Ну и дрянь, — выдохнул и нахмурился он, игнорируя странное головокружение. — Я все еще хочу поговорить. Наедине. Старший посмотрел на него с прищуром, в котором мелькнуло что-то новое. Оценивающее, но при этом игривое. — Воу, воу, — протянул он, допивая свой стакан. — Вот как сильно не терпится меня. — Ченс… — недовольно остановил его. — Ладно, пошли. Он встал и схватил его за руку, потащив сквозь толпу танцующих, пьющих и парочку целующихся молодых людей. Уилл едва успевал переставлять ноги, тело ощущалось особенно ватным и неповоротливым. Музыка долбила в уши, голоса смешивались в один сплошной гул. — Эй, не на лестнице же зажиматься! — подхватывая парня за талию довольно изрек Ченс, оглядываясь. — Пошли наверх, там тише будет. — Зачем? — Уилл попытался выдернуть руку, но движения получались замедленными. — Нам не обяза… — Заходи, — тот уже открывая какую-то дверь на втором этаже затаскивал его за собой. Комната была большая, возможно даже хозяйская, хотя сказать точно нельзя, Байерс успел ее разглядеть только в то мгновение, пока свет из коридора заглянул внутрь вместе с ними и до того момента, пока татуировщик не захлопнул ее. Байерс покачнулся, прислонившись к стене. Голова загудела сильнее. — Ты меня не понял, — выдохнул он, пытаясь сфокусировать взгляд в темноте на парне напротив. — Ох, как все кружится… — Бывает, — Ченс подошел ближе, положил руки ему на шею, собственнически поглаживая. — Сейчас пройдет. Ты просто расслабься. — Нет, подожди… — Уилл уперся ладонями ему в грудь, пытаясь создать дистанцию. — Я как раз об этом хотел поговорить. — Ты передумал? — старший улыбнулся, явно истолковывая его сопротивление не в ту сторону. Снова приближаясь и покрывая мокрыми поцелуями кадык и челюсть Байерса. — Да… нет! Стой! Не в этом смысле, — Уилл мотнул головой, и комната качнулась сильнее. — Я хочу это закончить. Всё это. Ченс замер. Его лицо изменилось, улыбка сползла, сменившись чем-то холодным, почти чужим. — Что? …

***

— Иди сюда! — послышалась совсем рядом, но Майк не мог найти источник звука. Он помотал головой по сторонам. — А? — Я тут. Было слишком шумно, поэтому он не сразу понимает, что его подзывают прямо за спиной. Свесившись через перила лестницы, к нему наклонилась абсолютно роскошная девушка, ключицы, грудь и плечи которой переливались фиолетовым глиттером. — Подойди поближе, — протягивает она руки к наконец повернувшемуся и стоящему уже достаточно близко Уиллеру, цепляя пальцами одну из кудряшек, накручивая ее. — Давно не виделись, Майки. — ухмыляется девушка. О, так называла его только она, и это безумно раздражает. Всегда раздражало. Особенно, когда она это знала. Подтянутая высокая брюнетка с парой цветных прядей, одетая в черный кружевной топ с вырезом и идеально сидящие по фигуре джинсы на низкой посадке. Ее руки были усыпаны тонкими браслетами, а пальцы колечками, и в этом однозначно что-то было. Она изменилась, но ее своенравные глаза остались прежними. Парень не сразу может поверить, что это правда она, его первая в жизни девушка — стоит прямо перед ним немного выше из-за ступенек, на которых находилась. Они не виделись с самого конца средней школы. Интересно, что было более нездоровым в их отношениях? А случайно не они сами? — Элли, — едко передразнил парень в ответ, заставляя девушку сморщить нос. Не она одна может играть в эту игру. — Из всевозможных мест встретиться именно тут? Скучал? — склонив голову в бок, проговорила она, продолжая трогать волосы не сопротивляющегося парня. — Делать мне нечего. Я не виноват в том, что ты таскаешься по всяким домам города, в которых кто-то собирает народ. — Вот же ты. Все та же сука, — наперекор своему тону бесцеремонно притягивает к себе его лицо, сразу начиная глубокий поцелуй. — Назовешь меня еще своими любимыми грязными словечками или на этом все? — горячо шепчет прямо в ее губы. Они оба пьяны, молоды и изголодались по близости. Что же им может помешать забыться на эту ночь? — Заткнись и пошли отсюда, — она потянула за ткань футболки вверх, на себя, заставляя Майка схватиться за перила руками, поставить ноги на края ступенек с его стороны, а потом перелезть к ней.

***

… Смуглые ладони принимаются шарить по телу Уилла, задирая футболку, не особо обращая внимания на то, что юноша напротив замер и никак не отвечает, не поддаваясь касаниям. Вдох даётся катастрофически тяжело. Комната начинает вращаться перед глазами. Он, кажется, не дышал всё это время, а теперь не может укротить дыхание. Грудная клетка начинает вздыматься быстрее, всё резче пытаясь набрать необходимый кислород, который будто проходит мимо и не может наполнить легкие. В ушах звенит белый шум. Байерс хочет, чтобы это закончилось, хочет убежать, но тело не отзывается. Он не может двинуться, как при сонном параличе, когда кошмар прямо перед глазами, но конечности парализованы. Грязное, липкое ощущение поднимается к горлу. Тело начинает пробивать неконтролируемая дрожь. Чэнс ни на секунду не отрывается, оставляет влажные противные поцелуи на шее парня, скользит ладонью по животу, обдает горячим дыханием и шепчет на ухо, но Уилл не слышит. В его голове разрывающе громко звучит хриплый шепот — тот, который он бы предпочел никогда не слышать, принадлежащий тому, кого он желал никогда не знать. «Ты же никому не расскажешь, мой малыш? Мы с тобой просто немного поиграем». Внутренний голос заставляет Уилла дёрнуться, ощущая биение своего сердца с бешеной силой, которое разносит адреналин по венам и возвращает возможность владеть своим телом. — Перестань, — задушенный вскрик разлепляет сформировавшийся ком в горле. Паникуя, он пытается вырваться из-под прижавшего его тяжелого тела. На что Чэнс, возбуждённый еще и наличием психотропного вещества в организме, воспринимает это как игру. Сорвавшись со всех тормозов, он ещё больше продолжает приставать, переключая внимание на попытки Уилла оттолкнуть. Ловит и сжимает запястья сопротивляющегося, задирая их вверх, прислоняя к стене. — Харе ломаться, я же вижу, что ты хочешь! — довольным, несфокусированным взглядом впивается в покрасневшие глаза напротив. Заново начинает целовать, больше заводясь от мотающего головой и морщившегося парня. Уилл на грани подступающей истерики. — Блять, нет, нет! Перестань, не надо! Пожалуйста, перестань! — извивается, пытается вырваться из цепкой хватки, брыкается уже ногами. Эти слова не оказывают никакого влияния на его насильника, который старался стянуть с него штаны и залезть под них, потираясь собственным возбуждением о бедро парня. Гадкая патока из воспоминаний снова оглушает Уилла. Байерс понимает тщетность своих попыток, когда его бросают на кровать, и Ченс тут же сминает его под себя и наваливается всем телом. Матрас трясётся от сопротивления нежелательных прикосновений. Ему страшно, его крики срываются, переходя на мольбы, местами сменяющиеся хрипом. Поток из обжигающих слез образует пелену перед глазами. — Не надо, оставь меня! СЛЕЗЬ! Мне больно! — силы начинают иссякать, соленые капли продолжают литься, скатываясь вниз, заливаясь в уши. Надежда высвободится ощущается все слабее, на фоне музыки, бедного парня совсем не слышно. «Ты же мой особенный мальчик, не будешь делать глупостей и мешать мне?» …

***

— Нет, я так не могу, — девушка резко остановилась, убирая Уиллера руки с груди. — Там, кажется, кому-то плохо. Майк тяжело вздохнул и замер, прислушиваясь. Сквозь рев попсы и гам голосов действительно пробивались какие-то глухие звуки, похожие то ли на крики, то ли на удары. Или на то и другое вместе. — Какое нам дело? — он продолжал чмокать ее ключицы, пытаясь вернуть прерванный момент. — Может, у них такие предпочтения. — Не похоже на то, — Эл уже поправляла топ, слезая с колен и решительно направляясь к двери. — Давай сходим. Если там всё в порядке — извинимся и вернёмся. — Может мы могли бы после? — с надеждой просит Майк и приподнимает внутренние уголки бровей. — Нет. И закатив глаза, поплелся за ней. Коридор был широким и длинным, хорошо освещенным, с несколькими закрытыми дверями. Звуки определенно доносились из-за соседней от них. Возня. Сдавленные всхлипы. Девушка толкнула дверь — заперто. Она постучала. — Эй, вам нужна помощь? — без особого энтузиазма спросил парень, привалившись плечом к стене. Тишина. Потом снова какой-то глухой звук. — Так тебе и ответили, — бывшая посмотрела на него в упор. — Давай ты. — А чего это я? — А у кого из нас яйца? — Если бы ты не прервала нас, то вопросов таких и не воз… — начал Майк, но девушка уже не слушала, дернув парня к себе (мол помогай, давай). Они синхронно толкнули дверь плечом, и та, к удивлению обоих, поддалась легче, чем они ожидали. Видимо, защёлка не зафиксировалась до конца. Уиллер заглянул первым и замер. В комнате, спиной к двери, навис над кроватью крепкий парень. Широкие плечи, растрепанные черные волосы, джинсы приспущены, что это было видно со спины. Он кого-то держал, прижимая к матрасу, и глухие, сдавленные звуки, которые они слышали из коридора, доносились именно отсюда. — Э… у вас всё хорошо? — выдохнул Майк, чувствуя, как внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. Парень резко обернулся. Их взгляды встретились. — Мейченс? — прифигел Уиллер. Перед ним стоял его коллега-укурыш. Что за вечер знакомых? — Какого хрена? У того глаза были одичавшие, красные, в них мелькнуло узнавание, быстро сменившееся раздражением. И тут он увидел того, кто был на кровати. Уилл, воспользовавшись тем, что его насильник отвлекся, из последних сил оттолкнул его от себя. Луч света из коридора упал на его лицо, и Майк увидел эти огромные, потерянные глаза, задранную футболку и штаны, почти спущенные до колен. По лицу текли слёзы, и он мелко, неконтролируемо трясся. — УИЛЛ?! — Нет, вот теперь это точно вечер рандомных знакомых. — Свалите, — процедил Мейченс, прожигая их тяжелым, мутным взглядом. Пытаясь снова схватить Байерса за запястья. — Валите нахрен, это не ваше дело. — Ты охренел? — голос Майка был полон сдерживаемой агрессии. — Отпусти его, — твердо добавил он. — Тебе чего надо? — парень дёрнул головой. — Мы тут сами разберёмся. Уиллер шагнул ближе, сжимая кулаки. — Ты… ты что с ним сделал? — Ничего такого, чего бы он сам не хотел, — Ченс усмехнулся, поправляя одной рукой спущенные джинсы, и этот жест показался Майку одним из самых омерзительных, что он видел в жизни. Уилл впивается зубами в его правую руку, схватившую оба его запястья. — Ах, ты паскуда, — шипит Мейченс, дернувшись от боли, и тут же, не глядя, ударил кулаком в ответ прямо в лицо Уиллу. Голова парня мотнулась, по губе потекла кровь. В следующую секунду, рука Уиллера оказалась на загривке наркомана. Пальцы вцепились в воротник, дергая на себя с такой силой, что тот пошатнулся. Около них вдруг дернулся Уилл и рванул, врезавшись плечом в косяк, скрываясь в направлении ванной совмещенной с комнатой. Майк толкнул в грудь Ченса, заставляя отступить от кровати. И тот тут же бросился на него с кулаками. Первый удар пришелся в скулу, он не успел среагировать, но он устоял, перехватывая руку Мейченса и отвечая своим — в корпус, потом в челюсть. Началась драка, в которой тот был тяжелее, и немного крупнее Уиллера, что давало ему преимущество. Они повалили друг друга на пол. Ченс оказался сверху, нависая над Майком, и занося кулак для очередного удара. Майк перехватил его руку, но сил держать не хватало — кулак медленно опускался к лицу. И тут в поле зрения мелькнуло движение позади. Девушка, недолго думая, схватила вазу, что стояла на тумбочке — и с размаху опустила её на затылок Ченса. Керамика звякнула, кажется треснув. Тот охнул, пошатнулся, выпуская Майка, и завалился на бок, схватившись за голову. — Вы… конченные, — прохрипел он, пытаясь подняться. Майк приподнялся, смотря на покачивающегося татуировщика, и тот, бросив последний холодный взгляд, вывалился в коридор. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. — Это твой друг? — спросила Эл, кивая в сторону комнаты, из которой доносился кашель, кажется парня из ванной рвало. — Не то чтобы. — Досталось же ему… — Ага, — прошептал Майк, восстанавливая дыхание. — Проверишь его? — Думаю стоит, — вздохнув изрек он.

Совсем не подозревая, как одна ночь поменяет их обоих…