Психопатия

Сердце с твоим подружилось,

Протянулся луч добра.

Как все славно получилось:

Завтра лучше, чем вчера.

Песни к главе:

Встретимся завтра – T-Fest, Катя Милтей

We never dated – Sombr

 

На следующее утро после свидания Тэхен чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку и аккуратно собрали обратно, но одну деталь всё же потеряли. Он сидел в любимом кафе с огромной кружкой вишневого капучино и пытался пропылесосить взглядом узор на столешнице, пока Чимин и Джин сжимали его в тиски своего любопытства.   — Итак? — начал Чимин, его розовые волосы ярко выделялись на фоне серого утра за окном. Он подпер подбородок ладонями, глаза округлились до размера блюдец. — Мы ждали всю ночь! Отправляешь загадочные сообщения вроде «Жив, подробности позже.» и думаешь,что мы отстанем?   Джин, более сдержанный, но не менее заинтересованный, методично отламывал кусочки круассана. — Он пришёл вовремя? Куда вы пошли? Что он сказал? Что сказал ты? Детали, Ким Тэхен. Мы хотим все детали.   Тэхен вздохнул. Свидание было…отличным. Он и подумать не мог, что Чон придумает что-то столь уникальное. Они много говорили об учёбе, музыке, жизни, да обо всем. Чонгук был галантен, слегка ироничен и держал дистанцию, но его взгляд… тот самый, изучающий и тёплый, не отпускал Тэ ни на секунду. Это было спокойно. И именно это пугало больше всего.   — Всё прошло… хорошо, — начал он осторожно. — Сначала я испугался из-за геолокации, но Чонгук решил сделать этот вечер уникальным. Поговорили. Он не пытался меня задушить своей альфьей аурой или прочитать лекцию о преимуществах отношений с боксёром. — «Хорошо» — это не описание, это преступление против сплетен, — парировал Чимин. — Ладно! — Тэхен сдался. Он описал вечер, опуская, как его ладони вспотели, когда их пальцы случайно соприкоснулись у бокала, и как он смеялся над глупой шуткой Чонгука про преподавателя Мина до слёз. — Он просто… нормальный. Не похож на того выпендрёжника, каким должен быть богатый наследник и звезда бокса.   Джин перестал есть, его взгляд стал пристальным, аналитическим. — А что, по-твоему, он должен делать? Закидывать тебя бриллиантами и рычать на каждого, кто посмотрит в твою сторону? Может, он просто не дурак. Может, он видит в тебе больше, чем красивую картинку. — Или, может, он просто хочет затащить тебя в постель, но играет в долгую, — добавил Чимин, всегда готовый к худшему сценарию. — Нет, — Тэхен покачал головой, и это «нет» прозвучало с неожиданной для него самого уверенностью. — В этом нет той жажды. Нет голодной алчности, которую я видел у других. Он как будто рассматривает картину и хочет понять каждую деталь, прежде чем решить, где ей висеть.   Наступила пауза. — Вау, — выдохнул Чимин. — Ты уже поэтизируешь. Это плохой знак. Или хороший?.. Запутался. — Я не запутался! — запротестовал Тэхен, но щёки его порозовели. — Просто констатирую факт. Он предложил встречаться. Встречаться иногда как вчера. — И что ты ответил? — спросил Джин, приглушив игривость. — Сказал, что подумаю.   Джин и Чимин переглянулись. Это был серьёзный взгляд, который они делили редко.   — Тэ, — начал Джин мягко, отодвигая тарелку. — Я знаю, что у тебя есть свои демоны. Мы их не касаемся, пока ты не готов. Но посмотри на него. Не как на альфу, не как на спасителя. Посмотри просто на человека. Он смотрит на тебя так, будто нашёл что-то, что искал полжизни. И не пытается это сразу схватить и сломать. Он просто смотрит. Это дорогого стоит. — И он отпинал Раона так, что тот, по слухам, сегодня перевёлся на заочку, — добавил Чимин с удовлетворением. — Что тоже немаловажно. Альфа, который защищает, а не претендует на собственность. Это редкость. Дай ему шанс. Хотя бы шанс на возможность.   Тэхен ничего не ответил, лишь запустил пальцы в свои кудри. 

 

***

Следующую неделю нельзя было назвать романтическим преследованием. Это было что-то вроде осторожного, взаимного графика. Чонгук не искал Тэхена намеренно, но они двигались в одном ритме. В обеденный перерыв Тэхен, Джин и Чимин занимали свой привычный столик в студенческой столовой. И через десять минут к ним, с подносом в руках, неизменно подходил Чонгук. — Место свободно? — спрашивал он каждый раз, и его взгляд находил кудрявого омегу. — Конечно, — отвечал кто-нибудь из друзей, уже отодвигая стул.   Они говорили о всём и ни о чём. Чонгук втягивался в их безумные споры о сюжетах сериалов, подшучивал над Чимом по поводу его вечно розовых волос, терпеливо слушал Сокджина, рассуждавшего о странных вещах. Он был своим, но не навязчивым. Чаще всего он просто сидел, слушал, и его присутствие было…приятным? Иногда их взгляды встречались через стол, и в эти моменты Тэхен забывал, что хотел сказать. Альфа не улыбался в такие секунды. Он просто смотрел. И в его тёмных глазах была та самая непоколебимая серьёзность.   В четверг, за обедом, Чонгук, отодвинув тарелку, спросил напрямую: — В субботу хорошую погоду обещают. Если ты ещё не передумал… Может, сходим куда-нибудь? Просто погулять.   Тэхен, к своему удивлению, услышал, как его собственный голос отвечает: — Да. Давай.

 

***

Они гуляли по набережной реки, тому же месту, где сидели в машине в дождливую ночь. Теперь всё было иначе: солнце золотило воду, под ногами хрустели жёлтые и оранжевыелистья. Они шли молча, но молчание это не было неловким. Оно было наполненным шепотом листьев, плеском воды и тысячей невысказанных мыслей.   Чонгук остановился, опершись о перила, и посмотрел не наомегу, а на реку. — Я не буду ходить вокруг да около, Тэхен. Ты мне нравишься. Мне нравится твоя неземная красота, твой смех,твои непослушные кудряшки, твоя улыбка, даже твои колкости. Мне нравится, как ты отстаиваешь своё пространство. Я хотел бы попробовать. Попробовать быть с тобой. Не как альфа с омегой по умолчанию. А как двое людей, которым интересно и комфортно вместе.   Сердце Тэхена упало куда-то в ноги и забилось там. Он ждал этого. Боялся этого. Хотел этого. Он запутался. — Чонгук… я… — он сглотнул ком в горле. — Мне тоже с тобой хорошо. Лучше, чем с кем-либо за долгое время. Но я… Мне нужно время. Не чтобы подумать о тебе. Чтобы разобраться с собой. — Что-то тебя держит, — констатировал Чонгук.    Тэхен закрыл глаза. Стены, которые он выстраивал два года, дали трещину в ту ночь, когда Раон напал на него. Теперь они рушились под спокойным, терпеливым взглядом этого человека. Он не мог взвешивать «за» и «против», не объяснив главного «против». Это было нечестно. По отношению к ним обоим.   — Мне нужно тебе кое-что рассказать. И тогда ты, возможно, поймёшь, почему я так медленно двигаюсь.   Он повернулся к нему, и Чонгук увидел в этих небесно-голубых глазах такую боль, что ему захотелось тут же всё забрать назад, отказаться от своего вопроса, лишь бы её не было. — Расскажи, — просто сказал он. — Только если действительно хочешь.

 

***

Они сели на холодную скамейку, и Тэ, глядя куда-то в пространство перед собой, начал говорить. Голос его был ровным, монотонным, будто он зачитывал доклад о чужой жизни.   Два года назад. Первый курс. Он, наивный, полный идеалистичных надежд омега, влюбился. Альфа по имени Пак Джухёк. Старше, харизматичный, обаятельный и популярный. Он был первой любовью Тэхена, первой настоящей привязанностью. Они были вместе почти год. Тэхен доверил ему всё: свои мечты, свои страхи, своё тело. Он верил, что это навсегда.   А потом он застал его. В своей же постели. Со своим же другом детства, Чой Джиуном. Человеком, которого он считал почти братом. Картина была настолько банальной и настолько сокрушительной. Не было криков, не было сцен. Был ледяной ужас, тошнота и тихий, беззвучный разрыв всего внутри.   Джухёк даже не пытался оправдаться. Он просто пожал плечами. Джиун не сказал ни слова. Просто ушёл, не встретившись с ним глазами и с того дня так и не объявлялся.   Тэхен закончил. Он сидел, сцепив руки на коленях так, что пальцы побелели. Он не плакал. Слёзы высохли два года назад. Осталась пустота и железобетонное решение: никогда больше не подпускать альфу так близко. Никогда не позволять кому-то иметь такую власть, чтобы сломать его.   — Поэтому, — прошептал он, наконец посмотрев на Чонгука. — Поэтому я так. Я не боюсь тебя. Я боюсь снова стать тем глупцом. Боюсь довериться и увидеть, как всё обращается в прах. Ты просишь меня попробовать, но для меня «попробовать» — это снова открыть ту дверь. А за ней может быть снова пустота или что похуже.

 

***

Чонгук слушал, не перебивая. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Не ярости, а чего-то более глубокого — холодной ненависти к тому призраку из прошлого, который всё ещё держал Тэхена в плену. Он не тронул его, не попытался обнять. Он понимал, что сейчас любое прикосновение может быть воспринято как посягательство.   — Спасибо, — наконец сказал он, и его голос был низким, хриплым от сдержанных эмоций. — Спасибо, что доверился мне.   Он сделал паузу, подбирая слова с той же тщательностью, с какой наносил удары на ринге.   — Я не Джухёк, Тэ. Я никогда не смогу доказать это словами. Слова — это легко. Я могу только показывать тебе. День за днём. Я не прошу тебя открыть дверь и впустить меня в свой дом. Я прошу разрешения посидеть на пороге. Показать тебе, что я никуда не ухожу. Что я не собираюсь ломать то, что ты так бережно склеил. А когда ты захочешь сделать шаг я буду здесь. Я буду ждать. Не потому что я святой. А потому что ты того стоишь.    Омега смотрел на него большими глазами, и что-то ледяное и тяжёлое внутри начало таять. Это не было ослепляющим прозрением. Это было тихим теплом, пробивающимся сквозь вечную мерзлоту.   — Это… большая ответственность, — тихо сказал он. — Обещать ждать. — Я знаю, — кивнул Чонгук. — И я понимаю, если ты не готов поверить в это обещание. Я приму любой твой ответ. Даже если это будет «нет». Даже если это будет «не сейчас».   Тэхен глубоко вдохнул. — Я не говорю «нет», — произнёс он наконец. — И не хочу говорить «не сейчас». Я хочу попробовать. Медленно. С правом отступить.   На лице Чонгука, впервые за весь этот тяжёлый разговор, появилось выражение. Не триумф, не радость. Это было облегчение. Как у человека, который наконец увидел землю после долгого плавания в открытом море. — Медленно — это единственный способ, которым я и хочу идти, — сказал он и протянул руку, чтобы показать ладонь. Открытую. Без требований.   Тэхен посмотрел на эту руку — сильную, с ещё не до конца зажившими ссадинами на костяшках. И он осторожно, кончиками своих пальцев, коснулся его ладони. Не объятие. Просто касание. Мост между его прошлым и их возможным будущим.  

***

Когда новость (в сильно отредактированной и приглаженной версии) достигла ушей Чимина и Джина, в их квартире началось мини-торжество. — Я ЗНАЛ! — кричал Чимин, размахивая пакетом с чипсами как праздничным флагом. — Я чувствовал это костями! Он смотрел на тебя, как голодный волк на… нет, как архитектор на идеально сохранившийся старинный собор! Это так романтично! — Это осторожно, — поправил его Джин, но глаза его сияли. Он обнял Кима за плечи. — Я рад за тебя. По-настоящему. Он кажется надёжным.   А вот Мин Юнги эту новость встретил с присущим ему циничным спокойствием. Когда они все впервые собрались вместе — Тэхен, Чонгук, Джин, Чимин и конечно же преподаватель Мин собственной персоной — в баре «Redbone» в следующую пятницу, он не смог удержаться.   Он наблюдал, как Чонгук незаметно передвинул стакан с вишневой колой ближе к Тэхену, когда тот потянулся через стол, и как его рука на секунду задержалась на спинке стула омеги, не касаясь, просто обозначая присутствие. — Ну что, — произнёс Юнги, отхлёбывая свой виски. — Поздравляю, Чонгук. Ты официально принял эстафету по усмирению нашего университетского беса. Надеюсь, у тебя хорошая медицинская страховка и крепкие нервы. И надеюсь, что ты готов к тому, что твой статус «холодного и неприступного боксёра» канет в лету, потому что скоро все будут знать тебя только как «того, кто вечно бегает за Ким Тэхеном с шарфом и шапкой» (читать как «Великий подкаблучник Чон Чонгук).   Чонгук лишь усмехнулся, не отводя взгляда от Тэхена, который строил Юнги язвительную гримасу. — Лучше бегать с шарфом, чем вытаскивать его из-за углов, Юнги. И поверь, мои нервы прошли проверку еще на ринге.    Тэхен фыркнул, но краешек его губ дрогнул в улыбке. Дорога предстояла длинная, полная недоверия и его прошлых страхов. И первым шагом на этой дороге было простое касание пальцев под столом — уже не случайное, а намеренное и обещающее.