Уловка (Фальшивые парни-1)

ДЭЙМОН Прошло слишком много времени с тех пор, как я просыпался рядом с кем-то. Я не считаю тот уикенд, который провел в доме родителей Мэддокса, потому что это совсем не то. Не то, чтобы мой член покоился в ложбинке его обнаженной задницы, пока я обнимаю его. Я не врал прошлой ночью, когда сказал, что обычно предпочитаю быть сверху, и находиться так близко к его заднице делает утреннюю эрекцию более чем неудобной. Но с Мэддоксом, если бы он прямо сейчас перевернулся и сказал, что хочет заняться со мной любовью, я бы не колебался ни секунды. На самом деле, одна только мысль об этом заставляет меня стонать в его затылок, пока я пытаюсь разбудить его поцелуями. Его рука отмахивается от моей головы. – Еще не утро. – Уже утро. Он тянется за телефоном на тумбочке, и экран загорается. – Уже девять? Моя… Раздается стук в дверь. – Прямо вовремя. – Кто это? – спрашиваю я. – Моя биологическая мать. – Что? – восклицаю я. – Вот что ты пропускаешь, избегая меня. Вставай и одевайся. Я все объясню позже. Мэддокс упомянул что-то прошлой ночью о семейных драмах, но потом мы слишком отвлеклись, чтобы углубиться в это. Я вскакиваю и одеваюсь так быстро, как только могу, как раз вовремя, чтобы Мэддокс впустил блондинку в свою квартиру. Она тащит за собой чемодан. – Тетя Шери, это Дэймон, – говорит Мэддокс. – Ах, парень, – говорит она теплым голосом и дружелюбно улыбается. – Ах, биологическая мать… – Мой голос поднимается в конце, как будто это вопрос. Тетя Мэддокса – его мать? Мэддокс оборачивается к своей тете… матери… кому-то. – Прости, я как-то внезапно все это вывалил на него. Он был занят в последнее время, и мы не проводили время вместе. Это не та тема, которую обсуждают по телефону. Шери кивает. – Конечно. Как ты справляешься со всем этим сейчас? Я знаю, что это был шок, но… – Мама и папа всегда будут моими родителями, но я рад получить ответы на вопросы, которые у меня были всю жизнь. И я хочу помочь тебе, чем смогу. – Помочь? – спрашиваю я, хотя, вероятно, не стоило. Это не мое дело. – Тете Шери нужно где-то остановиться на несколько дней, пока она проходит экспериментальное лечение здесь, в городе. У нее рассеянный склероз. Твою ж… – Мне жаль это слышать. Шери отмахивается. – Все в порядке, и я обещаю, что не задержусь надолго. Я спокойно могу спать на диване. – Можешь занять мою кровать. Я посплю на диване, – говорит Мэддокс. Мои глаза падают на его диван, который с трудом подходит даже для моей сестры, а она невысокая. Нет шансов, что Мэддоксу будет там удобно. – Ты можешь остановиться у меня, – неожиданно для себя говорю я. Вот вам и медлительность… Слова вырываются из моего рта без раздумий, но мне не нравится мысль о том, что я не увижу его какое-то время после прошлой ночи. И он ведь сказал, что это всего на несколько дней. Его губы слегка дернулись. – Или я мог бы остаться у Дэймона. Шери улыбается. – Как насчет того, чтобы я сводила вас, ребята, на бранч, чтобы сказать спасибо? – Эм, ладно, – говорит Мэддокс, звуча немного неуверенно. Я соглашаюсь, хотя мне нужно домой учиться. Пропустить это снова, после того как не сделал ничего прошлой ночью, будет неприятно, когда я начну отставать, но Мэддокс кажется не в своей тарелке с Шери. Мэддокс говорил, что она хиппи, выражает свободную любовь и все такое, но это должно быть трудно – узнать, что твоя мама на самом деле не твоя мама. Мы идем один квартал до закусочной, и Шери начинает разговор, как только официантка уходит с нашими заказами. – Итак, надеюсь, вы не против, что я скажу это, но твой отец дал мне понять, что вы двое не вместе. Мэддокс уже сказал своим родителям, что мы расстались? Это всегда было в планах, но я не думал, что он сделает это так скоро. – А, насчет этого, – говорит Мэддокс. – Я не знал, что папа проболтается. Когда я привел Дэймона домой, мы были просто друзьями. А теперь мы... Мои глаза расширяются. Кто мы? Он говорит, что хочет встречаться со мной, конечно, но слишком рано для титула – бойфренд. Одна ночь вместе не делает нас парой. – Больше, чем друзья, – заканчивает он. С этим я могу жить. – Это долгая история, – говорю я. И мне бы очень хотелось услышать ту часть, которую я упускаю. – Что это за испытание, в котором ты участвуешь? Руки Шери слегка дрожат, но она убирает их на колени под стол, чтобы скрыть это. – Это клиническое испытание нового лекарства, чтобы замедлить прогрессирование рассеянного склероза. Поскольку у меня болезнь прогрессирует быстрее, чем ожидалось, я идеальная подопытная. – Надеюсь, это сработает, – говорит Мэддокс. – Я даже не узнаю, в какой группе я нахожусь. Я могу быть в контрольной группе, где дают плацебо, но мне нечего терять. Буквально. Я уже потратила все свои сбережения на лечение. – У тебя нет страховки? – стараюсь не звучать осуждающе. – Моя страховка покрывает что-то, но не все. – Как ты оплачиваешь испытание? – спрашивает Мэддокс. – Стоимость испытания покрывает фармацевтическая компания, которая его проводит. – Тогда нам действительно стоит надеяться, что это сработает, – говорит Мэддокс. Когда приносят еду, Шери переводит разговор обратно на Мэддокса и его жизнь. Он рассказывает, как всегда мечтал путешествовать, и ее лицо озаряется. – Ты, должно быть, унаследовал это от меня, – говорит она. Он отвечает ей такой же улыбкой. – Возможно, ты права. Я не думаю, что такие вещи передаются генетически, но ничего не говорю. Я не настолько придурок. Они нашли что-то общее, чтобы сблизиться. Я не собираюсь портить это. К тому времени, как мы заканчиваем еду, Шери практически составила маршрут путешествия для Мэддокса с перечнем всего, что он должен увидеть и сделать, когда появится шанс. Это звучит потрясающе, и я ловлю себя на мысли, что хочу спланировать это вместе – путешествовать вместе. Но я знаю, что для этого слишком рано. Думаю, я уже слишком вторгся в жизнь Мэддокса, пригласив его пожить у меня на несколько дней. Это, возможно, предел навязчивости для ловеласа на какое-то время. Официантка возвращается с нашим счетом, и Шери тянется за ним. – Я угощаю, помнишь? - Я почти успеваю поблагодарить, когда она лезет в свою сумку. – Ой, черт. Моего кошелька здесь нет. - Она продолжает искать, но безуспешно. – Наверное, я оставила его в чемодане в твоей квартире. Мэддокс усмехается, как будто это не первый раз, когда Шери что-то забывает. – Не переживай. Я оплачу. – Спасибо, дорогой. Мне нужно идти. У меня первая встреча в больнице через пятнадцать минут. Мэддокс достает из кармана ключ. – Вот, я сделал копию для тебя на время твоего пребывания. Сможешь сама найти дорогу обратно в квартиру? Мне, э-э, нужно поговорить с Дэймоном на минутку. – Я справлюсь. Я была в Нью-Йорке много раз. Вы двое оставайтесь здесь и заканчивайте. - Она встает и легко выходит за дверь. Несмотря на то, что она одета для ранней весны в Нью-Йорке, в ней есть эта хипповая легкость, как будто она плывет. – Итак, это моя биологическая мама. – С ума сойти, – говорю я рассеянно, все еще глядя на дверь. – Что это за выражение лица? Я привожу свое лицо в нейтральное выражение. – Выражение? Я не заметил, что делаю какое-то выражение. – Она странная, да? Я удивлен, что она решила лечиться. Она всегда казалась той хиппи, которая предпочитает естественные методы. Как будто она могла бы вылечить рассеянный склероз с помощью акупунктуры. – Я так понимаю, это та семейная драма, о которой ты упоминал? – Да. Я был так зол, что мне пришлось уйти из дома. Вот почему я оказался в мотеле Мэтта. – Но теперь ты с этим смирился? Я заметил, что она только что сказала, что была в Нью-Йорке много раз, но, думаю, она никогда не приезжала, чтобы увидеть тебя, когда была здесь. – Это странно. После моего срыва я больше не воспринимал свой родной город как что-то, что сдерживало меня все эти годы. Это место, которое приняло меня и встретило как своего. Без претензий на пафос, это полностью изменило мой взгляд на тот город. Раньше я видел тупик, маленький городок, и я никогда не понимал, как люди могут считать его домом. Но теперь я понимаю. Я имею в виду, я не хочу туда возвращаться или что-то в этом роде, но мысль о возвращении больше не вызывает у меня клаустрофобии. – Получить ясность – это не пафосно. Иногда удар в живот – это то, что нужно, чтобы обрести настоящее понимание. – Когда у меня было время успокоиться, я вернулся домой, чтобы поговорить с Шери, и она хочет быть более активной в моей жизни и узнать меня получше. Я пока не знаю, как к этому относиться, но хочу воспользоваться этим шансом, пока он есть. – Думаю, у нее тоже появилась своя ясность из-за болезни. Как твои родители справляются с этим? Он задумывается. – Думаю, им не понравилось, как это все вышло. Шери как бы застала нас врасплох, и она не обсудила это с ними заранее. Но папа сказал мне не держать зла на всех троих слишком долго. Я сказал ему, что я не гей, чтобы посмотреть, сделает ли он то же самое. – Ты что? Мэддокс пожимает плечами. – Это было подходящее время. – Ты уверен, что хочешь остаться у меня на несколько дней? Ты мог бы остаться с Шери и наладить с ней отношения или что-то в этом роде. Мы можем встретиться на следующей неделе, когда она уедет. Я предложил только потому, что твой диван выглядит ужасно неудобным. – Это действительно так. Кроме того, выбирать между тем, чтобы остаться с женщиной, которую я едва знаю, но с которой у меня общая ДНК, или делить постель с действительно горячим парнем, пока я продолжаю исследовать свою новую страсть к минету, – это совсем не выбор. Сбоку раздаётся смесь смеха и шокированного звука, и мы поворачиваемся, чтобы встретить взгляд официантки, которая выглядит одновременно забавленной и немного ошеломлённой. – Чёрт побери, – шипит Мэддокс себе под нос. – Я заплачу, – говорю я. Бросаю кредитную карту в папку с чеком и передаю её официантке. Когда она исчезает, я смеюсь. – Серьёзно, милый. Может быть, тебе стоит оглядываться вокруг, прежде чем говорить грязные вещи. – Хочешь вернуться в мою квартиру, чтобы я мог говорить все грязные вещи, какие захочу? – Как бы это ни было заманчиво, мне действительно нужно пойти домой и заняться учёбой. Если я потрачу весь день на это, то смогу полностью сосредоточиться на тебе вечером. – Хорошо, но как мне пережить весь этот день с этим? - Он хватает мою руку и тянет её к своему бедру под столом. Я стону, чувствуя, как мой собственный член реагирует. – Ну, теперь благодаря тебе я окажусь в таком же состоянии. – Пожалуйста. – Сейчас ты дразнишь, но следующие три дня ты будешь только моим. *** Прошло больше трёх дней. Почти неделя, если быть точным. Оказалось, что у Шери была плохая реакция на клинический препарат, поэтому ей пришлось задержаться в городе дольше, чем ожидалось. Иметь Мэддокса в своей постели по ночам – это прекрасно, и обычно я бы не жаловался, но... – Если бы я знал, что ты заставишь меня смотреть эту ерунду, я бы, возможно, не пригласил тебя остаться у меня, – говорю я. – Тсс. Я точно знаю, что он только что сказал мне – тсс. Без шуток, этот парень любит кулинарные шоу. Я понимаю, он любит готовить, но если мне придётся смотреть это ещё хоть немного, я захочу, чтобы меня закололи ножом для чистки овощей. Единственная причина, по которой я вообще знаю, что это за нож, – это потому что я смотрю чёртов кулинарный канал. Я и так редко бываю дома, а когда бываю, мне приходится терпеть это? Наши ноги подняты на журнальный столик, мы в одних боксёрах, наши бёдра плотно прилегают друг к другу. Я знаю, что не должен жаловаться. Я прихожу домой к горячему парню, который, если я успеваю вернуться до того, как он заснёт, с радостью готов доставить мне удовольствие. Меньшее, что я мог бы сделать, – это потерпеть немного кулинарного шоу. – Существует множество способов использовать козий сыр в блюдах и множество вкусов, которые с ним сочетаются. - Парень на экране перечисляет разные варианты использования козьего сыра. Я чувствую себя в реальной версии – Форреста Гампа, где Бубба перечисляет все виды креветок. Пристрелите меня. Пожалуйста. Нет, больше я это смотреть не могу. Я поднимаю руку и обвиваю плечо Мэддокса, как будто это моя конечная цель, хотя на самом деле моя цель – пульт рядом с ним. Я не могу дать ему понять, что я задумал. Его рука ложится мне на бедро и сжимает. Мы встречаемся всего неделю, но я уже знаю, что означает это сжатие. – Мы можем повеселиться, как только это закончится. Моя рука на его плече скользит вниз по его руке и снова вверх, каждый раз приближаясь к пульту на подлокотнике дивана. Я глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание, когда моя рука снова скользит вниз. Теперь он в пределах досягаемости. Я наклоняюсь к нему чуть ближе, чтобы... Мэддокс хлопает мою блуждающую руку. Не отрывая глаз от экрана, он говорит: – Я знаю, что ты задумал, Дик. Даже не думай. Притворяясь, что не понимаю, о чём он говорит, я наклоняюсь, прижимая губы к его шее. – Даже не думать? Он вздрагивает от моего дыхания на своей коже. – Из нас двоих готовлю только я, так что просмотр этого помогает мне придумывать, что приготовить тебе на ужин. – К чёрту ужин. Я бы предпочёл съесть что-то другое. Мэддокс смеётся, но смех обрывается, когда я толкаю его на диван и забираюсь на него сверху. Если я не могу переключить канал, то хотя бы повеселюсь, пока он смотрит эти глупые кулинарные шоу. Я провожу носом по его шее и груди, осыпая мягкими, открытыми поцелуями. Он стонет, когда я облизываю его сосок и втягиваю его в рот, заставляя затвердеть. – Ладно, согласен. К чёрту ужин. Я улыбаюсь и поднимаюсь к его губам. Не могу представить место, где бы я хотел быть больше, чем здесь. Ну, разве что где-нибудь без кулинарных шоу, но если я смогу просто... Мои руки поднимаются над его головой, прямо рядом с... Он отрывает свои губы от моих. – Подлец! Мы боремся за пульт. Я прижимаю его к дивану предплечьем, упираясь в его грудь, и тянусь вверх, пытаясь достать цель, но он тычет пальцем мне в рёбра. Я вздрагиваю и почти падаю с него на пол. Мэддокс смеётся, пока я восстанавливаю равновесие и снова прижимаю его к дивану. Я стараюсь сдерживать свой смех, пока он извивается подо мной, пытаясь перевернуть меня и завладеть пультом. – Лучше сразу дай мне его переключить, – дразню я. – Ты всё равно его сейчас не смотришь. – Это уже дело принципа. Ты не можешь просто прийти сюда и всё захватить. – Мой телевизор, мои правила. – Я смотрел его первым. – Тебе пять лет, что ли? – Хотя, кажется, это наш первый спор, мы оба всё ещё смеёмся, и оба возбуждены. Тонкая ткань наших боксеров ничего не скрывает. – Мы выяснили мою незрелость, когда познакомились, помнишь? – говорит он. – Мэдди, милый, дорогой, можно мне посмотреть бейсбол? Он стонет и откидывает голову на диван в знак поражения. – Даже я знаю, что лучше не вставать между тобой и твоим бейсболом. – О боже, я мог бы тебя поцеловать. – Если мне придётся терпеть девять иннингов, ты должен сделать больше, чем просто поцеловать меня. Я двигаю бёдрами, наши члены трутся друг о друга, и я стараюсь сдержать стон. – Осталось всего три иннинга, и я могу делать две вещи одновременно. Смотреть и довести тебя до конца. Он уже почти на грани, тяжело дышит, пока я продолжаю двигаться. – Докажи. – С удовольствием. Я переключаю канал на бейсбол, но так и не вижу ни секунды игры. Оказывается, мне всё равно. ****** Три дня, проведенные у меня, превратились в шесть, а теперь уже девять. У Шери все еще проблемы с лекарствами, что ужасно, но жить с Мэддоксом оказалось неожиданно классно. Все работает, потому что мы едва видимся, и если бы он не оставался у меня, я бы вообще его не видел. Из девяти ночей, что он провел у меня, мы, кажется, провели вместе только четыре. Сегодня я тащусь домой в полночь, потому что у меня был поздний урок, и мне пришлось задержаться в OTS, выполняя всю грязную работу, вроде сортировки бумаг и составления расписаний. После выпуска у меня будет свой ассистент, и мне больше никогда не придется заниматься этим рутинным дерьмом. Моя надежда, что Мэддокс не спит, рушится, когда единственный свет в моей квартире – это лампа рядом с диваном. Я бросаю сумку в гостиной и направляюсь в спальню, где становится очевидно, что Мэддокс пытался не заснуть. Его телефон лежит на груди, все еще зажатый в руке. Одна рука под головой, его бицепс выделяется. Мой взгляд опускается к его прессу, а затем ниже, где его прикрывает только простыня. Печально сказать, но это не первый раз, когда я нахожу его в таком состоянии после возвращения домой. – Любимый? – шепчу я. Ничего. Он вырубился. Так и хочется разбудить его минетом, но я быстро учусь, Мэддокс любит свой сон. Если бы это был я, я бы выбрал секс вместо сна в любой день. Мэддокс не хочет просыпаться ни из-за чего. Его присутствие в моей постели дает мне тот же всплеск эндорфинов, который я раньше получал от игры в бейсбол. Раньше говорили, что моя улыбка на поле – это признак самоуверенности и высокомерия. Никто не знал, что просто я в своей стихии. Моя ухмылка была моей визитной карточкой, и после того, как я повредил плечо, я даже не думал, что она у меня еще осталась. Я думал, что она умерла вместе с моей карьерой. Мэддокс каким-то образом заставляет меня улыбаться, даже если я этого не осознаю, и я определенно могу представить, как возвращаюсь домой к нему в будущем. Раздеваясь и забираясь в постель, я закидываю ногу на него, и его член дергается у моего бедра. Мэддокс поворачивается в мою сторону, но не открывает глаза. – Я пытался не заснуть, – бормочет он. – Я знаю. Прости, что я опоздал. – Ужин. В холодильнике. Голодный? – Я не голоден. Спасибо, ты потрясающий. – Да, я такой, – он все еще не открыл глаза, и я думаю, не разговаривает ли он во сне. – Возвращайся ко сну. – Ммм, хорошо. – Завтра я вернусь пораньше. Я это обещаю. *** Десять минут восьмого, и я захожу в дверь. Это заслуживает награды. И как только я вхожу в квартиру, я ее получаю. Аромат чеснока становится невыносимо сильным. – Слава богу. Я надеялся, что этот запах идет из моей кухни, – говорю я. Ответа нет. Я поворачиваю за угол и останавливаюсь как вкопанный. Мэддокс стоит голый, только в моем простом черном фартуке, завязанном на шее и талии. Он двигается по маленькой кухне так, словно она принадлежит ему. У него также наушники в ушах, поэтому он не услышал, как я вошёл. Я скрещиваю руки на груди и облокачиваюсь на стену, всё это время наблюдая за его крепкой задницей. К тому моменту, как Мэддокс замечает меня, мой член уже полностью возбужден. Глаза Мэддокса встречаются с моими, и я не могу сдержать улыбку. – Ты часто готовишь голым? – Что? – кричит он и вытаскивает наушник. – Ты всегда готовишь голым? – На мне фартук. Никаких нарушений безопасности или санитарии. – Не поэтому я спрашиваю. – Мой взгляд скользит по его телу вниз и снова вверх. – Думаю, мне стоит стараться приходить домой раньше, если это так. Выражение лица Мэддокса становится жарким. – Это... у меня были планы. Я знал, что ты придёшь домой пораньше. – Были планы? Почему в прошедшем времени? Он вздыхает. – Как насчёт того, чтобы я рассказал тебе после первого этапа моего плана? Потому что его я всё ещё могу осуществить. – Это ужин? Мэддокс делает шаг ближе. – Нет. – Душ? – Попробуй ещё раз. – Он останавливается в нескольких дюймах от меня. – Поцелуй? Его губы касаются моей шеи. – Уже ближе, – шепчет он на моей коже. – Минет? – спрашиваю я с надеждой в голосе. Не говоря ни слова, Мэддокс опускается на колени. Блять, да. Не знаю, как я продержался больше года без секса. Из-за занятости прошло три дня с тех пор, как у меня был Мэддокс, и я чувствую себя словно голодный человек, получивший первую еду за месяцы. Он принимается за дело, стягивая с меня штаны и нижнее бельё до щиколоток и беря меня в свой горячий, влажный рот. – Я бросаю учёбу, – выдыхаю я. Мэддокс отрывается от меня и смотрит с недоумением. – Что? У тебя остался всего месяц. – Потому что если я брошу, это значит, что я смогу приходить домой раньше и получать это каждую ночь, вместо того чтобы падать в кровать измотанным и засыпать. - Я знал, что это глупо – начинать что-то так близко к концу. Всё, чего я хочу, это проводить время с Мэддоксом. Вместо этого я зубрю к финальным экзаменам и посещаю занятия, которые мне неинтересны, но которые нужно закончить, чтобы получить диплом. – Скоро, – говорит Мэддокс и снова берётся за дело своим языком. Он поднабрался опыта, живя со мной, и я не могу насытиться. Я никогда не смогу насытиться Мэддоксом О’Шеем. Он становится моей зависимостью. Или, если быть точным, его рот. Моя рука пробегает по его светлым волосам, хватая их, сколько могу. После той первой ночи вместе и каждой ночи после мои комплексы всё больше исчезают, но мысль о том, чтобы заняться с ним сексом, заставляет их возвращаться. И никто из нас не упоминал возможность зайти дальше. Я хочу этого, очень сильно, но пока нам комфортно на этом этапе. За исключением того момента, когда я вижу его голую задницу. Мысль о том, чтобы овладеть ею, заставляет меня кончить ему в рот. Он сглатывает и аккуратно очищает меня. Даже помогает натянуть обратно мои боксёры и штаны, пока я пытаюсь отдышаться. И тут я замечаю чувство вины на его лице. Он поворачивается, чтобы снова заняться готовкой. – Что случилось? – спрашиваю я. – Знаешь, смешная история... Моё сердце сжимается. – Это был прощальный минет? Шери съехала из твоей квартиры? – Эм, нет. На самом деле, мы сегодня обедали, и ей, эм, нужно ещё несколько дней, но дело не в этом. Облегчение захлестывает меня, потому что я не хочу, чтобы он уходил. Это делает меня плохим человеком, если я благодарен за то, что его мать больна? Это означает, что он продолжает оставаться здесь, и мне не нужно говорить ему, что я хочу, чтобы он был здесь. Я боюсь, что такие признания могут отпугнуть его. Для предполагаемого ловеласа он хорошо адаптировался к нашей ситуации, но часть меня задается вопросом, не пугает ли его то, что он оказался в полусерьезных отношениях, хотя мы договорились двигаться медленно. Мы еще не употребляли слово – парень, но практически живем вместе. Я все жду, когда он скажет: "Мне нужно пространство". Я чувствую, что забегаю вперед, но я всегда был человеком отношений. У меня были мимолетные связи, но я хочу, чтобы кто-то ждал меня дома по вечерам. Я хочу серьезности. Я сопротивлялся Мэддоксу больше месяца, поэтому кажется, что мы начали с середины. Оказавшись вместе, нам было сложно двигаться медленно, но дело в том, что мне сильно наплевать на медленность. Черт, только бы не сказать это вслух. Он убежит быстрее Усэйна Болта. Мы даже еще не занимались сексом. Ну, настоящим сексом. Мы освоили минеты. Мэддокс отводит взгляд, говоря: – Знаешь, что мы решили не рассказывать Стейси о нас, потому что она слишком эмоциональная? Точно, еще одно – мы пока не рассказали моей сестре или семье, что встречаемся. – Кажется, мы использовали слово "сумасшедшая", но давай, продолжай. – Когда Шери пришла забрать меня на обед сегодня, я задумался и представил Стейси как твою сестру… – Черт. Она знает? – Ага. – Мэддокс смотрит за мою спину на часы на стене. – И она придет к нам на ужин. Примерно через пятнадцать минут. – Она будет кричать на нас обоих. – Эй, я уже выслушал свою порцию на работе. Это все для тебя. Разве ты не рад, что я сначала сделал тебе минет? – Мне нужно гораздо больше, чем минет, чтобы справиться с моей сестрой. – Может, тогда ты займешься со мной сексом позже. Пока моя челюсть падает на пол, Мэддокс уходит в спальню. Мои ноги спотыкаются, пытаясь следовать за ним. Когда я добираюсь до двери, Мэддокс уже натягивает джинсы и надевает рубашку. – Сейчас у нас нет времени, – говорит он спокойным тоном. – Твоя сестра скоро будет здесь. – Но… и… – Прежде чем ты спросишь, да, я уверен, нет, я не буду паниковать, и я знаю, что ты остановишься, если мне это не понравится. У меня нет слов для него. Мысль о том, чтобы заняться с ним сексом, снова пробуждает мой упавший член. Но затем эта идея тяжело ложится на мою грудь, и я начинаю задумываться, что я делаю с Мэддоксом. Быть для кого-то первым – это стресс. Черт, мой первый раз прошел неудачно, и это испортило все для меня навсегда. Мой парень из колледжа и я оба были девственниками и неподготовленными. Это было больно. Очень. Даже сейчас, с тонной смазки, мне сложно получить удовольствие таким образом. А что, если Мэддоксу это не понравится? Он подходит ко мне и обнимает меня за талию. – Почему ты сейчас паникуешь? – Откуда ты знаешь, что я паникую? – Ты думаешь, я не могу читать тебя? Ты мог читать меня с первой нашей встречи.