Прошу, посмотри на меня еще раз

Покопавшись в справочниках, я выяснил, что в Новом Орлеане не так уж и много радиостанций, поэтому я принялся обзванивать всех их, дабы узнать, не планируют ли они запускать новое шоу. Очередная попытка не принесла мне успеха: девушка на другом конце провода в грубой форме заявила, что не знает ни о каких новых шоу и, потребовав не занимать линию, бросила трубку. Однако я не сдался и попытал удачу в очередной раз. Последний звонок, который, возможно, вершит мою судьбу. Самая последняя в списке радиостанция под названием «On air». — Добрый день. Вы не подскажите мне, с кем я могу поговорить по поводу нового шоу? Меня позвали одним из ведущих. — поинтересовался я, уже начиная нервничать.  — Вы про «Al&V»? Сейчас свяжу Вас с главным. Хотя странно, конечно. Мне сообщали, что переговоры должны были идти с Вашим нынешним директором, — ответил чуть грубый женский голос.   Я вздохнул с облегчением. Судя по всему, Джек договаривался с ними. О, черт, точно, Джек! Нельзя, чтобы они узнали о его смерти до моего приезда, это ведь создаст столько проблем! Спустя некоторое время я услышал характерный щелчок, свидетельствующий о том, что собеседник на другом конце провода ответил на звонок. — Здравствуйте! Я Винсент Уиттман, хотел бы обсудить с Вами участие в шоу. Директор Кларк сказал мне, что ваша станция настаивала на моей кандидатуре. Последовала короткая пауза. — Мистер Уиттман, рад слышать! Я уж было подумал, что Вы откажетесь от предложения. Мистер Кларк должен был позвонить мне сегодня, но разговора, к несчастью, не состоялось. В любом случае, хорошо, что Вы со мной связались… Без посредников будет даже лучше, — добавил он. Этот голос… такой мягкий, но в то же время звонкий, с еле заметным французским акцентом. Он будто обволакивал все мое тело, заставляя рой мурашек пройтись по коже. Прежде я никогда не слышал подобного. — … Диктую адрес… Я принялся судорожно рыться в чемодане в поисках бумаги и карандаша, прижал листок к стеклянной стене и быстро нацарапал улицу и номер дома.  Мужчина по ту сторону провода уж было собрался прощаться со мной, но я задержал его. — Сэр, постойте! Могу я узнать, как Вы нашли меня? Почему выбрали меня на это место? Но вместо ответа послышались лишь гудки. Да что ж такое? Кто-нибудь скажет наконец, почему я так уперся этому загадочному орлеанскому продюсеру? Ей богу, он ведь даже не представился, но уже ждет меня у себя в кабинете! Не успел я разозлиться, как очередная тревожная мысль свалилась мне на голову. Голос этого мужчины… пленил меня. Такой нежный и манящий... Это настораживало. Я не верю во всяких колдунов и магию, но это звучание будто загипнотизировало меня… Ха, если в «On air» продюсеры умеют говорить так, то я бы очень хотел послушать их ведущих… От размышлений меня отвлек громкий стук, кто-то ломился в телефонную будку. — Хватит стоять как истукан! Освобождай место, раз никому не звонишь! — послышались приглушенные стеклянной дверью возмущения. Только сейчас я заметил, что последние несколько минут действительно стоял неподвижно глядя в одну точку. Запихнув бумажку с адресом в карман я пулей вылетел из кабинки. В последнее время я действительно часто летаю в облаках, нужно быть собраннее. Хотя как тут быть собранным в моей ситуации? Телефон находился недалеко от вокзала, поэтому чтобы дойти до кассы не потребовалось много времени. Я купил билет и свежую газету, первый же заголовок которой гласил: «Директор телекомпании «J.C. Entertainment» был найден убитым у себя в кабинете».  О, нет.  Я планировал быть далеко от Вирджинии к тому моменту, как найдут тела этих двоих. Если новость уже дошла до прессы, то дело плохо. В панике я принялся читать статью: «…обнаружили два тела…», «… жестоко забили настольной лампой…», «…предполагаемо, заказное убийство…». Что-ж, судя по всему, пока ход расследования идет так, как было задумано. Раньше времени следаки, конечно, не кинутся обвинять жену Джека, и тем более сообщать о своих догадках журналистам, однако если они повелись на записку и считают, что убийство было заказным, то главные подозреваемые сейчас — миссис Кларк и киллер, которого она якобы наняла. — Ц, ну что за люди! Забили лампой… Руку даю на отсечение, что это конкуренты расправились со стариком! А девчонку грохнули, чтоб не болтала! — Громко свирепствовал полноватый мужичок чуть поодаль от меня. В руках у него была та же газета. Ха, ну конечно, конкуренты.  Признаюсь, меня немного забавило то, как он пытался найти объяснение этому убийству. Особенно, когда я был единственным, кто знает об истинном мотиве. По сути, старика ждала такая нелегкая участь лишь потому, что я не прощаю снисходительного отношения к своей персоне. Меня всегда это очень бесило. Я в принципе человек раздражительный: в детстве и отрочестве регулярно участвовал в драках, задирал ботанов-слабаков. Став старше, шел по головам, мешал конкурентам и нагло врал комиссии, чтобы в итоге стать успешным журналистом. Отстраненность и некоторая жестокость вели меня по жизни, и я знал, что это отличало меня от остальных. Такая вещь как эмпатия мне не особо знакома, не думаю, что мне вообще когда-либо кто-либо нравился кроме меня самого. Уж в чем-чем, а в собственном превосходстве над другими я всегда был уверен на все сто. Поэтому и о содеянном не жалею, старик сам виноват, что усомнился в моем таланте.  Поезд подъехал к перрону. Я направился к нему и войдя в купе обнаружил, что поеду вместе с тем самым пухлым дядечкой, который недавно ругал так называемых «конкурентов» за расправу с Кларком. В руке у него была все та же газета. При виде меня он заерзал на кресле и кинулся с расспросами: «А как Вас зовут? А куда едете? Зачем? А вы читали газету? Слышали про убийство?». Я отбивался короткими сухими ответами в надежде на то, что он поймет, что я не настроен развивать диалог и отстанет, однако Виктор, так его, судя по всему, звали, был неумолим. Больше всего напрягало то, как отчаянно он хотел обсудить со мной убийство Джека и его секретарши. М-да, путь обещал быть долгим. На следующий день нужно было сделать пересадку, и к счастью, мы с Виктором наконец распрощались. Остаток дороги прошел не менее тревожно, я занимался тем, что тщательно следил за новостями из газет, чтобы быть в курсе расследования. К моему удивлению, больше о произошедшем не писали. Я сошел с вагона и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Признаться честно, мой путь длиною в двое суток был дико выматывающий и напряженный. Но сейчас я в безопасности. По крайней мере, пока. Теплый и радушный Новый Орлеан сильно отличался от суровых улиц Вирджинии. Туда-сюда сновали улыбчивые люди, согретые жарким солнцем, а новые, вымытые до блеска трамваи ходили по рельсам, спеша как можно быстрее подвезти горожан. Что-ж, возможно, остаться тут на пару лет — не такая уж и плохая идея. Я высунул из кармана листок, который за несколько дней успел знатно помяться и вычитал коряво написанный адрес. Нужное мне здание было расположено в знаменитом французском квартале. Разобраться в трамвайных путях было несложно, и я, не медля, сразу же направился к офису радиостанции.  Проезжая остановку за остановкой, я внимательно разглядывал город: яркие дома и вывески, вымощенная камнем мостовая, высокие фигурные фонари. В свете полуденного солнца улицы выглядели особо мило и колоритно. Следуя броским указателям я быстро нашел нужное здание. В сравнении с небоскребом, в котором Джек устроил свою компанию, здание радиостанции казалось совсем крохотным. Выкрашенный темно-зеленой краской трехэтажный домик прятался за декоративными садовыми деревьями. Ну, будь что будет. Толкнув от себя тяжелую деревянную дверь, я оказался в светлом и чистом, но довольно скромном фойе. За стойкой из темного дерева стояла высокая молодая девушка, которая, казалось, даже не заметила моего присутствия, будучи увлеченной телефонной беседой явно не по рабочим вопросам.  — Прошу прощения, мисс…, — неуверенно начал я. Девушка закатила глаза, быстро пробурчала что-то и нехотя положила телефонную трубку на место. Однако когда она обратила на меня внимание, то заметно оживилась и протянула руку. — Добрый день, сэр! Вы, должно быть, Винсент. Рада познакомиться. Я Кэти. Кэти Киллджой. Сейчас я отведу Вас в кабинет продюсера. Я немного удивленно ответил на рукопожатие. Мало где встретишь таких напористых женщин. — К продюсеру? Так сразу? — А чего ждать? Все мы знаем, для чего вы здесь, — сказала она и расплылась в хищной улыбке. Я насторожился. Это подозрительно скромное здание, для компании, обещающей мне довольно крупную сумму и эта подозрительно резкая и настойчивая девушка, которая уже тащит меня в кабинет подозрительного безымянного «продюсера» не вселяли доверия.  Кэти вела меня по довольно длинным для такой маленькой постройки коридорам, минуя крупные окна в массивных рамах, пока не остановилась у приоткрытой дверцы, из которой доносились еле-слышные звуки оживленной беседы. — Мистер … , я понимаю, что дело срочное, но наших средств недостаточно, чтобы стартовать очередной проект. — Значит, тебе придется урезать финансирование других шоу, Орсон. Мне нужен этот проект и мне нужен этот ведущий. Постарайся сделать так, чтобы мы начали как можно скорее. Голос второго я узнал сразу. Это же тот самый мужчина, с которым я говорил по телефону. Должно быть, это и есть мой продюсер. Громкий стук каблуков нарушил наступившую тишину, и широко распахнув дверь, держа идеальную осанку, уверенной походкой из кабинета вышел мужчина лет тридцати. Его бездонные карие глаза обрамляли густые ресницы, карамельный тон кожи роскошно переливался в свете яркого солнца, а идеально уложенные каштановые волосы добавляли его итак утонченной красоте особого шарма. Сказать по правде, меня впервые так впечатлил чей-то внешний вид.  Он было открыл рот, чтобы поздороваться с Кэти, но заприметив меня осекся и слегка удивленно уставился мне в глаза. Он простоял так довольно долго, будто бы пытаясь найти что-то невероятно особенное в моем взгляде, а затем, не проронив ни слова, ушел. Хм, странный. Конечно, то, что мои глаза различаются цветами и один из них зеленый, а второй голубой, иногда привлекало внимание других людей, но так бесстыдно на меня еще никогда из-за этого не пялились. Кэти оставила меня одного, а я, переступив порог кабинета и нацепив свою фирменную улыбку, был наконец готов обсудить все тонкости нового контракта. Комната была обставлена в классическом стиле: деревянный письменный стол, покрытый лаком, роскошное бархатное кресло, черное, такое же как и стол глянцевое пианино в углу, в стеллажах бережно хранились дипломы и награды. Но больше всего внимания привлекали стены, увешанные постерами с изображениями звезд джаза. Даже я, человек, далекий от музыки, знал некоторых из них.  За столом сидел крупный, грозный мужчина средних лет, он устремил нахмуренный взгляд в бумагу, лежащую перед ним. Не подняв на меня глаз, он тихо поздоровался. — Здравствуйте! Я Вин… — Я знаю, кто Вы, — перебил он меня грубым басом, — Мое имя Орсон Джексон, я буду продюсировать шоу «Al&V» и Вас в том числе.  Нет, это явно не тот человек, с которым я говорил по телефону. Выходит, в тот день меня соединили с тем чудаком, который так странно на меня пялился. — Но по телефону, я, кажется, говорил не с Вами. — А, точно, — он протянул эти слова и насупился еще сильнее, — думаю, Вы говорили с Аластором. — Аластор — это тот, кто только что покинул кабинет? — Да. А еще тот, с кем Вы будете вести шоу.