Прошу, посмотри на меня еще раз

Испуганно я вчитывался в каждое слово на страницах газеты и просто не мог поверить своим глазам: «Подозреваемый сбежал из города в день убийства…», «…Власти и полиция прилагают все возможные усилия, чтобы отыскать и задержать его…», «Имя преступника пока не сообщается…». Черт, меня раскрыли!  С минуту я простоял, в ступоре уставившись на заголовок. Страх не давал мне пошевелиться, лишь руки предательски затряслись так сильно, что я выронил газету. — Сэр, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросила девушка за прилавком киоска. Животный ужас, липкий и холодный растекся по всему телу. Нечеловеческий голос внутри крикнул: «Беги!», и не ответив ей, я пустился бежать так быстро, как только мог. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот остановится, но я продолжал бежать, не видя ничего перед собой. Меня пробило на холодный пот, к горлу подступил ком. Навязчивые тревожные идеи в голове были почти что параноидальными: Что, если власти уже знают, где я? Что, если меня схватят прямо сейчас?  Что, если для меня уже готовят электрический стул?  Не знаю, куда я бежал, но как же хотелось быть подальше от этой приторно-веселой городской суеты. Глаза застлали слезы, не давая видеть ничего перед собой, горячий воздух сушил горло, но я не останавливался. Я бежал долго, не взирая на жжение в легких, на то, что перестал чувствовать ноги. Страшные мысли в моей голове то и дело перебивались голосом внутри. «Беги! Беги и не думай останавливаться!» Прошло много времени. Сорок минут? Час? Не считал. Но бежал я долго и очень долго. Пришел в себя я только тогда, когда понял, что не знаю, куда бежать дальше. Оглянувшись, увидел, что нахожусь в лесу: все вокруг меня поросло черными толстыми деревьями и высокой травой, а найти дорогу в темноте казалось невозможным.  Живот резко скрутило, горло сковала тошнота. Тут же я обнаружил, что по дороге выронил свой ужин, взятый накануне в баре.  О, шикарно! Я заблудился ночью в незнакомом лесу, последний раз ел вечером вчерашнего дня, и недавно узнал, что меня разыскивает ФБР! Отличное завершение первого дня в Новом Орлеане! Нужно срочно придумать, как отсюда выбраться. Тусклый, единственный источник света — луна, освещала тонкую тропинку. Должно быть, мне нужно идти туда.  С опаской, оглядываясь по сторонам, я пошел по дорожке. В темноте ветви деревьев напоминали руки, что тянутся ко мне в попытке схватить и навечно утащить в черноту леса. Витиеватая тропинка местами поросла осокой, послышалось тихое журчание воды. Сквозь деревьев и высокую траву я увидел большое озеро. Остаточные лучи солнца прятались за гладью воды, и что-то неизменно спокойное было в этом, ведь весь тот хаус, в который превратилась моя жизнь, никогда не поколебит постоянство и красоту заката. Ноги подкашивались, сердце все еще бешено колотилось, но к счастью, идти дальше пришлось недолго, совсем вскоре показался маленький деревянный домик. Даже, скорее, хижина. В ней не горел свет, входная дверь была закрыта. Однако здание совсем не выглядело заброшенным. Идти больше некуда. Я ведь даже не знаю, в какой стороне находится город! Надеюсь, хозяин дома где-то поблизости, нужно подождать его и спросить дорогу.  Спустя несколько минут, когда никто так и не объявился, я решил поискать людей внутри. Поднявшись по невысокой лесенке на крыльцо, заглянул внутрь… И потерял дар речи. В нос ударил ужасный запах гнили. То там, то тут, в хаотичном порядке были разбросаны кости, на некоторых из них даже остались куски плоти. Под потолком подвешены странные символы, они же нарисованы кровью на полу и стенах. У самой дальней стены, на камине, было что-то вроде алтаря: свечи, потрепанные старые книги, горела настольная лампа, точно такая же, какой я забил Кларка. А во главе всего стояло радио, огромное и старое. Вероятно, выпущенное еще в тридцатые годы. Через секунду острая боль ударила в висок, закружилась голова. Громкий звон в ушах беспардонно разрезал тишину, перед глазами потемнело и я почувствовал, как начал падать. Было такое ощущение, что остатки моих сил высосали разом. В уставшем мозгу замелькали образы прошедшего дня: здание радиостудии, бар, заголовок треклятой газеты, хижина в лесу… особенно четко в моем сознании отпечатался мистер Аластор. Все потрясающие события сегодняшнего дня и пара стаканов виски на голодный желудок дали о себе знать.  Дальше я помню только чьи-то руки, обхватившие мое тело, чтобы спасти от падения на деревянные ступеньки. *Несколько часов спустя… Или…? Черт, сколько прошло времени?* Невыносимая судорога свела ногу (видимо, результат вчерашней пробежки), и я резко проснулся. Яркий солнечный свет ударил по глазам, и у меня ушло немало времени на то, чтобы к нему привыкнуть. К слову о зрении, где мои очки? Я принялся вслепую шарить вокруг себя в попытках их найти, и нацепив на нос, осмотрелся.  К своему удивлению, понял, что спал в большом старом кресле все в той же хижине, однако обстановка вокруг теперь была совершенно иная. Пол и стены чисто вымыты, так, что даже не скажешь, что совсем недавно они были измазаны кровью. Вместо разбросанных костей на полу стояла связка дров для камина, который, в свою очередь, согревал меня ночью в холодном лесу. Одно осталось неизменно — большое старомодное радио величественно возвышалось над камином, напоминая об увиденном вчера и будто посмеиваясь надо мной. Как странно… Что же вчера произошло? Эти кости, эти символы и кровь… все казалось очень реальным. Неужели мне все привиделось? С другой стороны, если бы хозяин такой хижины нашел меня без сознания на пороге, вряд ли он навел бы здесь порядок и заботливо уложил «гостя» спать.  В любом случае, я рад, что все обошлось.  Хотя… какой, мать его, «обошлось»? Может,  я и не стал жертвой маньяка этой ночью, но меня самого сейчас разыскивает полиция! Остается лишь надеяться, что пока они не добрались до Нового Орлеана, и у меня есть время залечь на дно, а пока… Точно, шоу! Я не могу просто от него отказаться, еще вчера контракт был подписан, а первый эфир уже завтра! Именем своим светить мне категорически нельзя, надеюсь, Орсон позволит взять псевдоним.  Злоупотреблять чужим гостеприимством не хотелось, и я поспешил покинуть дом. В свете рассветного солнца выйти из леса оказалось уже не так сложно, однако хижина была запрятана в действительно очень укромном месте, и на то, чтобы найти дорогу к городу у меня ушло немало времени.  И чем я только тогда думал? Сейчас, отдохнувший отрефлексировав все произошедшее, я, конечно, переживал уже не так сильно, но те эмоции, которые я испытал тогда были действительно жуткими, а мое поведение иррациональным. Покинув лес я было собрался поехать в студию, чтобы сообщить Орсону, что собираюсь брать псевдоним, но осмотрев себя, решил, что не могу заявиться к продюсеру в мятом костюме и запачканных лесной грязью туфлях и штанинах.  К полудню я уже заселился в отель, привел себя в порядок и держал путь на радиостанцию. Проезжая мимо знаменитой Сент-Чарльз-авеню, с интересом рассматривал каждый дом: цветастые, такие разные, но такие одинаковые роскошные особняки в окружении зеленых дубов вселяли некоторого рода надежду. Уверен, когда-нибудь и я обоснуюсь в таком шикарном доме и буду наслаждаться жизнью, а сегодняшние проблемы покажутся мне пустяковыми неприятностями, с которыми я столкнулся на пути к успеху. Даже если эти «пустяковые неприятности» — быть разыскиваемым за убийство. В памяти снова всплыла последняя ночь. Это точно была не галлюцинация, и я ведь не упал прямо там, на крыльце, меня кто-то поймал, затащил в дом… Но поблизости же никого не было? Или все таки кто-то был?  Я Новом Орлеане всего сутки, а со мной уже произошло столько всего странного… Ха, теперь ясно, почему этот город зовут мистическим. *Вечером прошлого дня* Аластор шел по узким улицам окраины, как всегда прямой и совершенно непоколебимый на вид. Однако в голове у него творился полный беспорядок, и мысли о мистере Уиттмане, с которым они час назад замечательно провели время в баре, не оставляли его в покое.  На первый взгляд этот мужчина был совершенно обычным. Ну, за исключением его разноцветных глаз, разумеется. Такой простой и даже немного скромный, вряд ли он способен сотворить что-то ужасное. Или Винсент Уиттман лишь пытается казаться безобидным…  Ведь есть в его взгляде что-то такое, что Аластор долгие годы наблюдал в собственном отражении. Что-то такое, чего у обычных людей нет. Но зато есть у убийц.  О, и он обязательно узнает, какая тайна кроется за этим взглядом сине-зеленых глаз. Приближаясь к своему излюбленному лесу, где у залива стояла не менее излюбленная хижина, мужчина все сильнее ощущал энергию темной магии. Сегодняшняя ночь идеально подходит для того, чтобы в очередной раз попробовать связаться с той стороной. Ступив на узкую тропинку, ведущую к дому, заметил следы. Свежие следы. И явно не свои. Кроме Аластора этой тропой никто и никогда не пользовался, он сам годами вытаптывал ее, стараясь сделать максимально незаметной. Тревога подступила к горлу, и мужчина, стараясь двигаться максимально тихо, ускорил шаг.  Юркнув в кусты, принялся наблюдать. У дома заметил темную фигуру человека, который, чуть пошатываясь, двинулся в сторону входа. Все внутри Аластора моментально сжалось от страха. Сейчас кто-то распахнет дверь и разгадает тайну, что он так усердно скрывал много лет...  Этому не бывать. Когда незваный гость открыл дверь, схватив лежавший неподалеку камень, Аластор кинулся на этого человека и одним точным ударом вырубил его. Он поймал обездвиженное тело, не давая ему упасть. В свете луны смог разглядеть лицо пострадавшего и… Нет, не может быть!  В руках Аластор держал его.  Обмякший, такой беззащитный и уязвимый, сейчас мистер Уиттман выглядел особенно невинно. «Но вид обманчив» — пронеслась мысль. Менее чем за стуки в Новом Орлеане этот мужчина нашел хижину, которую ее хозяину успешно удавалось скрывать от чужих глаз годами. Теперь у Аластора не оставалось ни малейшего сомнения в том, что этот человек представляет опасность.  «Что ему нужно? Он следил за мной? Хотел напасть?!» «Пророчество начало сбываться» — эта идея глубоко засела в его голове. Аластор мог убить его. Прямо здесь, прямо сейчас. Пока Винсент без сознания, с ним можно тихо расправиться, и тогда никто бы никогда бы не узнал, что произошло в тот вечер на самом деле. В мире не осталось бы ни единого человека, видевшего хижину, кроме ее владельца. Но это было бы слишком просто, не так ли? Там, стоя на крыльце, обхватив руками обездвиженное, но живое тело Винсента Уиттмана, Аластор поклялся, что во что бы то ни стало разгадает секрет этого мужчины. Узнает, как он нашел тайную хижину, узнает, как и почему обладатель сине-зеленых глаз представляет угрозу его жизни. Ведь только узнав это, Аластор сможет стать воистину непобедимым! Он затащил пострадавшего в дом и усадил его в кресло. Просто выбросить его на улице было бы слишком подозрительно, да и не особо правильно это будет в отношении мистера Уиттмана. Поэтому Аластор принял решение оставить мужчину здесь.  И вдобавок немного его запутать… На то, чтобы навести в доме порядок ушло немало времени, однако оно того стоило. В очередной раз удостоверившись в том, что он не нанес потерпевшему сильных повреждений, Аластор поспешил покинуть дом.  Очнувшись, Винсент, вероятно, даже не вспомнит произошедшего, а если вспомнит и направится в полицию, то не сможет ничего доказать.  План казался идеальным, однако страх все равно не на шутку разгорелся в сердце Аластора. Мысль о том, что Винсент Уиттман проследил за ним аж до самой хижины не давала покоя. Как ему удалось сделать это совершенно незаметно? А главное — зачем? Все ведь сходится: пророчество, разноцветные глаза мистера Уиттмана, инцидент с хижиной…  Уже было направившись к двери, Аластор осекся и резко развернулся к креслу. Почему-то так захотелось посмотреть на его лицо еще раз. Посмотреть на лицо того, кто безумно опасен, но так интригует. Ей богу, за всю его жизнь никто не вызывал у Аластора такого интереса, как этот человек. Голова пострадавшего безвольно лежала на груди, придавая ему какой-то особенно жалостливый и даже немного милый вид. В тусклом свете луны Аластор заметил, как очки спустились на самый кончик его орлиного носа. Он подошел к Винсенту и бережно, почти невесомым движением рук снял очки и опустил их на массивную ручку кресла. И было в этом жесте что-то такое личное… Такое, о чем мужчина еще обязательно будет вспоминать, украдкой поглядывая в сине-зеленые глаза. — Спокойной ночи, мистер Уиттман.