Уловка (Фальшивые парни-1)

МЭДДОКС Пока я натягиваю штаны и привожу себя в порядок, Дэймон смотрит на меня с удовлетворенной улыбкой, хотя это явно не ему досталось удовольствие. – Что? – спрашиваю я. – Все поймут. У тебя щеки покраснели, да и выглядишь расслабленным. Все очевидно… – Ну… оргазм делает такое с парнем. Эй! Почему ты улыбаешься еще шире? Он делает шаг вперед. – Потому что мне нравится, что это сделал с тобой я. – Когда его губы касаются моих, они мягкие и нерешительные, поэтому я заставляю свой язык проникнуть в его рот, чтобы углубить поцелуй, но он стонет и… отстраняется. – Не начинай, иначе мы не выйдем из этой комнаты. – Я совершенно не против. – Нам нужно убедиться, что мои друзья не допрашивают Мэтта. – Черт, я совсем забыл, что притащил его сюда. Когда я направляюсь к двери, Дэймон останавливает меня. – Мне действительно жаль. Я видел фотографии в таблоидах, и это сводило меня с ума. – Извиняться надо не передо мной. Если вы с Мэттом собираетесь работать вместе... – Я пойду извинюсь… сейчас. – Дэймон целует меня еще раз, и вместо чувства неловкости или желания сбежать, которое обычно возникает после интрижек (не в смысле ЗППП, а просто из-за дискомфорта), я хочу только большего. Мне хочется пойти вниз, попрощаться со всеми и забрать его домой. Наши пальцы переплетаются, но как только мы достигаем лестницы, он отпускает мою руку. – Не будем давать им лишний повод для разговоров. Хотя мы больше не касаемся друг друга, это не мешает всем вокруг смотреть на нас с любопытством и самодовольными улыбками, когда мы возвращаемся. Я стараюсь игнорировать их и не выдавать ничего, но мои щеки все еще горят после оргазма, и я боюсь, что они буквально светятся. – Ладно, попробуем еще раз, теперь, когда кое-кто больше не раздражительный засранец, – говорю я, подходя к Мэтту и Ноа, которые разговаривают в углу гостиной. – Дэймон, это Мэтт. Мэтт, это Дэймон. Эй, Мэтт Дэймон. Забавно. Дэймон сдержанно улыбается и протягивает руку Мэтту. – Привет. Извини за то, что было раньше. Как сказал Мэдди, я был раздражительным засранцем. – Мэдди, да? – поддевает Ноа. Дэймон его игнорирует. Мэтт кивает Дэймону и пожимает ему руку. – Мэддокс рассказывал мне о тебе, так что я понимаю. Таблоиды выставили нас парой, и это довольно неприятно, учитывая, что Мэддокс просто пытается мне помочь. – Да, у тебя проблемы с нынешней командой менеджеров? – спрашивает Дэймон. Мэтт переводит взгляд с Ноа на Дэймона, а затем смотрит себе под ноги. – Эм, да. С тех пор, как моя... новость всплыла. – На этой ноте, – говорю я, – мы с Ноа пойдем за пивом, пока вы обсуждаете дела. Покажи мне дорогу на кухню. Я следую за Ноа, и он протягивает мне пиво из холодильника. – Ты нашел способ заставить Дэймона извиниться? – спрашивает он. Да, я сунул свой член ему в рот. – Эм... – Тебе, наверное, придется рассказать мне свои секреты, потому что он обычно упрямый ублюдок. Да, я не собираюсь говорить Ноа, чтобы он делал это по-моему. Я пожимаю плечами. – Я объяснил ситуацию и сказал ему, что он неправ. – И это сработало? Черт, мой друг попал по полной. – Ноа прижимает меня к скамейке, нарушая слишком много границ приличия, и я уже собираюсь оттолкнуть его, как вдруг он тихо говорит: – Я совру, если ты когда-нибудь скажешь, что я это сказал. Как тебе, наверное, уже говорили, у меня не так много друзей, но Дэймон – один из немногих хороших. Так что относись к нему хорошо, ладно? Будь честен с ним, если у тебя… есть сомнения. Мои глаза сужаются, и я предполагаю, что он знает о проблемах Дэймона. – Мне не стыдно признаться, что я хочу его. Ноа отступает. Угрозы в голосе больше нет, когда он говорит: – Ты за Call of Duty? – Эм… –Я беру секунду, чтобы прийти в себя после его допроса. – Я в деле. Мы выгоняем Вайатта и еще одного парня из игры, а Ноа отправляет их за пивом, так как я, видимо, пью последнюю бутылку. Дэймон и Мэтт остаются в углу, разговаривая на повышенных тонах. Линия концентрации на лице Дэймона чертовски горячая. Странно думать, что десять минут назад этот же парень обхватывал мой член ртом, но, глядя на Дэймона издалека, становится ясно одно: я хочу большего. Намного большего. Кажется, я не кончал так сильно с тех пор, как… наверное, с тех пор, как лишился девственности с Честити и закончил за двадцать секунд. – Сосредоточься. Голос Ноа возвращает меня к реальности. Я не знаю, сколько времени мы играем с Ноа, но люди приходят и уходят за нашими спинами. Я смутно осознаю приветствия и прощания. – Я ухожу, – говорит еще один голос за нами. Не знаю, кто это, и не утруждаю себя, чтобы посмотреть. Мы с Ноа слишком заняты тем, что командуем вертолетом и убиваем плохих парней, потому что мы, черт возьми, крутые. – Давай, давай, давай, – кричит Ноа. – Я стараюсь! – Убивай быстрее, нуб. Я не знаю, называет ли он меня так, потому что знает, что я девственник в однополых отношениях, или издевается над моими навыками в COD, но я не могу ответить ему взаимной подколкой, потому что громкий голос привлекает наше внимание. – Малыш. Я оборачиваюсь к Дэймону. Он только что назвал меня… – Ты не отзывался на свое имя. Мэтт ушел. Ты хочешь…? Он кивает в сторону входной двери Ноа. Я вскакиваю так быстро, что всем становится смешно, но мне все равно. Мы с Дэймоном будем у меня дома через двадцать минут – максимум. – Практикуйте безопасный секс, – кричит нам вслед Ноа. Дэймон показывает ему средний палец, но ненадолго, потому что я хватаю его за руку и тащу к выходу. **** При всем моем нетерпении уйти от Ноа и вернуться к себе, мои руки дрожат, когда я пытаюсь открыть дверь. Не помогает и то, что Дэймон прижимается ко мне сзади, а его губы касаются моей шеи. От этого ощущения по моему телу проходит разряд, который устремляется прямо к паху. Когда я роняю ключи на пол, я ругаюсь, а Дэймон смеется у меня за спиной. – Я сам, – говорит он и наклоняется, чтобы подобрать ключи. Я стою совершенно неподвижно, как идиот, уставившись на дверь. Рука Дэймона ложится мне на плечо. – Ты в порядке? – Глупо то, что я реально нервничаю прямо сейчас? Он убирает руку и отходит. – Мы не должны ничего делать, если ты не готов. – О, я готов… к, эээ… всякому. Может, не к… эээ… – К анальному? – смеётся он. – Понял. Наверное, мне не стоит упоминать, что я обычно предпочитаю быть сверху, да? Его лёгкая улыбка немного расслабляет меня. – Конечно, предпочитаешь. И… – Я провожу рукой по волосам. – Я не совсем против… эээ, анального, как ты это называешь. Лучшее чувство – это палец там во время минета. Раздаётся кашель, и Дэймон не может сдержать смех, когда его глаза встречаются с кем-то за моей спиной. Он пытается скрыть улыбку, потирая челюсть. Я оборачиваюсь к своей соседке – пожилой миссис Джейкобс. – Здравствуйте, миссис Джейкобс. Слово – унижение даже близко не описывает этот момент. Миссис Джейкобс что-то бормочет о современной молодёжи и протискивается мимо нас в узком коридоре. – Как насчёт того, чтобы продолжить этот разговор у тебя в квартире? – предлагает Дэймон. Как только мы оказываемся внутри и снимаем куртки, он снова возвращается к моей теперь самой нелюбимой теме в мире. – Так значит, ты от меня это скрывал. Мог бы сказать об этом, пока я делал тебе минет. – Я не мог вспомнить даже своё имя, не говоря уже о том, чтобы давать тебе инструкции. - Я подхожу ближе. – К тому же, тебе определённо не нужна была помощь. Когда я пытаюсь сократить дистанцию, он отступает. – Кто это был? Это был М… Я вздыхаю. – Нет, Мэтт не играл с моим задом. Забавно, но за те четыре – нет, пять – месяцев, что мы развлекались, он никогда даже не приближался к нему. А теперь, раз уж мы заговорили о развлечениях, можем уже приступить? – Подожди, я хочу узнать больше. Я стону. – Зачем? – Это связано с твоим задом, так что мне интересно. Его чёртова ухмылка всё ещё на месте. – Не знаю, нравится ли мне игривый Дэймон. Где тот серьёзный и сдержанный парень, который чертовски горяч, когда теряет контроль и делает минет в гостевой спальне друга? Зелёные глаза Дэймона темнеют и наполняются страстью. – Вот он, – поддразниваю я и снова подхожу ближе. На этот раз он позволяет мне подойти на расстояние в фут, прежде чем останавливает меня. Его руки ложатся мне на бёдра. – Мэдди. – Его голос – такой мучительный. – Ты уверен? – Он морщится. – Прости, я не хочу быть неуверенным и раздражающим. Раньше мне не нужно было столько подтверждений. - Он издаёт грустный смешок. – А ты думал, что это у тебя проблемы. Я подавляю раздражение, потому что оно не на Дэймона. Оно на того ублюдка, который испортил его. – У меня есть идея. Схватив его за руку, я тащу его к своей кровати и толкаю на спину, но сам не присоединяюсь. Пока нет. Мой крошечный шкаф забит от пола до потолка и слева направо. Я отодвигаю свои рабочие рубашки, но они двигаются не слишком далеко. Мне приходится изогнуться почти как акробату, чтобы дотянуться до галстуков в глубине. Мне повезло, что я работаю в компании без дресс-кода, где не нужно носить их в офисе. – Что ты делаешь? – спрашивает Дэймон. Я почти исчезаю в шкафу. – Хм. Глаза Дэймона сужаются, когда я вытаскиваю галстук. Осторожно, я подхожу к нему и тянусь к краю его рубашки, чтобы снять её. Затем слегка толкаю его. – Подвинься выше на кровать. Он извивается, поднимаясь так, что его голова касается подушки, а я забираюсь сверху, оседлав его бедра. Мне приходится закрыть глаза и сдерживать желание не тереться о твёрдость подо мной. – Руки за голову. – Я не особо увлекаюсь этим. - Но это не мешает ему поднять руки, а мне привязать их к изголовью кровати. – Успокойся. Это всего лишь лёгкий узел. Обещаю, не буду шлёпать тебя или заставлять называть меня сэром. Он фыркает. – Это свободно, так что ты легко сможешь освободиться, если захочешь. Это больше про психологию. Ты не будешь тем, кто прикасается, так что всё, что здесь произойдёт, будет зависеть только от меня. Это будет всё, что я хочу сделать. Наши глаза встречаются, и я замираю. Это странный момент для осознания, но, находясь так близко, сидя сверху полуобнажённого Дэймона, наши рты в нескольких сантиметрах друг от друга, мы дышим одним воздухом, и я наконец понимаю. Мне всё равно на ярлыки, потому что они мне не нужны. Всё, о чём я должен заботиться, – это сделать этого парня своим. Чувство собственничества застает меня врасплох, потому что я никогда не испытывал этого ни к кому. Я даже не знаю, временное это чувство или долгосрочное. Единственное, что заставляет меня держать рот на замке, – это страх, что оно исчезнет. Я не хочу, чтобы это случилось. Всё, что я знаю, – я никогда не хотел никого так сильно, и если он заставит меня гоняться за ним месяцами, как это делала его сестра, я бы сделал это. И я бы не сдался в этот раз, потому что с Дэймоном всё иначе. Это не о сексе. Если бы дело было только в этом, я бы бросил Дэймона, как только узнал о его проблемах, и переспал бы с Ноа. Или с какой-нибудь девушкой. Я бы не стал привязывать Дэймона к кровати только для того, чтобы он позволил мне прикоснуться к нему. Я бы не стал разбираться с тем, что творится у него в голове. Моё осознание может показаться незначительным для большинства людей, но то, что Мэддокс О'Шей осознал, что хочет попробовать отношения? Лучше позвоните в НАСА, потому что я уверен, что на Землю летит астероид. – Ты в порядке? – шепчет Дэймон. Я застываю сверху него. – Не знаю, – честно говорю я. Я не собираюсь начинать раздавать речи о том, как сильно я его хочу. Когда он начинает вырываться из своих пут, я поднимаю руку и обхватываю его запястья, чтобы остановить его, прежде чем он запаникует. – Дай мне закончить. Я не знаю, потому что у меня нет ни малейшего понятия, с чего начать. В моей голове сейчас крутится столько грязных образов, и я хочу воплотить их все. Он расслабляется, и на его лице появляется его лёгкая улыбка. – Это просто. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Начни с этого. Наши губы соприкасаются, и, хотя я сверху, а он привязан к кровати, Дэймон оказывается тем, кто контролирует ситуацию. Поцелуй, который мы разделили на свадьбе Честити, теперь кажется размытым. Я не помню, был ли у него такой же вкус, как сейчас – тёплый, с лёгким привкусом пива. Я не помню щетину вокруг его губ. Адреналин, который тогда бурлил во мне, улетучился, унеся с собой точные воспоминания. А ранним вечером всё было в спешке – накопившееся напряжение последнего месяца вырвалось наружу в тот момент. На этот раз я собираюсь насладиться этим. Дэймон думает иначе. Его бедра двигаются, поднимаясь с кровати, трутся об мня. – Кто-то нетерпеливый, – говорю я. – Да, ну, кто-то другой уже получил свое удовольствие сегодня. Может, он не так уж и торопится, потому что не был возбужден часами. – Часами… правда? Прошло всего два. В Африке дети голодают. – Причем тут это? – спрашивает Дэймон. – Разве не этим меряют всё? Это была любимая фраза моей сестры. Если я жаловался, что мне холодно, она говорила: – Да, ну, в Африке дети голодают. Типа, всегда есть те, кому хуже, чем тебе. – Не знаю. Уверен, что можно умереть от синего шара. – Уверен, что ты врешь, – говорю я. – Ладно. Просто кажется, что я умираю. – Он снова двигает бедрами. Его член трется о мой, и чёрт, он твердый. Невероятно твердый. – Похоже, мне нужно поработать. – Мои губы опускаются к его плечу, и я осыпаю лёгкими поцелуями его грудь. Для меня прелюдия всегда была лишь способом подготовить девушку, чтобы потом заняться с ней сексом. И, насколько это эгоистично, если она получала удовольствие, пока я занимался ей, это означало, что мне не нужно будет так стараться во время самого процесса. Да, я настоящий подарок. Это не значит, что мне не нравилась прелюдия, скорее, она была средством достижения цели. С Дэймоном я хочу этого. Мне нравится его сбившееся дыхание и стоны, пока я целую его кожу. Мне нравится исследовать его крепкое тело, потому что я никогда не испытывал подобного раньше. Это новое, захватывающее и горячее больше, чем я ожидал. Единственный минус в этом – я чувствую себя подростком снова. Мои руки дрожат, а неуверенность в том, что я не знаю, что делаю, начинает просачиваться. Но потом я смотрю на Дэймона, замечаю его слегка приоткрытые губы и румяные щеки, и думаю, что у меня всё получится. Я двигаюсь мучительно медленно специально, не только потому, что это, кажется, раздражает его, что меня заводит, но и потому, что это даёт мне время справиться с нервами. Мне нужно скоро преодолеть их, потому что я не смогу долго сохранять такой уровень контроля. Я хочу его под собой. Над собой. Повсюду. Мои губы скользят по его гладкой груди, и мне нравится ощущение его ровной, гладкой кожи под языком. Я стону, касаясь его соска, и он шипит. Когда я спускаюсь ниже, маленькая полоска тёмных волос ведёт от его пупка к моей конечной цели. Он издаёт нетерпеливый стон, когда мои руки неловко возятся с его ремнём и молнией. Я поднимаю взгляд на него, и его бицепсы напрягаются, пока он держится за изголовье кровати, к которому он привязан. Я уже знаю, что Дэймон не любит терять контроль. Для него должно быть сложно позволить мне взять на себя инициативу, но для меня, видя его на грани самообладания, это самое сексуальное, что я когда-либо видел. Я главный, и это чувство власти мгновенно ударяет мне в голову. Откинувшись назад на пятки и встав на колени перед ним, я снимаю свою рубашку. Я хочу, чтобы кожа соприкасалась с кожей. Я хочу всё. Дэймон наблюдает за мной, когда я сползаю с кровати и встаю. Его глаза следят за моей рукой, пока я снимаю штаны и сбрасываю их вместе с обувью и носками. Он помогает мне, сбрасывая свои ботинки, и я тянусь к его джинсам. Он втягивает нижнюю губу в рот. – Ты знаешь, как сложно сейчас не командовать тобой? – Знаю. И мне это нравится. Это мое шоу. Дэймон запрокидывает голову. – Можешь хотя бы побыстрее? Что я делаю? Я снимаю с него штаны и боксеры так медленно, что это, наверное, рекорд по самому медленному раздеванию в истории. – Просто чтобы ты знал, я тебя ненавижу, – ворчит он. – Через минуту ты не будешь. - Я накрываю его тело своим, наши члены идеально выравниваются. Малейшее движение моих бедер заставляет меня задыхаться. – Боже, это так приятно, – говорю я, когда наши тела трутся друг о друга. – Возьми нас обоих в руку, – приказывает он. – Мое шоу, – напоминаю я ему. – Или мне нужно заткнуть тебе рот, как ты сделал это со мной? – Ты можешь заставить меня замолчать, поцеловав меня. Дэймон обожает мои губы, я это понял. И я на сто процентов с этим согласен. Я переношу весь вес на левую сторону, целуя его, и опускаю правую руку вниз, между нами. Трудно обхватить нас обоих рукой, но я смазываю нас предэякулятом… не знаю, чей он. Наверное, наш общий. Я болезненно возбужден, мои яйца тяжелые, а член готов взорваться. Я делаю сильное движение рукой, и атмосфера становится серьезной. Шутки, поддразнивания, медлительность исчезают. Моя кисть находится под странным углом, но боль недостаточна, чтобы отвлечь от наслаждения, которое пронизывает мое тело. Между нами остается только необходимость кончить. Мне требуется вся сила, чтобы сдержаться. Я не хочу, чтобы Дэймон кончил мне в руку – я хочу, чтобы мой рот был на нем, но мне не хочется отрываться. Дэймон отрывает свои губы от моих и стонет. – Еще нет, – говорю я и лихорадочно отпускаю нас обоих. – Кончи мне в рот. Я не знаю, откуда у меня появилась такая смелость, и после нервозности часть меня думает, что я буду немного колебаться, но этого не происходит. Я этого хочу. Хочу всего. В мгновение ока я скольжу вниз, оказываясь на уровне его впечатляющего члена. Его бархатистая кожа натянута, готова к разрядке. – Ты не обязан. – Я знаю, что не обязан. Я хочу. Черт возьми, это очевидно. Я никогда не понимал, когда девушки говорят, что любят делать минет, потому что это значит, что они контролируют ситуацию. Я всегда думал: – Да, конечно, у тебя мой член во рту. Уверен, что это я держу все карты. Но когда мои губы охватывают Дэймона, и он извивается подо мной, я полностью это понимаю. Я контролирую, когда он кончит. Я свожу его с ума. Его солоноватая кожа такая чертовски вкусная, что я мог бы делать это вечно. Или пока мою челюсть не сведет – одно из двух. И да, расслабить горло сначала сложно, потому что мой рвотный рефлекс говорит мне, что я не могу принять больше, но я настроен быть великолепным в этом. Однако, когда я преодолеваю это, я захожу слишком далеко, и из моего носа раздается странный хрюкающий звук, потому что я отказываюсь сжимать член Дэймона. – Ты не обязан брать всё, – говорит Дэймон, его голос прерывистый. – Делай то, что тебе нравится, чтобы делали с тобой. Ты поймёшь, если мне это понравится. В таком случае я обхватываю его основание рукой, а нижней частью ладони делаю круговые движения по его яйцам. – Чёрт, да, – шипит он. Я продолжаю двигать рукой, одновременно втягивая его кончик в рот и медленно скользя вниз по его стволу. Мой язык находит ту чувствительную вену на внешней стороне его члена, и, судя по его "О, чёрт, о, чёрт, о, чёрт," - похоже, ему это нравится. Его одобрение заводит меня сильнее всего, и мой член начинает течь. Мне нужно коснуться себя. Свободной рукой я тянусь между ног, и Дэймоново: "Угхнамлгх" - заставляет наши глаза встретиться. – Так горячо смотреть, как ты трогаешь себя. Я сейчас… Я сильнее втягиваю его ртом. Он кончает с придушенный криком, наполняя мой рот. Его солоноватый вкус заставляет меня кончить прямо на свою руку и на его бедро. Оргазм отключает мой мозг, и я теряю связь с остальным телом. Я даже не могу заставить себя подняться к нему. Плюхнувшись на матрас, я переворачиваюсь на бок, мое лицо оказывается прямо рядом с его пахом. – Отлично постарался, – тяжело дышит Дэймон. – Техника на троечку. Но мы над этим поработаем. Я пытаюсь шлёпнуть его по заднице, но мои руки тяжелы, и я могу дотянуться только до его ноги. – Задница. – Я шучу, честно. Это было… – Офигенно? – Да. Это. Поднимайся сюда. - Его рука скользит по моим волосам. – Эй, ты ведь должен быть связан. – Как ты и сказал, было слабо завязано. Поднимайся сюда. Я извиваюсь вверх к нему, и он обнимает меня за плечи, притягивая к своему боку. – Жалеешь? – тихо спрашивает он, будто ожидая, что я скажу – да и выгоню его. – Не могу жалеть о том, что дважды за ночь кончил так, как никогда раньше. – Хочешь, чтобы я ушёл? Я знаю, как вы, бабники, ненавидите, когда случайные связи задерживаются. Я отстраняюсь. – Ты думаешь, это была случайная связь? После того, как я сказал, что хочу встречаться с тобой? Дэймон пожимает плечами. – Я думал, свидания будут отдельно от… эээ… – он машет рукой вокруг, – этого. – Допустим, я не встречался со многими – ладно, ни с кем, но разве это не одно и то же? Я хочу, чтобы ты остался на ночь. – Можем хотя бы прибраться, прежде чем вырубимся? Я переворачиваюсь на него и размазываю ещё больше своей спермы по его телу. – Не могу двигаться. – Примем быстрый душ. Вместе. – Продано. - Я выпрыгиваю из кровати и практически соревнуюсь с ним, кто быстрее добежит до ванной.