Уловка (Фальшивые парни-1)

ДЭЙМОН ДЭЙМОН: Не спи с Ноа. Я смотрю на сообщение, которое отправил час назад. У Мэддокса отключена функция, показывающая, прочитано ли оно, и я немного злюсь на него за то, что он такой умный. Потом понимаю, что это моя вина, ведь я сам рассказал ему, как обмануть Стейси, чтобы она думала, что ты не прочитал её сообщения. Позволь мне следить за тобой, черт возьми. И вот теперь я веду себя как невротик. Отлично. После отвратительного душа я ложусь в кровать и убеждаю себя не проверять телефон, как какой-то жалкий неудачник. И, конечно же, моя рука тянется к нему. У меня нет силы воли, когда дело касается Мэддокса, и я уверен, что мои смешанные сигналы сводят его с ума. Мэддокс: Почему нет? Разве ты этого не хотел? Черт. Кажется, он злится. Или проверяет меня. Мне бы хотелось поговорить с ним лично, а не вести этот разговор через сообщения, потому что тон невозможно понять. Но звонить ему я точно не собираюсь. ДЭЙМОН: Он тебе не подходит. Мэддокс: Он горячий, богатый и не ищет ничего серьезного. Разве ты не хотел, чтобы я «экспериментировал»? Почему этого недостаточно? ДЭЙМОН: Он придурок. И бабник. Это не совсем правда. Он может быть придурком, и раньше вел себя как бабник, но на самом деле он довольно замкнутый. Мэддокс: Ты и Стейси называете меня бабником. ДЭЙМОН: Мэдди... Просто, пожалуйста, скажи, что ты не сделал этого. Мэддокс: Не знаю. Мне это нравится. Хотя было бы лучше, если бы я мог видеть, как ты нервничаешь лично. ДЭЙМОН: Придурок. Мэддокс: :) Я не спал с ним. ДЭЙМОН: Мало кто отказывает Ноа. Мэддокс: Понял. Спасибо, что познакомил меня со всеми. Скайлар уже добавил меня в друзья на Facebook, так что, думаю, я не слишком опозорился. ДЭЙМОН: Перед ними? Это невозможно. Я колеблюсь, прежде чем отправить еще одно сообщение. ДЭЙМОН: Каковы шансы, что ты сможешь освободиться во вторник после обеда? Мне нужно поехать в Оклахомский университет, чтобы посмотреть на одного бейсболиста. Думаю, ты мог бы показать мне кампус. Это ужасный предлог. Я несколько раз приезжал к Стейси, когда она там училась, так что я знаю, где что находится, но, похоже, я уже не могу себя контролировать. Прекрасно. Между сообщениями проходит слишком много времени, и к тому моменту, как мой телефон вибрирует, я успел обгрызть ноготь почти до основания. Мэддокс: Хорошо. ***** Я нервно жду Мэддокса у восточного входа в его альма-матер. – Привет, – говорит Мэддокс за моей спиной. Я оборачиваюсь и пытаюсь улыбнуться, но, судя по обеспокоенному выражению его лица, у меня это явно плохо получается. – Ты в порядке? – спрашивает он. – Да... нормально. А ты? – У меня всё хорошо. – Его глаза пробегают по мне. – Где твой костюм? Я смотрю на свои джинсы и футболку. – Я не хотел выделяться. Если люди узнают, что ты из агентства, они набросятся и начнут рассказывать о своём сыне, который лучший во всём. Я знаю – мои родители так делали, когда я играл. Они подходили к случайным людям в костюмах и спрашивали, на кого те работают. Мэддокс смеётся. – Бейсбольное поле через эту дверь. Много людей останавливаются, чтобы поздороваться с ним, и он приветствует их всех так, будто они его давно потерянные друзья. Его непринужденный характер – лишь одна из черт, которыми я восхищаюсь в Мэддоксе, но это также означает, что дорога до поля занимает вдвое больше времени, чем должна. – Так мы сейчас шпионы? – спрашивает он, когда мы наконец проходим через ворота стадиона. – Шпионы? – Да. Твой объект знает, что ты за ним следишь, или мы должны быть незаметными? – Ты можешь быть незаметным? Кажется, тебя все знают. – Меня любили в этой школе. Нет, я был богом. Я фыркаю. – Ну конечно. – Ладно. Большинство тех, кто нас остановил, были в моем классе, когда я был ассистентом преподавателя в прошлом году. Они любят меня только потому, что я щедро оценивал их работы. – Ты был ассистентом преподавателя? – Ты говоришь это так, будто удивлен, что я был достаточно умным. – Совсем нет. Я просто думал, что ты как Стейси – учишься на средние оценки, потому что слишком часто был с похмелья, чтобы приложить усилия. – Я учился здесь по частичной академической стипендии. Мне нужно было поддерживать средний балл 3.5, чтобы соответствовать требованиям. Я много тусовался, пока учился здесь, но я был лучше в учебе и работе с похмелья, чем Стейси. Бедная городская девчонка не могла угнаться за мной. Я пил самогон на заднем дворе фермы семьи Уилла с четырнадцати лет. – Ты действительно деревенский парень, да? Мэддокс пожимает плечами и отворачивается. – Не совсем. Я просто вырос там. Так за кем мы наблюдаем? - Он ведет нас к ряду трибун справа от домашней базы. – Здесь нормально? На трибунах не так много людей, но толпа приличная. Я киваю на два свободных места чуть дальше. Оттуда я смогу оценить талант этого парня. – Это питчер, – говорю я Мэддоксу. – Какой-то парень по имени Логан. Мэддокс откидывается на спинку сиденья. – Так это твоя родина, да? Твоя материнская база. – Ага. – Ты точно в порядке? Ты ведешь себя как… Дэймон в первый день. – Дэймон в первый день? – спрашиваю я. – Замкнутый и ворчливый. Заставляешь меня думать, что я сделал что-то не так или ты в паршивом настроении, как в первый день, когда мы встретились. Тебе нужно напиться? Потому что это помогло в прошлый раз. Возможно, в буфете продают пиво. Я тру затылок. – Я в порядке. – Почему… – начинает он. – Что почему? – Почему ты позвал меня сюда? Черт, почему я его сюда позвал? Показать мне кампус было лишь предлогом. Я заставил его взять выходной, чтобы быть здесь, а сам только и делаю, что отвечаю односложными словами. Я пожимаю плечами. – Чтобы провести время. – Ладно. - Мэддокс сдается и переключает внимание на игру. Уже третий иннинг, но я специально пришел поздно. Я хочу увидеть, на что этот парень способен, когда он устал. Пока что OU ведет на одно очко, но это ничего не значит на таком раннем этапе игры. Форма Логана, от замаха до завершения, далека от учебника, но у него мощная рука. Жаль, что он не знает, как ее использовать. – Это был страйк, да? – спрашивает Мэддокс. Я качаю головой. – Это был мяч. Промахнулся по зоне страйка, а отбивающий даже не попытался ударить его. – Погоди, в бейсболе есть правила? Разве это не просто: ударь мяч и беги? Я бы заплакал, если бы Мэддокс не был таким чертовски милым. – Эм, нет. Тут гораздо больше нюансов. – Хорошо, тогда научи меня, тренер. Не уверен, делает ли он это, чтобы вывести меня из странного настроения, но это срабатывает. Я начинаю объяснять детали игры и погружаюсь в свой старый мир. И, черт возьми, я скучаю по этому. Каждую игру я объясняю Мэддоксу, что происходит – кражу баз, обманные маневры и разные виды подач, которые пытается сделать Логан. Парень успешен только примерно в половине своих попыток. Он еще не готов к представлению, и с каждой медленной или неточной подачей я все больше раздражаюсь из-за того, что меня отправили сюда наблюдать за ним. Когда я играл, такого парня даже не рассматривали бы. – Погоди, то есть можно легально обмануть кого-то, притворившись, что бросаешь мяч, но при этом оставив его в руке? – спрашивает Мэддокс. – Разве это не мошенничество? – Это отвлечение. Хитрость. Немного похоже на начало наших отношений–эм, дружбы. - Не отношений. Здесь нет отношений. Хотел бы я иметь способность вернуть слова обратно. – Возможно, ты прав. Мы успеваем посмотреть только два иннинга, прежде чем Логана заменяют реливером. Слишком рано для замены стартового питчера, так что, вероятно, у него неудачный день. Осознание того, что он не в лучшей форме, немного успокаивает меня по поводу того, что я пришел сюда наблюдать за ним. – Что думаешь? – спрашивает Мэддокс. – Честно? У него есть талант, но сейчас он слишком сырой. Ему нужно больше контроля и выносливости. Он выглядел измотанным, когда мы сюда пришли. Мне нужно поговорить с ним, но потом можем пойти выпить кофе, может быть? Я только что пригласил его на свидание? Черт. – Конечно. – Встретимся у входа? Мне нужно сообщить новости, что OTS не заинтересован. Мэддокс бледнеет, словно это ему предстоит пережить неприятный разговор. – Удачи с этим. Я, пожалуй, останусь здесь и досмотрю этот период. Я морщусь. – Иннинг. Этот чертов тип ухмыляется. – Знаю. Мне нравится видеть, как ты нервничаешь. Я качаю головой и направляюсь к задней части скамейки запасных, мысленно готовясь произнести заученную речь, которую я сам слышал несколько раз. Вы показываете потенциал, но мы пока не готовы вас представлять. Продолжайте работать, и мы пересмотрим решение. Хорошая работа сегодня. Когда я стучу в дверь, один из других парней отвечает. – Я Дэймон Кинг из OTS. Мне нужен Логан. Логан подходит к двери, надев куртку только на руку, которой бросает, чтобы она оставалась теплой. Его светлые волосы теперь мокрые от пота, так как кепка снята. – Я… – Дэймон Кинг. Черт возьми, – восклицает он. Ох, мальчик. – Можем поговорить? Я киваю головой назад. – Ты знаешь, кто я? – Я работаю на OTS. Я здесь, чтобы… Его лицо мрачнеет. – О, черт. Если бы я знал это, я бы не подписал контракт с Hewitt и Locke прошлой ночью. – Простите, что вы сказали? – спрашиваю я. У него уже есть чертов контракт? Зачем я вообще здесь? – Да, мой отец должен был позвонить вам. Он хотел, чтобы я пошел к Хьюитту. Они крупнее, понимаете? Но, черт возьми, быть представленным Дэймоном "Львом" Кингом? Я проклинаю себя за то, что послушал старика. И, блин, вы смотрели сегодня? Я творил чудеса. Мы с парнями вчера напились в хлам, отмечая. Этот парень говорит без остановки. Кто-нибудь, дайте ему Аддерол, срочно. Все это полный бред. Хотел бы я сказать, что меня не разрывает чистая зависть, но я знаю, что это так. Этот парень, у которого столько же таланта, сколько было у моего мизинца, когда я был на пике своей карьеры, уже имеет агента. У него хватает глупости и неуважения гулять накануне игры, но у него есть будущее в бейсболе. А что есть у меня? Мне остается только наблюдать, как другие – те, кто этого не заслуживает – добиваются успеха там, где я провалился. Я сжимаю зубы и заставляю себя оставаться профессиональным и спокойным. – Ну что ж, поздравляю с контрактом. Мне нужно вернуться в офис и сообщить начальству, что вы уже подписаны. – Подождите. Можно селфи? Иисус Христос на крекере. – Конечно. Он достает телефон из кармана брюк – боже, если бы у меня или моих товарищей по команде были телефоны на скамейке, нас бы сразу отстранили на одну игру. Похоже, в Ньюпорте стандарты выше, чем в ОУ. Логан делает снимок, а мои ноги буквально оставляют следы с каждым тяжелым шагом от скамейки до выхода с поля. Только когда Мэддокс догоняет меня, я вспоминаю, что он здесь. – Неудачно? – спрашивает он. – Можно и так сказать. Мэддокс хватает меня за руку, чтобы остановить. – Что случилось? – Он подписал контракт с другим агентством. – Разве это не хорошо? Ты ведь не хотел его. Я качаю головой и снова ухожу. Мэддокс не понимает. Он никогда не поймет. – Дэймон... Я резко разворачиваюсь. – Разве это справедливо? У этого парня мое будущее, а он даже наполовину не такой хороший питчер, как я был. После моей травмы я стал как криптонит. Никто не хотел меня. Даже если бы я рисковал и пытался вернуться, все агенты исчезли. - Я не осознаю, что кричу, пока не замечаю, что люди вокруг нас смотрят. – Идем со мной. - Мэддокс хватает меня за руку и ведет по дорожке за трибунами. – Наверное, ты много времени проводил здесь, – ворчу я. Мэддокс смеется. – В школе я был парнем с трибун. В колледже у меня был класс. Обычно занимался этим за книжными стеллажами в библиотеке. – Гораздо изысканнее. Мэддокс усаживает меня на землю, и мы сидим, прислонившись к бетонной колонне. Его рука касается моей, и мне это нравится гораздо больше, чем должно. – Это был твой первый бейсбольный скаутинг? – спрашивает он. Я киваю и смотрю вдаль. – Хорошо, это всегда будет тяжело в первый раз. Теперь, когда первый закончился, следующий будет легче. – Я был в порядке, пока он не сказал, что у него уже есть агент, хотя то, что я видел сегодня, не показало, что он готов к этому. Немного сорвался. Мэддокс смеётся. – Немного, и могу сказать, что мне нравится этот испуганный Дэймон больше, чем должно. – Что? – Ты всегда кажешься таким собранным и контролирующим. У тебя есть цель и стремление. Ты как… взрослый. – Ненавижу тебя разочаровывать, но ты тоже. – Нет, я просто плыву по течению и убегаю от своих проблем. У меня есть работа, которую я хорошо выполняю – и не пойми неправильно, я её люблю, – но когда я поступал в колледж, у меня были планы путешествовать и увидеть мир после выпуска. Но я сразу же пошёл работать, и, хотя у меня есть средства, я так ничего и не сделал, чтобы куда-то поехать. Я закончил почти год назад. Такое ощущение, что я доволен просто мечтать о том, чего хочу, вместо того чтобы действовать. Что заставило тебя стать агентом? – Это всегда был мой запасной план. Я знал, что шансы играть в профессиональный бейсбол были малы, но я был так близко. Первый год юридической школы был самым трудным, потому что я всё ещё справлялся с тем, что больше никогда не буду играть. Не на конкурентном уровне. А потом я злился на всех, кто меня бросил. На моего агента, на миллионы предложений из других мест. Я понимаю, почему они так поступили, но это заставило меня хотеть быть лучше их. Я хотел стать агентом, которым они не были. - Я никому не рассказывал об этом. В Мэддоксе есть что-то такое, что заставляет меня выкладывать всё начистоту. – С тех пор как я встретил тебя, у меня было странное чувство восхищения и зависти к тебе, – говорит он. – До сегодняшнего момента я видел тебя близким к тому, чтобы потерять контроль, только когда загнал тебя в угол у себя в квартире, а ты сбежал, как будто у тебя горел зад. Даже тогда ты всё ещё контролировал эту ситуацию. Так что да, как бы грубо это ни звучало, мне нравится видеть тебя взволнованным. Это делает тебя более человечным. – Не ставь меня на пьедестал, которому я не принадлежу, Мэдди. Я могу вести себя так, как будто у меня всё под контролем, но я притворяюсь. Думаю, большинство взрослой жизни – это притворство. Мэддокс улыбается. – И я думаю, тебе просто нужно сделать это, – говорю я. – Спланируй поездку куда-нибудь. Куда угодно. Поезжай на Ниагару, чтобы хотя бы сказать, что ты был в другой стране. – Канада не считается, но ты прав. Мне просто нужно это сделать. Может быть, Стейси поедет со мной. Я чуть не выпаливаю, что поехал бы, но этого не произойдёт. У меня нет времени на поездки. А ещё есть длинный список других причин, таких как то, что нахождение рядом с Мэддоксом сводит меня с ума, я хочу его, и всё ещё плохая идея быть с ним. – Что касается бейсбола, – говорит Мэддокс, – это отстой, что ты не можешь быть тем, кто находится по другую сторону контракта. Но посмотри на это с другой стороны: когда ты найдёшь того игрока, который будет великолепен – который будет даже лучше, чем ты был, – ты сделаешь всё возможное, чтобы дать этому парню то, чего ты не смог получить. Его успех станет твоим успехом, и ты будешь рядом с ним, когда он достигнет высот. Это будет не то же самое, но это самое близкое, что ты можешь получить. И не у каждого есть такая возможность. Я поворачиваю голову и встречаю его синие глаза, пронизывающие меня. – Теперь я понимаю. Эта история с ассистентом преподавателя. Я понимаю, почему они все тебя любили. Его взгляд опускается на мои губы. Я хочу поцеловать его, и мне становится все труднее и труднее вспоминать, почему я не должна этого делать. Но когда он двигается, мой первый рефлекс – разорвать связь и отвернуться. – Что делаешь на выходных? – Кажется, я проглотил кусок земли за последние пять секунд? Во рту пересохло, и голос звучит грубо. Он вздыхает, вероятно, потому что я снова его отверг. – Нужно вернуться в Пенсильванию. Сумасшедшая тетка приезжает. – Точно. Ты говорил. Нужен твой фальшивый парень, чтобы поехать с тобой? – Что я делаю? Я не переживу еще одни выходные с ним. – У тебя скоро экзамены. Тебе нужно учиться. Разочарование сильнее, чем я ожидал. Мне действительно нужно учиться, но я не могу заставить себя думать об этом. Я бы предпочел быть в Пенсильвании, притворяясь парнем Мэддокса. – Я могу учиться где угодно, но если ты не хочешь, чтобы я ехал… – Спасибо. Я дам тебе знать, если передумаю. Он не передумает.