Уловка (Фальшивые парни-1)

ДЭЙМОН Как только Мэддокс и Стейси выходят за дверь, я начинаю потеть. – Что происходит, вы двое? – спрашивает мама. – Ничего, – отвечает Эрик. – Чушь, это не – ничего, – ворчит папа. – Ребята, хватит, – говорю я. Я люблю свою семью, но они слишком меня опекают. Это семейная черта Кингов. Стейси может шутить неуместно, но она всегда первая встанет на мою защиту. Даже когда я прошу её этого не делать. Мои родители идут за ней следом. Это здорово, но иногда мне нужно, чтобы они отступили. – Он поцеловал меня, – говорит Эрик. Убейте. Меня. Сейчас. – Вообще-то, это ты меня поцеловал. – И тебе понравилось. Да, лучше этого не говорить. – Когда это было? – спрашивает Дениз, мама Эрика. Я громко выдыхаю. – Год назад. Всё кончено, ребята. Нам не нужно это обсуждать. – Это из-за этого вы больше не так близки, как в детстве? – спрашивает мама. – Нет. Мы не близки, потому что ему не нравится, что я гей, – говорю я. – Всё изменилось между нами с тех пор, как я совершил каминг-аут в старшей школе. – Ты сделал каминг-аут в колледже, – говорит мама. – Не для него. – Потому что ты был влюблён в меня, – говорит Эрик. И вот что меня бесит – он прав. Любого другого натурала я бы назвал самодовольным. Единственные два натурала, в которых я был влюблён, это Эрик и Мэддокс, но оказалось, что Мэддокс вовсе не такой уж и натурал. Любого другого парня я мог бы обвинить в узколобости и высокомерии. Но правда в том, что большую часть своего подросткового возраста я фантазировал о тупом придурке по имени Эрик. Это не значит, что я когда-либо действовал на основе своих чувств. Или намекал. Или, чёрт возьми, манипулировал им. Я слишком хорошо осознавал, что не хочу никому показывать свои чувства. Мои щёки краснеют. Никто ничего не говорит, и у меня складывается впечатление, что все за столом подозревали о моей влюблённости, даже если я пытался это скрыть. Может быть, я был плох в сокрытии своих чувств, и это само по себе могло быть воспринято как манипуляция с моей стороны. Стейси и Мэддокс возвращаются к столу, и Стейси обнимает меня сзади. – Мне таааак жаль, – шепчет она. – Я знаю, – отвечаю я и хлопаю её по руке. Эрик наклоняется вперёд на своём стуле. – Слушайте, это было давно, и мы оба это пережили. Мы не рассказывали вам, потому что знали, что это может встать между нами. Здесь никто не выбирает стороны. Мои родители поворачиваются к своим лучшим друзьям, с которыми они знакомы уже больше тридцати лет. – Думаю, вы понимаете, если мы закончим ужин на этом, – говорит мама вежливым тоном, который совсем не похож на её обычный голос, когда она разговаривает с друзьями. – Мама, папа, – говорю я, – не позволяйте этому встать между нашими семьями. Со всем уважением, я ценю, что вы защищаете меня, но это между мной и Эриком. Я притворялся, что он не существует, больше года. Я могу продолжать это делать. Не разрушайте то, что было хорошим, из-за меня. – Я не думаю, что до них дошло. Они остаются непоколебимыми. Со вздохом я поворачиваюсь к Мэддоксу. – Похоже, мы всё-таки поужинаем тем, что ты приготовил. Пошли отсюда. – С удовольствием, – говорит он. – Я тоже иду, – говорит Стейси. – Стейс, можно я переночую у тебя сегодня? – спрашивает Джулиан. – Я хочу пойти с вами. – Конечно. Это совсем не тот разговор, который я хотел. Честно говоря, я вообще не хотел, чтобы это происходило. Солидарность. Иногда это лучшее, что может быть на свете, но сейчас она заставляет меня чувствовать себя ужасно. *** – Ты в порядке? – спрашивает моя сестра по дороге к моей квартире. – Я в порядке, – огрызаюсь я. – Да, звучит именно так. – Вам двоим не нужно было приходить для моральной поддержки, – говорю я ей и Джулиану. – Эрик может сколько угодно говорить, что никаких линий не проведено и стороны не выбраны, – говорит Джулиан, – но именно это и произошло. – Не отворачивайся от своего брата из-за меня, – говорю я. – Как ты можешь так говорить? – кричит Стейси. – Потому что я могу справляться с гомофобией. Это случается. Это происходит со мной с тех пор, как я совершил каминг-аут. Это часть того, каким ты рождаешься. – А теперь кто цитирует Леди Гагу? – бормочет Мэддокс. Я игнорирую его. – Может быть, Эрик запутался или он би-любопытный, или, может, он просто придурок. Но допустим, он запутался. Допустим, это длится уже долгое время. Мы практически сами его вывели на чистую воду, а потом просто ушли. Очень поддерживающе. Джулиан останавливается как вкопанный. – Чёрт. – Да, чёрт – это мягко сказано, – говорю я. – Мне не нравится то, что сделал Эрик, и, возможно, я буду ненавидеть его вечно за то, что он заставил меня усомниться в себе, но я никогда не пожелал бы ему того, что произошло там. Никогда. Мне всё равно, что он, по сути, начал это. Никто не заслуживает такого. Я не могу быть тем, кто поддержит его, но ты можешь. Иди поддержи своего брата, придурок. – Ты не против? – спрашивает Джулиан. – Спасибо за поддержку, я это ценю, но это не игра на выбор сторон. К тому же мне нужно помучить свою сестру за то, что она устроила этот нелепый ужин, чтобы попытаться напугать моего парня. - Я поворачиваюсь к Мэддоксу. – Ей удалось? – Чёрта с два, – говорит Мэддокс. Он подходит ко мне и мягко целует меня. – Хорошо, это выглядит ещё страннее, чем я думала, – говорит Стейси. – Не потому что вы двое парни, а потому что мой лучший друг целует моего брата. - Она содрогается. – Парень, да? – спрашивает меня Мэддокс. – Если только это слово тебя не пугает. Знаю, ты не любишь ярлыки. – Мне нравится слово "парень". - Он снова целует меня. – Спокойной ночи, ребята, – говорит Джулиан, и мы с Мэддоксом отстраняемся друг от друга. – Стейс, потусим на выходных? Как в старые добрые времена? Лицо Стейси озаряется. – С винными коктейлями, дешёвыми шотами и ужасной танцевальной музыкой? Я в деле. – Я тоже хочу, – говорит Мэддокс. – Я пас, – говорю я. – Ты зануда, – говорит Джулиан. – Он всегда таким был, – говорит Стейси. – Увидимся на следующей семейной встрече, – говорит Джулиан. – Если она вообще будет, – говорю я, пока он возвращается к ресторану. Мы продолжаем идти, настроение немного лучше, чем было. – Тебе стоило сказать об этом раньше, – говорит Стейси. – Конечно. Мама, папа, сын ваших лучших друзей – фанатик, но я подозреваю, что это потому, что ему нравятся парни. Думал, вам будет интересно узнать. Стейси снова останавливается. С таким темпом мы будем добираться до моей квартиры всю ночь. – Дэймон. Никто не должен терпеть его поведение. Мне всё равно, насколько близки наши родители или насколько он запутался. Раздражение вырывается из меня. – У него есть проблемы, которые он должен решить. Это его проблемы, а не мои. – Но когда они влияют на твои решения строить отношения… – Похоже, что это как-то на нас влияет? – Я обнимаю Мэддокса за плечи. – Вначале влияло, – утверждает она. – Сколько ты ей рассказал? – шепчу я ему на ухо. – Стейси. Оставь это, ладно? – говорит Мэддокс. – У нас всё отлично. У Дэймона было больше проблем, чем просто Эрик – например, моя неспособность привязаться к кому-либо. Он думал, что я просто ищу мимолётной связи. И всё же сегодня вечером я открыто признал, что нахожусь в отношениях. Я бы сказал, что у нас всё более чем хорошо. Настолько хорошо, что я даже хочу проводить тебя до твоей собственной квартиры. Она морщится. – Лишняя информация. – Я всего лишь сказал “квартира”, – возражает он. – Но я знаю, что ты подразумеваешь. Можно я хотя бы зайду на ужин? Я голодна, а Мэддокс готовит потрясающе. Я обнимаю свою сестру второй рукой. – Ну, пошли тогда.