Недооценённый

Своё обещание он, конечно же, выполнил — Флинта разместили в лазарете как минимум на неделю. Он надеялся, что тот полежит там подольше. Всё же, лечение при помощи Костероста — весьма болезненный процесс, так что будет неудивительно, если бывший слизеринец застрянет под присмотром мадам Помфри на больший срок, чем даже он планировал изначально. Да, Гарри прекрасно помнил свой второй курс, травму после квиддича и Локонса, который избавил его руку от костей. Он в принципе обладал блестящей памятью и запоминал каждый момент своей жизни в мелочах, чтобы потом можно было использовать малейшую деталь себе на пользу. Так что он просто заглянул в карту Мародёров, поймал Флинта одного поздно вечером в мантии-невидимке и «помог» ему свалиться с лестницы. И пока тот пытался понять, в чём дело (да и в принципе хоть как-то подняться), наложил свои заклинания. На него ведь даже никто не подумает. Зачем излишняя маскировка? И всё же Гарри разбирался и в том, как стереть последние использованные заклинания со своей палочки. После того, как новость о том, что Флинт попал в больничное крыло, прогремела по всей школе, Драко начал смотреть на Гарри со смесью страха и интереса. Хорошо хоть, что это не было тем ужасом, что он увидел в нём в поезде. Поттеру не хотелось бы его пугать. Не сейчас, когда он ему открылся. На самом деле, собственный порыв честно рассказать о себе поразил его не меньше, чем Малфоя. Наверное, даже больше. Потому что он скрывал это буквально ото всех, не раскрываясь до конца никому. Привычка «не доверять» сформировалась в нём ещё до Хогвартса, потому что Дурсли не были людьми, которые располагали бы к подобным эмоциям. Гарри приучил себя к тому, что полагаться стоит лишь на себя, а на четвёртом курсе, когда даже Рон, которого как-никак он считал другом, от него отвернулся, парень сказал себе спасибо за предусмотрительность. Из всех людей, окружающих его в Хогвартсе, гриффиндорец мог бы довериться максимум Гермионе. Мог бы, но… что-то его постоянно останавливало. Он не сомневался, что она поддержит и встанет на его сторону, но… не принадлежала ли её верность в большей степени Дамблдору? И нужно ли эту веру разрушать? Выгода. Выгода. Выгода. В этом была его вечная загвоздка. Зато посмотрите, как слепо он доверился Малфою! Может быть, в чём-то директор и прав. Любовь способна творить великие вещи. Но и ВолдеМорту следует отдать должное. Это чувство ещё как может помешать его планам и сделать безоружным и зависимым. И почему эти двое настолько категоричны, ведь оба по-своему в чём-то правы? Да, магглорождённые заслуживают находиться в волшебном мире, ведь сама магия их выбрала. И да, силу нельзя разделять на тёмную и светлую, а тем более запрещать какие-то её разделы, чем сейчас занимается Министерство. Так что, за неимением другого выбора, Гарри вполне осознанно решил создать третью сторону. Свою. И по какой-то причине именно Драко Малфой, новоявленный, пусть против воли, Пожиратель Смерти, стал его первым сторонником здесь. Да, он пока что многое не знал о его целях, но всё-таки Гарри поведал ему о себе. Настоящем себе. Даже показал силу, что скрывал ото всех, потому что она была его козырем в этой игре. Хотя не сказать, что он поступил так уж необдуманно. При свидетелях он, может, и совершал импульсивные поступки, но наедине с собой старался думать на трезвую голову. Вспыльчивость и так успела привести его к самому худшему, что вообще можно было ожидать — к смерти Сириуса, его единственного родного человека во всём этом хаосе. В нём определённо было что-то от безумия Блэков, появлялось во взгляде в моменты ядовитой агрессии. Но хладнокровия наблюдалось больше. По субъективной оценке, конечно же. Вообще, окклюментам, как Гарри понял по себе и по Снейпу, в принципе свойственны хладнокровие и сдержанность, поэтому притворство с каждым годом давалось ему всё тяжелее. В первые годы Гарри и впрямь поддавался на провокации и шёл на поводу эмоций, — да и как тут останешься спокойным, когда неожиданно оказывается, что ты обладаешь даром змееуста, а ещё тебя постоянно кто-то желает убить? Но потом он начал замечать, что раздражение ко всему поутихло, а вместо него пришла проницательность — так Гарри стал наблюдателем в тени, куда не падал свет. Именно 4 курс принёс с собой множество открытий об окружающих его людях, причём не только его конец. Ещё перед Турниром гриффиндорец стал замечать детали, которые упускал из вида ранее, да и на каникулах он успел проанализировать своё пребывание в магическом мире с момента прихода волшебства в его жизнь. Вердикт оказался так себе: если бы Гарри прислушивался к себе с самого начала и присматривался к мелочам, не воспринимая всё, что ему говорят, за чистую монету сразу же, он бы заметил одну интересную закономерность. Заключалась она в том, что все его выборы как будто заранее были проиграны кем-то свыше, предсказаны настолько точно, что он идеально вписывался в чужие планы и шёл ровно по ниточке, не сворачивая с намеченного пути. Он ничего не решал сам (даже если думал иначе). За него принимали решения. С чего он взял, что Слизерин — плохой факультет, и на нём учатся лишь тёмные маги? Хагрид сказал ему об этом в самом начале, когда они только вошли в Дырявый Котёл. А потом и Рон в поезде поделился своими опасениями. Проживая заново в воспоминаниях свои прошлые поступки, Гарри не понимал, как он мог поступить так глупо. Послушал Рона, яростно заступаясь за него, но отверг предложение дружбы Малфоя. А ведь оба из них были лишь детьми и каждый придерживался позиции своих семей. Разве виноват был Драко в том, в каких условиях он вырос и как воспитан? И разве прав был Уизли, насмехаясь над другим волшебником при его попытке подружиться? Гарри не хотел сомневаться в Роне после всего, что они пережили вместе, но не мог отрицать факты: гриффиндорец был наилучшим претендентом в друзья мальчика-который-выжил, Надежды всея магической Британии. Безрассудный, храбрый, жертвенный экстраверт — вот его краткий биографический портрет. А Гарри не такой. Он — недоверчивый, осторожный, скрытный стратег. И при всём при этом каким-то образом позволил вовлечь себя в эту головоломку. Минус 50 баллов Слизерину, Поттер. Хотя, несомненно, это был хороший опыт. Жестокий, но он научил жёсткости, несправедливый, но дал прочертить собственные приоритеты, полный страданий, но весьма полезный. В целом, спасибо огромное, Гарри понял, за что следует и за что он непременно будет бороться. И в эти критерии не входит весь мир, — идите к чёрту, он не собирается оправдывать чьи-либо ожидания, — только он сам и близкие ему люди. Встреча с ВолдеМортом в конце 4 курса дала принять Гарри себя таким, какой он есть. Раньше он старался спрятать эти черты, запирая их не только от посторонних, но и от себя самого. Не признавал наклонности, что с чёрно-белого ракурса казались неправильными. Но перед лицом смерти, наблюдая словно в замедленной съёмке, как убивающее заклятие летит в Седрика, а его собственная кровь сочится из глубокого пореза, сделанного ритуальным кинжалом, Гарри решил, что больше не желает идти проверенными тропами. Ну вступил он в этот Турнир, послушал взрослых, принял их помощь и где в итоге оказался? «Шрам в виде надписи «я не должен лгать», оставшийся на его кисти со злополучного 5 курса, может идти к Мордреду, он его сведёт», — именно такими были его мысли, когда он обдумывал всё случившееся позднее, летом 1995г. Заместо него он принял во внимание новую установку, которая стала его девизом по жизни: «думай своей головой, не опираясь на чужие умозаключения». Критическое мышление ещё никогда никого не подводило. Здесь он, слава Мерлину, не исключение. Итак, Поттер с тех пор не ограничивал себя в желаниях, а также посвящал больше времени знаниям. Рону эта внезапная тяга к учёбе понятна, естественно, не была, но Гарри не собирался идти на уступки. В конце концов, как он сможет победить ВолдеМорта, если не будет в курсе, как это сделать? Это был его коронный аргумент, который сработал на «ура». Блядское спасибо, да здравствует здравый смысл. Гермиона, конечно же, была абсолютно счастлива его рвению прочитать все книги в библиотеке, если утрировать её радостное щебетание в складное, лаконичное предложение. Хоть какая-то поддержка, ведь Рон только ныл на его извечные посиделки в храме знаний. Гарри даже пришлось задуматься, на чём, собственно, держится их компания. Точно ли на дружбе? Или же на известности, приключениях и нарушении правил? Крайне мрачная тема для рассуждений, на самом-то деле. И всё же он продолжал держаться за друзей, верить им, оберегать их. Прощать недостатки, помогать выходить сухими из воды, несмотря на то, что всеми тайнами своими не делился. Довольно странная ситуация, если так подумать. И всё из-за того, что он отрицал свою истинную сущность. А когда настала пора открыться, стал слишком недоверчивым для подобных откровений. Да и друзья его слишком уж придерживались мнений Дамблдора, а шпионов в стане друзей Гарри бы не выдержал. Он не желал ломаться. Других — пожалуйста. Он пойдёт по головам, распотрошит, вывернет наизнанку, душу вытащит наружу, разобьёт вдребезги и пройдётся по осколкам ногами. Но сам останется целым, не теряя ни капли своей личности. Хотели использовать? Не на того напали, ублюдки. Раньше Гарри боялся этого, сейчас же лишь гордился — он чем-то был похож на Риддла в юности. Его гордостью, осознанием своих умений и сильных сторон. Превосходством. Отсюда наслаждение от страха перед ним, отсюда же презрение к созависимости и слабости. Только вот он не свернёт на путь безумия, как Тёмный Лорд. Не станет создавать крестражи, стремясь к бессмертию, не будет недооценивать волшебников, рождённых магглами, не будет в принципе не воспринимать всерьёз тех, кто кажется не несущим угрозы, как недооценили его. Поттер умел учиться на ошибках: что на своих, что на чужих. Так что он учтёт их все и не совершит больше ни одной. В первую очередь, конечно, защитит близких и сделает так, чтобы они не оказались в экстренный момент его слабостью — научит их тому, как спасти себя самостоятельно. Гермиона в этом пункте преуспела — подруга знала заклинания поверх их курса, да и во время сражения в Отделе Тайн на 5 году обучения смогла себя показать. Рон тоже неплохо справлялся, при помощи той же Гермионы, — их чувства здесь сыграли немалую роль, надо признать. Оставался Драко. Драко… Его способности Гарри как раз собирался проверить на предстоящей встрече. Насколько он был осведомлён, палочка слизеринца содержала в себе сердцевину из хвоста единорога, значит, была предрасположена к магии защиты. Поэтому для боевой магии требовалось обзавестись вторым древком, а также начать практиковаться в беспалочковом колдовстве. Да, он продумал все ключевые моменты сразу же, как вышел из Выручай-Комнаты. Оставалось привести их в действие. Маркус же Флинт… это далеко не конец. Он будет умолять его о конце.

***

— Перечисли мне все боевые заклинания, которые ты знаешь, — начал Гарри. Они снова находились в Выручай-Комнате, но на этот раз она представляла собой тренировочный зал, чем-то похожий на тот, в котором собирался Орден Дружбы на 5 курсе, пока Амбридж вносила свои правки в их учебный процесс, запрещая самые банальные вещи, которые с какого-то перепугу казались ей абсурдными и несущественными. Как же, ведь жизнь такая безопасная штука, что защищать себя им не нужно уметь вовсе, ага. — Тёмные тоже? — неуверенно задал вопрос Драко, стоя напротив. Гарри закатил глаза. — Все. — Ну, предположим… — И да, что они из себя представляют тоже говори, — добавил Поттер. — Ладно, — согласился слизеринец. — Вспыхни — вызывает пожар со взрывом, Флиппендо — отталкивающие чары, Конфринго — взрывающие, Форункулюс — вызывает появление на теле нарывов. Ступефай — сшибает с ног, Импедимента — делает их ватными… — Стоп-стоп-стоп, — перебил его Поттер, взмахнув руками. — Ты правда считаешь последнее заклинание достойным войти в список боевых? Когда Малфой промолчал, он вздохнул и продолжил. — Да, нас учили ему на Защите, но в том-то и дело. Оно никак не поможет тебе выиграть бой и даже не подарит преимущества. Скорее, ты лишь потратишь время, встав с Импедиментой против серьёзного противника. Ладно, ещё? — Страппаре — р-разрывает грудную клетку, — продолжил Малфой перечислять заклинания, запнувшись на объяснении. — Фрактус — ломает ноги, Скипелапсус — обрушивает стены и потолки, Аларте Аскендаре — отбрасывает человека назад, переворачивая в воздухе. Одеско Фаер — Адский огонь, — на этом голос парня затих. — Может быть, вспомнишь и другие? Слизеринец покачал головой. — Нет, не думаю. Эти я вычитал в какой-то книге по тёмным искусствам, так что не очень-то в них разбираюсь. — Хорошо, — протянул Поттер. — Тогда слушай. Фордаре — электрический заряд, Фризере — пыточное заклинание заморозки, Вулнере Культо — прочерчивает клинком длинную резаную рану, Странгуларе — шею обвивает невидимая верёвка. Аква Суффокатум — проклятие утопленника, очень интересная вещь, кстати говоря. Если наслать его единожды, лёгкие противника наполнятся водой и он едва ли сможет нормально драться, пока не выкашляет всю воду. А вот если держать палочку нацеленной на жертву и не опускать, чтобы приток воды был постоянным… Что ж, утопить человека можно, не только бросив его в воду. Гарри сделал небольшую паузу, чтобы дать бледному как полотно сокурснику немного прийти в себя, и продолжил свою краткую лекцию. — Орбис — закапывает противника под землю живьём, Вердимириус — ударяет молнией. Моё коронное, знаешь ли, — Гарри иронично ухмыльнулся. — Инферно — создаёт воронку из ревущего огня, ну и есть крайне любопытные щитовые чары, которые занесены в раздел боевой магии: Когитацио — отражает заклятия, словно зеркало. Это, считай, самые часто используемые, но, конечно, есть и многие другие. — С-самые часто используемые? — пробормотал Малфой сипло. Гарри фыркнул. — Ну, может быть, я действительно загнул. По крайней мере, это самые часто упоминаемые. Ну и не будем забывать про Непростительные, хотя не рекомендую применять их постоянно, они очень сильно влияют на состояние психики, причём не в лучшую сторону. — Откуда ты всё это знаешь?… — выдавил Драко. — Только не говори, что ты… — Пользовался ими на практике? — с полуслова понял он. — Некоторые из них и правда оказались весьма полезны, — не стал скрывать Поттер. — Круциатус же, если ты читал газеты, я кинул в Беллатрису Лестрейндж на 5 курсе в Отделе Тайн, когда она убила моего крёстного, — магия тотчас же озверела, стоило этим воспоминаниям просочиться в его сознание. Атмосфера накалилась, дышать стало трудно, но через мгновение Гарри взял себя в руки, восстанавливая контроль над эмоциями. Он всё это уже пережил. Достаточно тягостных раздумий и вспышек гнева. Времени на бег по второму кругу тратить не было никакого желания. — Каким образом ты всё это скрываешь? — тихо проговорил блондин, глядя на него с опаской. — Прокачиваю навык окклюменции, конечно, — как ни в чём не бывало, словно речь шла о погоде, бросил Поттер. — Понимаю, наверняка тяжело переварить столько информации за раз, ведь до этого ты даже допустить мысли не мог, что я не тот, за кого себя выдаю. Но, конечно, есть и плюсы. — Плюсы? — Представь, каково будет всем остальным, когда они поймут, что их обвели вокруг пальца. — Ты так спокойно говоришь мне об этом, — сощурившись, подозрительно заговорил Драко после мгновения тишины. — В чём подвох? Разве ты не попросишь сейчас дать тебе Непреложный обет или что-то в этом духе? — Не накидывай мне идей, Малфой, — лицо того вытянулось, и гриффиндорец хохотнул. — Почему я не прошу тебя принести клятву? Всё просто. Я вижу, что ты мне не навредишь. Считай это чем-то вроде особого дара сильного окклюмента. — Хочешь сказать, что видишь меня насквозь? — недоверчиво спросил парень. — Я знаю тебя насквозь, Драко, — сказал он бархатным голосом, пробившем на мурашки. — Не зря же мы находимся в статусе близких врагов вот уже 5 лет, а? Его тон чем-то походил на флирт с одним лишь исключением: он нёс в себе некую угрозу, почти незаметный намёк на «предашь — уничтожу». Только вот Малфой чувствовал, что попросту не сможет этого сделать. Как бы не уверял себя, что ненавидит, но после сокровенного признания точно ни за что брюнету не навредит. И тот, видимо, тоже это понимал. Отчётливо. Ну что за грёбанный парадокс, мать вашу, жизни. — Не зря, — эхом повторил он, признавая своё явное поражение. Которое, опять же, Гарри таковым не считал. Его заключение звучало довольно оптимистично: Малфой — чёртов любимец судьбы, раз смог привязать к себе того, кто несёт главную опасность, даже не осознавая своих действий. — Итак, ты готов перейти от теории к практике, или мы так и будем стоять без дела? — нарочито беспечно вернулся к изначальной теме их разговора Поттер. Малфой вскинул голову вверх, оторвавшись от пристального разглядывания своих туфель, и кашлянул, собирая по крупицам свою готовность воспринимать новую информацию. — К практике, конечно. — Тогда сейчас наколдую тренировочные манекены, подожди. — Манекены? — даже как-то разочарованно протянул тот. — Я думал, что буду сражаться в дуэли с тобой. — Поверь, тебе пока рано вставать со мной в спарринг, — весело усмехнулся Гарри, разглядывая смущённое лицо сокурсника. — Но мы к этому обязательно придём. Обещаю.

Город не терпит слабых,

Когда засыпаю.

Мне не спится, нужно сдвинуть с места новый камень.

Сегодня камни на руках, но в остальном всё так же.

Я на випах себя никак не ощущаю важным.

Стань моей песней,

Мы просто поставим на плэй,

Подставим их всех

И станем ничем, —

Мы всех оставим ни с чем.