Уловка (Фальшивые парни-1)

МЭДДОКС Мой "парень" меня ненавидит. Не могу сказать, что виню его. Я не знал, чего ожидать, когда встретил Дэймона. Кроме фотографии в профиле на Facebook, у меня не было много информации. Я даже не знаю, какого цвета у него волосы. На фотографии и сейчас он носит кепку Columbia. Я мог бы представить его бейсболистом: у него широкие плечи и бицепсы, которым я завидую. Когда мы подъезжаем к двухэтажному дому моих родителей с деревянной обшивкой, и я выключаю зажигание, Дэймон останавливает меня, прежде чем я успеваю выйти из машины. – Есть один важный вопрос, который нам нужно выяснить, – говорит он. – Если это вопрос о том, кто из нас будет снизу, то я выбираю тебя. Дэймон смеется так сильно, что ему приходится держаться за живот. По крайней мере, это лучше, чем хмурый взгляд, который он бросал мне всю дорогу сюда. – Если кто-то из твоей семьи задаст этот вопрос, я, возможно, спрошу их, какую позу они предпочитают. – Смелее, – говорю я. – Мой вопрос более важный. Кто твоя команда? – Э-э, в смысле бейсбол? – Естественно. – Эммм... – Ты ведь любишь бейсбол, верно? Дэймон смотрит на меня, как будто я собираюсь убить единорога. – Я скорее фанат футбола. Он проверяет свои часы. – Три часа, и эти фальшивые отношения уже закончились. Теперь моя очередь смеяться. – Как насчет того, чтобы я болел за ту команду, за которую болеешь ты? Дай угадаю, за "Янкиз". – Ни в коем случае. Я преданный фанат “Метс”. – Хорошо знать. Готов? – спрашиваю я. Глаза Дэймона устремляются к дому, и, если я не ошибаюсь, его кожа бледнеет. – Я никогда раньше не встречался с родителями парня. – Не нужно нервничать. Мои родители отличные и совершенно нормально относятся к гей-теме. Дэймон фыркает. – Только ты не гей. – Это не важно. Мы "расстанемся" через несколько месяцев. Он сверлит меня взглядом. – Или ты мог бы сказать правду. Я хмурюсь. – Это странно. – Что именно? – Ты выглядишь точно как Стейси, когда осуждаешь. Я знаю. Она часто меня осуждает. Он улыбается. – Слушай, мы можем сидеть здесь и обсуждать причины, по которым я должен рассказать родителям правду, но этот уик-энд – не время для этого. Мы поужинаем с моими родителями, завтра пойдем на свадьбу Частити, напьемся бесплатного алкоголя, завалимся спать, а в воскресенье утром отправимся обратно в город. Дэймон кивает. – Я справлюсь. – Пойдем, парень, – говорю я напевно. – Ты точно немного не гей? – спрашивает он в шутливом тоне. – Ты слишком естественно ведешь себя. – Извини, что разочаровываю. - Хотя я удивлен, как легко слово – парень слетает с губ. Его лицо омрачается. – Черт, я не хотел сказать, что подкатываю к тебе. Я... – Эй, все нормально. Я понял, что ты пошутил. - Я хочу, чтобы ему было максимально комфортно. Я втянул его в свою проблему, и теперь он переживает, что я могу взбеситься из-за того, что он гей, или подумать, что он ко мне подкатывает, хотя это не так. Его грустное выражение лица заставляет меня думать, что он мне не верит. Я рискую и касаюсь его руки. – Серьезно. Все нормально. Он смотрит на мою руку с нахмуренными бровями, пока я не убираю ее. Ладно, понял. Никаких прикосновений к фальшивому парню. Дэймон снова бросает взгляд на дом через лобовое стекло. – Эээ, кажется, нас заметили. Я следую за его взглядом. – Это моя мама. Мы слишком долго стоим здесь. Наверное, она думает, что ты струсил. – Это вариант? – спрашивает Дэймон. – Слишком поздно. Вот она идет. Моя мама начала седеть в тридцать, и вместо того, чтобы красить свои длинные волосы, она всегда говорит, что хочет стареть красиво. На ней комбинезон и резиновые сапоги – идеальный образ деревенской простушки. Единственное, чего не хватает – это соломинки, торчащей изо рта. – Привет, мама, – говорю я, выходя из машины. Она подходит и крепко обнимает меня. – Мой малыш. – Мне двадцать три. Думаю, ты больше не можешь так меня называть. – Ты всегда будешь моим малышом. – Мило, – вставляет Дэймон, обходя машину. Черт, он выглядит чертовски хорошо, когда улыбается. Настолько хорошо, что я начинаю задумываться, не раскроет ли моя семья нашу маленькую игру. Очевидно, если бы я действительно был с Дэймоном, я выбрал себе слишком высокий уровень. – Привет, миссис О'Шей. Рад познакомиться. Он протягивает руку. – Она любит обниматься, – предупреждаю я. Как и ожидалось, мама обнимает его. – И называй меня Аланой. – Где папа? – спрашиваю я. – Внутри, разделывает индейку. Я смотрю на Дэймона. – Мы ехали сюда восемь месяцев? Я не заметил, что уже День благодарения. – Остроумный мальчик, – с сарказмом говорит мама. – Привести домой парня – особый случай, поэтому я приготовила индейку. Есть проблемы с этим? Я поднимаю руки в притворной капитуляции. – Никаких проблем. - Только вот от этого у меня скручивается живот. Все это притворство с тем, что я якобы гей, никогда не было проблемой до этого момента, и я никогда не осознавал, насколько моя семья была введена в заблуждение. Мы – то, что я бы назвал счастливой семьей, но нельзя сказать, что мы близки. Я едва вижу свою сестру, и встречался с племянником и племянницей всего несколько раз. Я вижу маму и папу на праздники и звоню, может быть, раз в два месяца и на дни рождения. Мама часто спрашивает, встречаюсь ли я с кем-то, но я всегда меняю тему. Я бы делал это, даже если бы она знала, что я натурал. У меня не было настоящей девушки с тех пор, после Честити. – Идешь, Айриш (прим: контекст ирландец)? – спрашивает Дэймон, когда доходит до середины дорожки и замечает, что я не следую за ним. Мама уже вернулась в дом. – Начинаешь с милых прозвищ? Придурок? На его лице появляется улыбка. – Отличный ход. Он снимает кепку и кланяется. Ах, значит, у него темные волосы. Темные волосы и зеленые глаза – наверное, это то, что я должен знать о своем парне. Это полная противоположность светлым локонам его сестры. Я догоняю его и обнимаю за плечо. Дэймон напрягается на долю секунды, прежде чем расслабиться. Наклоняясь, я говорю: – Прости за это. Снова. – Все нормально. Его голос хриплый. Когда мы заходим в дом, мама кричит: – Можете положить вещи в комнату Джейси. – Комната Джейси? – спрашиваю я. – Я думал, Дэймон займет мою комнату, а я – ее. Не знаю, заметила ли ты, мама, но мы не поместимся на односпальной кровати. Мама появляется из-за угла кухни. – Разве мы тебе не говорили? В последний раз, когда Джейси приезжала, мы купили для её комнаты кровать размера "королевская" и перенесли односпальные кровати в твою комнату для детей. Я не витаю в облаках, Мэдди. Я знаю, что ты и твой парень спите вместе. Возьми комнату Джейси. Ну, черт возьми. – А потом умывайся и спускайся на ужин. Мы поднимаемся по лестнице, Дэймон идет впереди меня, и он останавливается наверху. – Куда? – Налево, – бормочу я, избегая зрительного контакта. Как только мы оказываемся в комнате моей сестры, которая теперь переделана в гостевую, я закрываю дверь за нами. – Мне так жаль за это. Последний раз я был дома давно. – Для меня это не проблема, но я понимаю, если это неудобно для тебя. Не знаю, понимаешь ли ты, но я пару раз делил кровать с парнем. – Мне нормально делить кровать, но я не хотел навязывать это тебе. – Не переживай. Я постараюсь оставаться на своей стороне. Я наклоняю голову. – Это не то, почему я переживаю. – Просто я не знаю много гетеросексуальных парней, которые бы нормально к этому отнеслись. Если у тебя есть проблемы, я лягу на пол. Я пойму. – Если у меня есть проблемы, то я должен быть тем, кто ляжет на пол. Но у меня их нет, так что я не буду. Дэймон отводит взгляд. – Нам стоит спуститься на ужин, пока мама… – Мальчики! – … не сделала это. – Хорошо. Столовая освещена свечами, а пир, который приготовила мама, вызывает у меня чувство вины. Может, мне стоит чаще приезжать домой. – Папа, это Дэймон, – говорю я. Дэймон возвышается над папой, который всего пять футов десять дюймов. Я понятия не имею, откуда у меня рост и светлые волосы. Я совсем не похож на свою семью, в которой у всех темные волосы и невысокий рост. – Рад познакомиться, сынок, – говорит папа своим ирландским акцентом и пожимает руку Дэймона. Теплое обращение к Дэймону немного успокаивает меня. Я не хочу, чтобы что-то усложнило его выходные больше, чем это необходимо, ведь завтра на этой свадьбе мы наверняка услышим какие-нибудь предвзятые комментарии. Забавно, в тот день, когда я сказал Честити, что я гей, мои родители ... узнали об этом. Честити не теряла времени, играя мученицу и жертву за то, что её использовали как прикрытие три года. Мои родители узнали об этом через час после того, как это произошло. Вот вам и связь в Кловер Вейле. К черту социальные сети; они ничто по сравнению с маленькими городками. Когда я приехал домой, мама и папа уже ждали меня в гостиной. – Есть что-то, что ты хочешь нам сказать? – тихо спросила мама. Её тон был сочувственным, и я подумал, что она знает, что мы с Честити расстались. – Нет. Нечего обсуждать, – сказал я. – Мы просто идем в разных направлениях. Папа усмехнулся. – Или в одном направлении, если точнее. Знаешь, к парням. – Что? Глаза мамы наполнились слезами, когда она встала и подошла ко мне. – Ты был храбр сегодня, дорогой. Жаль, что ты не пришел к нам первым, но мы хотим, чтобы ты знал, что любим тебя таким, какой ты есть. – Что? - Я был в замешательстве, потому что не думал, что Честити могла рассказать всему городу. Я бы разозлился, если бы не лгал о том, что я гей. Думаю, это была карма, которая решила вернуть мне должок. Затем папа сказал, что гордится мной. Он не говорил этого, когда я поступил в колледж. Я хотел рассказать родителям правду, что все другие попытки расстаться с Честити не сработали, но так и не сделал этого. Очевидно. Иначе я бы не сидел здесь с фальшивым парнем. Дэймон толкает меня локтем, и я выхожу из транса. – Что? Прости, я задумался. – Как вы познакомились с Дэймоном? – спрашивает мама. – Я, наверное, упоминал Стейси. Он её брат. – Мы впервые встретились на их выпускной церемонии в прошлом году, но недавно снова пересеклись, – говорит Дэймон. О, это хорошая легенда. – А когда ты совершил каминг-аут? – спрашивает мама. – Мама! – Я не ожидал, что она спросит об этом. Я понимаю, что для неё всё это ново ... встретить ... парня и всё такое, – но… серьёзно? – Извини, это неуместно? – Всё нормально, – говорит Дэймон. – Моя история скучная. Это было на первом курсе колледжа. Я позвонил родителям и сказал, что встречаюсь с кем-то. План был привести его домой и представить, таким образом совершить каминг-аут, но мама сказала: – Убедись, что приведёшь его на ужин в следующий раз, когда будешь дома. Я ещё не сказал, что это был парень. Мне и не пришлось – они сами догадались. Они не сделали из этого большого дела, потому что считают, что каминг-аут не должен быть чем-то значительным. Гетеросексуальным людям не нужно это делать, так почему это должно быть обязательным для других ориентаций? – Это хорошая история, – говорит мама. – Лучше, чем история о бывшей девушке, которая раскрыла Мэдди перед всем городом. Я напрягаюсь. – Нам не обязательно говорить о ней. – Хорошо, хорошо. – Мама поднимает руки. – У вас, ребята, есть ещё какие-то планы, пока вы здесь? – Нет, только свадьба. Мой телефон вибрирует в кармане. Уилл: "Слухи говорят, что ты вернулся в город. Ты, я, Джаред, Расти? Через час?" – Если только ты не хочешь выпить с парой ребят, с которыми я учился в школе? Улыбка Дэймона становится напряжённой. – Как скажешь. Я: "Мы идём." Уилл: "Мы?" Я: "Я беру с собой своего парня." Парни посмеются над этим. Уилл: "ХАХАХАХАХА "