Прошу, посмотри на меня еще раз

Подходя к зданию радиостудии, я постарался запрятать свои тревожные мысли о случившемся в хижине как можно дальше. У дверей меня встречала Кэти. Ну как сказать «встречала»? Держа в одной руке сигарету и журнал в другой, она бегала глазами по страницам, казалось, не замечая ничего вокруг себя. Кто-то явно любит халтурить, пока начальство не видит. — Добрый день, мисс Киллджой, — поздоровался я, дойдя до двери. Она оторвалась от чтения и перевела взгляд на меня. Девушка швырнула окурок куда-то за спину и освободившейся рукой принялась поправлять волосы. — О-о, мистер Уиттман! Как рада видеть… Шоу же начинается только завтра, Вы какими судьбами? — Поинтересовалась она, и томно взмахнув ресницами, смущенно отвела взгляд. — Обсудить с мистером Джексоном оставшиеся мелочи, — я предпочел игнорировать ее поведение и дал максимально сухой ответ, — Ну, мне пора. Я поспешил зайти внутрь, но Кэти, видимо, не хотела меня отпускать, и в спину задала тот вопрос, который я меньше всего хотел сейчас услышать. — Читали про убийство? Кошмар! Говорят, конкуренты. — Да-а, что-то в Вирджинии… вроде… — ответил я, прилагая все усилия чтобы скрыть напряжение в голосе.  Продюсер не обрадовался, когда войдя в его кабинет, я заявил о намерении брать псевдоним. Я прекрасно понимал, что раздражаю Орсона своими капризами, но его гнев меня не пугал, в отличии от возможности быть найденным полицией, если где-то в медиа мелькнет мое имя. Мужчина нахмурил брови в какой-то особой своей манере и тяжело вздохнул. — Винсент, шоу начинается завтра. Все, что его касается, уже утверждено и подписано, — сказал он. — А название? «Al&V» взялось не из воздуха, это инициалы: «Al» от Аластора и «V» от твоего имени. В общем, я не могу просто взять и поменять псевдоним одного из ведущих за день до выхода в эфир, — подытожил он грубым басом и вперил взгляд в бумаги перед собой. Я хотел было ответить, но осекся, услышав в тишине коридора стук каблуков о кафельный пол. Звук становился все громче, пока в дверях не показался мистер Аластор. Не постучавшись и не поздоровавшись, он почти бегом влетел в кабинет, кивнул Орсону и направился куда-то вглубь помещения. Остановившись у стеллажа с книгами, мужчина принялся энергично  искать что-то на полках. Было заметно, как он старается скрыть свою встевоженность: с неизменно идеальной осанкой, гордо вздернутой головой и дежурной улыбкой на губах, Аластор безуспешно пытался утаить дрожь в кистях рук. Выудив из ряда книг один потрепанный томик, он развернулся к столу, и, судя по всему, только сейчас обнаружил, что я, вообще-то тоже здесь!  На секунду мужчина застыл, уставившись на меня, а затем, все также не проровнив ни слова, изогнул бровь и перевел взгляд на Орсона, будто спрашивая «А этот что здесь забыл?».  — Мистер Уиттман намерен брать псевдоним, — ответил продюсер на немой вопрос Аластора, — Сидим вот, выбираем… — с долей издевки добавил он. — О… что-ж, хорошо, — мысленно находясь явно не с нами, ответил Аластор.  С фолиантом в руках он покинул кабинет также быстро, как появился в нем. Мельком я прочитал надпись на обложке: «Vox spirituum». Голоса духов? Какое… интересное название. Интересно, зачем ему эта книга? Тут же меня осенило. Ну конечно, «vox» значит «голос» в переводе с латыни! А что, подходит! И не коверкает сути названия «Al and V». С воодушевленной улыбкой на лице я развернулся к Орсону и озвучил свою идею. В кабинете воцарило молчание. Продюсер стряхнул пепел с сигареты, и откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди. С минуту он сидел молча, снова уставившись куда-то в стол. — Пожалуй, может сработать, идея-то неплохая, — вдумчиво затянувшись очередной сигаретой ответил он, — я предупрежу остальных. Но смотри мне, в первый и последний раз я даю тебе такую поблажку. А теперь, раз уж ты здесь… Из ящика стола мужчина достал тонкую папку синего цвета. — Это материалы для завтрашнего эфира, будь готов. Приезжай, как договаривались, к восьми, но можно и пораньше. Ты, главное, не опаздывай, — сказал он, протягивая мне картонную книжку. Я взял бумаги и попрощался. *Немногим позже* Выходя из многолюдного трамвая, я снова подумал об Аласторе. Мы знакомы недавно, но почему-то мне кажется, что такое поведение, как сегодня, ему несвойственно.  С этими мыслями я вспомнил про шоу и папку у себя в руках. Будучи немного заинтригованным, хотел было открыть первую страницу… Но в этот момент из трамвая ринулась куча людей, и кто-то проходящий мимо толкнул меня. Я выронил папку из рук, а когда собрался поднять, ее всей толпой уже хорошенько втоптали в дорожную грязь. — Смотри, куда прешь! — Крикнул я куда-то в воздух. Когда все наконец ушли, я подцепил бумаги  носком ботинка в попытках поднять и реанимировать их. Нет, бесполезно. От сценария осталось только изорванные и грязные листочки. Проклиная все и вся, я побрел в сторону отеля. Последняя неделя выдалась, мягко говоря, тяжелой, и этот инцидент с папкой стал последним гвоздем в крышке гроба моего спокойствия. Хотелось просто доползти до кровати, закрыть глаза и не думать ни о чем. Как минимум, до завтра. *Утром следующего дня* К предстоящему шоу нужно отнестись со всей серьезностью. Да, возможно, я считаю радио пережитком прошлого, и да, я думаю, что заслуживаю большего. Но в моем положении эта работа  — лучшее из того, что могло подвернуться. Поэтому, скрепя сердце, я быстро собрался и выехал к студии.  Дойдя до здания радиостанции, с чувством легкого предвкушения я потянул дверь на себя… И еще раз. И от себя. И еще раз на себя. Дверь закрыта. И одному только богу известно, когда ее откроют. Будучи итак на пределе из-за событий последней недели, я  громко выругнулся. Глянул на часы. Черт, Орсон, когда говоришь «Приезжай к восьми, но можно и пораньше» — это значит, что в семь сорок я уже хотя бы смогу попасть внутрь! — А Вы за словом в карман не полезете, мистер Уиттман? — послышался знакомый голос позади меня. Я обернулся и увидел его. Выходя из тени молодых деревьев, Аластор тихо рассмеялся. Такие люди, как он, наверное не сквернословят вообще, поэтому мне тут же стало неловко за свое поведение. — О-о… Доброе утро, мистер Аластор. — Доброе, — ответил он с мягкой улыбкой на губах. Легкой походкой мужчина приблизился к двери и открыл ее своим ключом. Мы вошли в фойе. Большие окна щедро пропускали солнечный свет, в воздухе витал запах сигарет и озона от электрических приборов. В здании радиостудии всегда было тихо и немноголюдно, но теперь, когда ранним утром здесь были только я и Аластор, обстановка казалась совсем умиротворяющей и какой-то даже… интимной, что-ли.  — Откуда у Вас свой ключ? — поинтересовался я, чтобы прервать воцарившееся молчание, — разве их выдают простым ведущим? — Простым ведущим не выдают. — А Вы не простой? В ответ Аластор лишь смерил меня чуть недовольным взглядом и снова, черт, снова задержал его на моих глазах!  — Кхм, неважно, — я снова стушевался. Но он, казалось, уже забыл об этом разговоре. Все тем же легким шагом мужчина двинулся вглубь здания. — Идемте, я покажу студию звукозаписи. Вам ведь пока не доводилось там бывать?  — Нет. — Уверен, Вам понравится, — сказал он, —  это моя любимая комната из всех здесь имеющихся. Мы спустились вниз по лестнице и оказались в подвальном помещении. Лучи солнца, достававшие сверху, плохо освещали пространство, и Аластор включил электрическую лампочку. Теплый свет разлился по всей комнате, и я увидел, что вопреки моим ожиданиям, здесь было довольно уютно: по обе стороны круглого деревянного стола располагались два офисных кресла, напротив них — новые, блестящие микрофоны и еще какое-то оборудование, название которого мне неведомо. Повсюду была наставлена техника, и постеры на стенах, похожие на те, что висели в кабинете Орсона, делали помещение каким-то особенно живым.  Аластор принялся обходить стоящую по периметру студии аппаратуру. Легкими и быстрыми движениями рук он переключал небольшие рычажки, нажимал на кнопки и распутывал провода. То, что для меня выглядело сложным и непонятным, было лишь частью его рабочей рутины. Ведущий потянулся за прибором, прикрепленным почти под самым потолком. Тонкие смуглые пальцы еле дотягивались до очередного переключателя, и все никак не могли его подцепить.  — Давайте помогу, — вызвался я и в два шага оказался рядом.  Наша разница в росте была довольно ощутимой, и мне было бы куда проще справиться с этим приспособлением. Я потянулся к аппарату и случайно задел пальцы Аластора своими. Он все еще пытался зацепиться за рычажок, но в момент, когда я коснулся его, мужчина резко одернул руку и отступил.  Только тогда я понял, что стою слишком близко.  — Спасибо, но не стоило. Я сам всегда с этим справлялся, — произнес Аластор с какой-то несвойственной ему сталью в голосе. Мне показалось, или он смутился? Раздался звук шагов, и мы почти синхронно развернулись к двери. Вскоре в комнате показался продюсер. Вместе с ведущим они принялись приводить в чувство оставшуюся аппаратуру, раскладывать какие-то бумаги и наставлять меня перед первым в жизни эфиром.  — Винсент, ты брал с собой сценарий? — спросил Орсон, доставая из кожаного портфеля очередную стопку бумаг. В памяти тут же всплыл вчерашний инцидент. — Нет… — чуть неуверенно сказал я в ожидании нотаций. — А, неважно. Бери копию. «Легко отделался» — пронеслась в голове мысль. Я открыл сценарий и… Да вы издеваетесь?! В эфире пойдет речь о моем же убийстве! Меня накрыло очередной волной паники, но уже не такой сильной, как прежде. Постепенно я принимал то, что произошедшее еще будет меня преследовать какое-то время. Главное — не подавать виду, что мне известно больше, чем можно подумать. Помимо самого сценария в папке лежали копии вырезок из газет и общедоступные сводки из полиции. Предполагалось, что мы с Аластором изучим все это, и, опираясь на сценарий, разберем произошедшее в эфире. — Мистер Уиттман, все в порядке?  От изучения бумаг меня отвлек Аластор. Видимо, заметив, что я немного нервничаю, он решил ко мне подойти. На лице мужчины сияла неизменная улыбка, он склонил голову на бок и заглянул мне в глаза. — Прошу, не нужно переживать. Радио — удивительный инструмент, и Вы обязательно проникнетесь его очарованием. Первый эфир — это стресс, но поверьте, если бы не Ваш талант, нас бы сейчас здесь не было, и я благодарен Вам за возможность работать вместе, — сказал он. И было в его чарующем голосе что-то такое искреннее и нежное, что заставило меня вспомнить о подвыпившем кудрявом мужчине в баре, который любовно наслаждался джазом со стаканом сазерака в руке. Нас одернул Орсон, спустившийся в комнату в компании ещё двоих человек.  — Аластор, Винсент… Простите, Вокс, — ухмыльнувшись, поправил он сам себя, — у нас минутная готовность. Берите по сценарию и садитесь за стол. Мужчины, пришедшие недавно, заняли места у аппаратуры, продюсер же встал за специальное ограждение с большим окном. Закурив в сигарету, сказал: — До выхода в эфир… три, два, один. Начали!