Уловка (Фальшивые парни-1)

ДЭЙМОН Боже, как я ненавижу возвращаться домой поздно. Раньше меня это не беспокоило, но теперь, зная, что Мэддокс ждет меня дома, я ненавижу это. Еще несколько недель, и я буду приходить домой в разумное время. Конечно, к тому времени он уже вернется в свою квартиру, что будет ужасно. Когда я захожу в дверь, он тут же тянет меня в ванную и начинает раздевать. – Тоже скучал, – бормочу я. – Сегодня вечером мы встречаемся с твоими друзьями, или ты забыл? – Его руки продолжают срывать с меня одежду, и я не могу дождаться, когда они будут на мне. – Забыл. Во сколько нам нужно быть там? – Десять минут назад, – говорит он. – Но им придется подождать, потому что последние три дня я пытался дождаться тебя и засыпал. Мне нужно, чтобы ты был во мне. И я сдаюсь. Мои губы обрушиваются на его. Сегодня он побрился, так что его гладкое лицо отличается от той щетины, к которой я привык, но я все равно люблю это. Люблю его губы, его язык. Я стону в его рот. – Подожди. – Я отстраняюсь. – Нам нужно... – Смазка и презерватив уже в душе. Не называй меня бойскаутом; я просто возбужден. Я... э... ходил за покупками. – За покупками? – Увидишь. – Мэддокс тянет меня под струю воды и страстно целует. Мой язык встречается с его, а руки блуждают по его натренированному телу. Его пресс сжимается и напрягается под моими пальцами. Когда они доходят до его ягодиц, там... – Это пробка? Его новая страсть к играм с задницей для него в новинку. Это как игра – выяснить, сколькими разными способами он может достичь оргазма. – Минимум подготовки. Я готов. – Он тянется за презервативом и надевает его на меня. Затем он хватает смазку и щедро наносит её на мой член. Я уже близок к тому, чтобы кончить, поэтому мне приходится остановить его. – Обхвати меня ногами. – Это звучит как приказ, и я наполовину ожидаю, что Мэддокс начнет дразнить меня, чтобы увидеть, как я извиваюсь и жалуюсь, но он, должно быть, более возбужден, чем я думал, потому что делает то, что я сказал, без лишних требований. Мэддокс перемещается так, чтобы его спина плотно прилегала к кафельной стене. Когда его ноги обвивают мою спину, я поддерживаю его одной рукой, а другой вытаскиваю пробку, позволяя ей упасть на пол. Затем в одно плавное, великолепное движение его тесное тепло обволакивает мой член. – Ты должен кончить быстро. Не только потому, что я сам на грани, но и потому, что ты чертовски тяжелый. Мэддокс смеется, и это движение отзывается волной по всему моему телу. – Это совсем не помогает, – глубоко дышу я, чтобы отодвинуться от края. – Я справлюсь, – говорит он. Протягивая руку между нами, он берется за себя. Моя голова падает ему на плечо, а бедра двигаются короткими и мелкими толчками. Я хочу закрыть глаза, чтобы попытаться продлить этот момент, но у меня потрясающий вид на руку Мэддокса, обхватывающую его член. Он поворачивает запястье на подъеме и размазывает смазку с головки вниз по стволу, а затем повторяет это движение снова и снова. Если бы я не был на грани, я мог бы смотреть на это часами. Его большой палец собирает еще немного смазки, и он подносит палец к моим губам. Я обожаю его вкус на своих губах. Мои бедра наклоняются вперед и начинают двигаться быстрее. – Этот угол, – тяжело дышит он. – Я сейчас... Его фраза обрывается, когда оргазм пронзает его. Его ягодицы сжимаются вокруг меня, и я стону, догоняя собственное наслаждение. Я больше не могу выдержать, но не хочу, чтобы это заканчивалось. Это идеальная дилемма. Мои ноги грозят подогнуться, когда я содрогаюсь, а задница Мэддокса выжимает мой член. Мэддокс хватается за мои плечи, чтобы удержаться, пока я продолжаю вбиваться в него из последних сил. Когда я наконец останавливаюсь, мои руки тяжелые, ноги слабые, и я замечаю боль в правой подколенной мышце. – Черт, кажется, я что-то потянул. – Если это не приводит к травме, значит, это не весело. Я выскальзываю из него и практически роняю, но он быстро находит равновесие, когда его ноги касаются плитки. – Нам нужно привести себя в порядок и идти. Мы собираемся как можно быстрее и выходим из двери через пять минут, но квартира Уайатта находится на Верхнем Вест-Сайде, недалеко от Колумбии, поэтому мы опаздываем на сорок пять минут. Это не страшно, учитывая, что наши встречи всегда непринужденные, но из-за того, что я теперь прихрамываю после нашего приключения в душе, все сразу поймут, почему. – Чья это квартира? – спрашивает Мэддокс. – Уайатта. Блондин, с длинными волосами. – А, тот самый серфингист-аналитик. – Только он не серфингист. И, кажется, он не аналитик. Я вообще не понимаю, чем он занимается. Здание Уайатта настолько старое, что домофон работает только для того, чтобы дать людям знать, что вы пришли. Они должны физически выйти, чтобы впустить вас, поэтому я нажимаю кнопку и жду. – Так, мне придется напомнить тебе, что ты будешь среди других людей сегодня, и у Уайатта однокомнатная квартира, так что, скорее всего, кто-то будет слушать нас в любой момент? – Ты намекаешь, что я не могу держать язык за зубами о твоей травме после того, как ты меня... Я вздыхаю, когда Уайатт смеется. Конечно, он должен был открыть дверь как раз посреди фразы Мэддокса. – Эй, Ноа, – кричит Уайатт из коридора своей квартиры на первом этаже. – Ты должен мне двадцать баксов. Щеки Мэддокса розовеют. – Я больше никогда не буду говорить. Я хмурюсь на Уайатта. – О чем ты говоришь? – Я поспорил на двадцать баксов, что Мэддокс – снизу. Ноа считает, что ты слишком гетеро для этого. – Эм... Рот Мэддокса открывается, но ничего не выходит. Я пожимаю плечами. – Если они спорят о тебе, значит, ты им нравишься, – говорю я ему. – Ладно... спасибо? Наверное? Обеденная зона и кухня Уайатта маленькие, но у него есть кровать-чердак в углу, поэтому он превратил свою спальню в большую гостиную – большую, по меркам Нью-Йорка. Ребекка и Скайлар сидят на одном конце дивана, а Ноа и Арон расположились на полу, сидя близко друг к другу. У Ноа и Арона странные отношения, и они отказываются обсуждать это с кем-либо. Мне кажется, они могли переспать, но они это отрицают. Мы с Мэддоксом втискиваемся на диван рядом с девушками. – Теперь ты один из нас, – говорит Скайлар Мэддоксу. – Один из вас? – спрашивает он. – Дэймон сказал Ребекке, которая сказала мне, а я всем остальным, что вы теперь официально вместе. Так что теперь ты один из нас. – Один из нас. Один из нас, – повторяет Ноа. – А я получу секретное рукопожатие? Если его нет, то мне не интересно. – Вот тебе рукопожатие, – говорит Ноа и показывает средний палец. Мэддокс смеётся. Я рад, что он спокойно относится к выходкам Ноа. Он точно может раздражать людей. Хотя, половину времени я уверен, что он делает это специально, чтобы оттолкнуть людей. Нет группы людей, с которыми мне комфортнее, чем с этими ребятами – даже с моей собственной семьёй. И Мэддокс легко вписывается. Мы сидим тут, по сути, обмениваясь оскорблениями весь вечер, и очевидно, что они одобряют и любят Мэддокса. Как, кажется, начинаю любить и я. *** Прошло ещё две недели, и бедная Шери всё ещё застряла в Нью-Йорке. Мэддокс говорит, что её тошнит от лечения, и они пытаются справиться с рвотой с помощью других лекарств, но ничего не помогает. У неё есть возможность отказаться от клинического испытания, но без него её рассеянный склероз может ухудшиться, и она этого не хочет. Она думает, что останется здесь ещё как минимум неделю. К тому времени это будет уже шесть недель, и я достаточно эгоистичен, чтобы сказать, что благодарен за её болезнь. Ладно, не благодарен – это делает меня мудаком. Мне не нравится, что она больна, но именно поэтому Мэддокс всё ещё остаётся у меня. Если бы был способ оставить Мэддокса в моей квартире, не причиняя вреда Шери, я бы его выбрал. Ты всегда можешь просто спросить, тупица. Или я могу быть огромным трусом и надеяться, что, когда Шери уедет, Мэддокс захочет остаться и сам скажет об этом, без того чтобы мне пришлось спрашивать. Жизнь с Мэддоксом была лучше, чем я мог ожидать, но ведь он здесь не по своему выбору. Любой выбрал бы большую, удобную кровать вместо того, чтобы делить одну комнату с тётей-биологической матерью и спать на маленьком диване. Если я скажу Мэддоксу, что готов к девятому иннингу, когда он всё ещё на втором, это станет неловко. Остановило ли меня это от поиска квартир между Сохо, где находится ОТС, и Мидтауном, где его офис? Нет. Остановило ли это меня от желания строить планы на будущее и фантазировать о возвращении домой к Мэддоксу каждую ночь? Тоже нет. Я знаю, что не стоит говорить об этом вслух. Мэддокс бы убежал. Прошло всего пять недель. Отличных пять недель, но всё же. Это слишком рано. Особенно для такого человека, как Мэддокс, который обычно не настроен на долгосрочные отношения. Я пишу Мэддоксу, когда ухожу из офиса, потому что знаю, что он сегодня вышел с моей сестрой. Когда я прохожу несколько кварталов домой, я прихожу к своему зданию одновременно с подъезжающим такси. – Кажется, это принадлежит тебе, – кричит пьяный высокий голос. Я оборачиваюсь и вижу, как Мэддокс выходит из такси, пошатываясь. За ним, прижатые к окну, сидят Стейси и брат Эрика, Джулиан. – Похоже, вы хорошо повеселились, – говорю я. – Афигенная ночь. Была бы лучше, если бы ты был там. Я стараюсь не смеяться, обнимая Мэддокса за плечи и притягивая его к себе, чтобы он перестал шататься. – Афигенная и лучшая? Насколько ты пьян? – Примерно на десять с половиной пьяней. – Вот это нужное количество пьяных, – говорю я и тащу его наверх, в квартиру. До спальни он не добирается. Он падает на диван и вздыхает так, будто ему удобно, хотя наполовину свисает с него. – Я принесу тебе стакан воды и немного Тайленола. Мэддокс резко садится. – Я напоминаю тебе Эрика? Я замираю на полпути к ванной. – Что? Он отмахивается. – Неважно. Забудь, что я сказал. Я подхожу к нему. – Нет, что ты имел в виду? – Когда тусил с Джулианом… он сказал кое-что о своем брате. Может быть, упомянул, что я выгляжу… постой, я хочу точно передать слова. - Он говорит тихо, подражая голосу. – “Ты чертовски похож на моего брата. Кто-нибудь говорил, что ты замена Эрика?” Чертов Джулиан. – Ты поэтому сейчас напился? – спрашиваю я. – Нет. Мы были пьяны задолго до этого. Серьезно, винные коктейли с дешевыми закусками – плохая идея. Эти закуски на вкус как жидкость для зажигалок. Я удивлен, что Стейси все еще стояла на ногах в конце. – Джулиан становится козлом, когда напивается, так что уверен, он ничего не имел в виду. Или он был так пьян, что действительно решил, что ты похож на Эрика… – Я тоже так думал, знаешь. Когда впервые встретил этого придурка. Моя первая реакция была – почему ты не хочешь со мной встречаться, если я явно твой типаж. - Его речь больше не запинается – этот разговор отрезвил его. Я присоединяюсь к нему на диване и толкаю его вниз, накрывая своим телом. – Ты ни в коем случае не замена Эрика. Вы оба блондины с голубыми глазами, но на этом сходство заканчивается. Ты, возможно, был придурком для своей школьной девушки, но в глубине души ты добрый, – я наклоняюсь и целую его в щеку, – внимательный, – теперь целую его в шею, – классный. И совсем не похож на Эрика… - Я захватываю его рот своим, и да, я полностью ощущаю вкус жидкости для зажигалок. – Что, черт возьми, вы пили? – Кто его знает, – бормочет он. – Хочешь пойти спать? – Честное предупреждение, я слишком пьян, чтобы возбудиться. Я начинаю смеяться. – Я имел в виду поспать. – Мм, звучит неплохо.