Стань для меня.
10 января 2026 г., 20:56
И может кто-нибудь помочь
Справиться мне с пустотой?
Которая явилась ко мне в ночь,
Когда меня покинул покой.
Песни к главе:
На коленке – Елка
Хочется тебя касаться – АлоэВера
Прошло три недели с момента их «договора». Три недели странного, нового ритма, который Тэхен начал — к собственному изумлению — не только принимать, но и ждать. Их отношения развивались со скоростью роста мха — медленно, почти незаметно, но неотвратимо. Они не целовались. Они почти не касались друг друга на людях. Их свидания больше походили на дружеские встречи: совместные походы в книжный, где они могли час спорить об обложке нового романа; тихие вечера в кофейне на окраине города, где Тэ пытался объяснить Чону тонкости поэзии, а тот в ответ рассказывал о тактике ведения боя на ринге. Именно в эти моменты Тэхен видел настоящего Чонгука: не идеального парня, а живого человека. Человека, который мог нахмуриться, если кофе был недостаточно горячим, который смеялся глупым, грудным смешком над неудачными шутками и серьёзно относился к музыке своего плейлиста для пробежек. Он не лез в душу с расспросами, но замечал всё: как Ким морщил нос, если в супе был сельдерей, как он потирал мочку уха, когда нервничал. В университете их***
Чонгук плавно влился в их компанию. Теперь он был постоянным участником обедов, а по пятницам неизменно оказывался с ребятами в «Redbone», слушая, как Чим и Джин спорят о чём-то совершенно неважном. Он внёс свой вклад в их динамику: его спокойная, слегка насмешливая логика часто разбивала их эмоциональные дебаты, что неизменно заканчивалось всеобщим смехом. Юнги наблюдал за этим со смесью скепсиса и скрытого любопытства. Однажды вечером в баре, когда Тэ с азартом доказывал, что последний альбом его любимого исполнителя — это концептуальный шедевр о тоске по дому, а Джин парировал, что это просто плохо смикшированный шум, Чимин вдруг спросил Чонгука: — Ну, ты чью сторону принимаешь? Как человек со слухом? Все взгляды устремились на альфу. Чонгук, медленно попивая свой коктейль, посмотрел на Тэхена, чьи глаза горели азартом. — Я принимаю сторону того, кто красивее хмурит брови, когда злится, — невозмутимо заявил он. Тэхен фыркнул, но покраснел. Джин закатил глаза. — Лесть! Подхалимство! Юнги, ты только посмотри! Преподаватель, сидевший с бокалом красного, усмехнулся. — Я вижу, как наш грозный Чон Чонгук превратился в покорного щеночка, который виляет хвостом при одном взгляде университетского беса. Ужасающее зрелище падения титана. — Лучше быть щенком, чем старым ворчуном, который ворчит, потому что ему некому вилять хвостом, — парировал Чон, не моргнув глазом. Наступила секунда ошеломлённой тишины, а затем Джин и Чимин дружно согнулись от хохота. Даже Тэхен не смог сдержать улыбки. Юнги лишь поднял бокал в ироничном тосте. — Касаешься больной точки, Чон, касаешься. Но помни, я всё ещё могу поставить тебе «неудовлетворительно» за поведение.***
Настоящее сближение, как ни странно, произошло не в романтичной обстановке, а в ситуации, граничащей с фарсом. Чимин уговорил всех помочь ему забрать из приюта кота, которого он давно приметил. На обратном пути Чонпредложил ребятам забежать к нему на чай. Квартира альфы оказалась именно такой, как и ожидалось: минималистичной, чистой, в стиле лофт с боксёрской грушей в углу. Всё было идеально, пока из спальни, с видом полновластного хозяина, не вышел огромный, пушистый серый мейн-кун. Тэхен, который обожал животных, замер на пороге. — Ебушки воробушки, у тебя есть кот? — выдавил он. — Это Баст, — просто сказал Чонгук, как будто наличие огромного пушистого зверя было очевидным фактом. — Он не любит чужаков. Баст подтвердил это мгновенно. Увидев Чимина, жадно смотрящего на него как на будущего собрата, кот издал низкое урчание и гордо удалился под диван, откуда на них смотрели два жёлтых, недобрых глаза. Проблема возникла, когда они собрались уходить. Переноска Чима оказалась с хлипкой защёлкой. Новый кот, испуганный и дикий, в моменте царапнул Чимина по руке, выскочил и, словно пушистая молния, рванул в глубь квартиры — прямиком в кабинет Чонгука. Что последовало далее, можно было бы назвать «Операцией „Похищение пушистого диверсанта“». Чимин причитал над своим «будущим другом». Джин пытался заглянуть под каждый предмет мебели с помощью игрушки-удочки. Тэхен, пытаясь не смеяться, предложил открыть кошачий корм. Чонгук же просто наблюдал, прислонившись к косяку, с выражением человека, который видит, как его размеренная жизнь превращается в абсурдную комедию. — Баст сейчас придёт и наведёт порядок, — предрёк он. И он оказался прав. Через десять минут хаоса из-под дивана выполз Баст. С достоинством короля, оценивающего разгром в своих владениях, он проследовал в кабинет. Оттуда донеслось короткое, гневное шипение, парочка громких стуков и тишина. Через минуту Баст вышел, неся в зубах за шкирку совершенно покорного, притихшего приютского кота. Он подошёл к ошарашенному Чимину, бросил «трофей» к его ногам и, брезгливо обтряхнув лапы, ушёл обратно под диван. В машине, везя наконец-то усмирённого кота, все молчали. Потом Тэхен взглянул на Чонгука — на его невозмутимое, но слегка подрагивающее от сдерживаемого смеха лицо — и не выдержал. Его тихий смешок перерос в настоящий хохот, к которому тут же присоединились Джин и Чимин. Это был смех облегчения, абсурда и нелепости ситуации. — Твой кот… он у тебя главный, да? — сквозь смех выдавил Тэхен. — Абсолютно, — кивнул Чонгук, и в его глазах, смотрящих на Тэхена, было столько тёплой, беззащитной нежности, что омега на мгновение перестал дышать. — Он устанавливает правила. Я просто здесь живу и плачу за корм.***
Но тени прошлого не исчезают по волшебству. Они ждут своего часа. Однажды после пары омега задержался в аудитории, дописывая конспект. Когда он вышел в коридор, почти пустой в этот час, то увидел Чонгука. Тот стоял у окна, разговаривая по телефону. И его лицо, обычно такое сдержанное, было искажено холодной, отстранённой злостью. Голос, который Тэхен слышал лишь тихим и спокойным, звучал резко, как удар хлыста. — …Я сказал, что меня это не интересует. Передай отцу, что если он снова попытается вмешаться в мою жизнь через тебя, я поменяю номер. Он резко оборвал звонок и, с силой сжав телефон в руке, уставился в окно. Его спина была напряжена, плечи подняты. Он был снова тем самым чужим и недоступным. Тэхен замер, охваченный странным чувством. Не страхом, анеловкостью. Он увидел щель в броне, куда его не приглашали. И вместо того, чтобы подойти, спросить, он по старой, глубоко укоренившейся привычке отступил. Развернулся и пошёл в другую сторону, сделав вид, что ничего не видел. Чонгук заметил его уход. Он обернулся, увидел удаляющуюся спину, и его лицо помрачнело ещё сильнее. Вечером их переписка, обычно лёгкая и живая, была холодной и односложной. На предложение Чонгукасозвониться Тэхен ответил: «Занят. Устал». Он сам не понимал, почему поступил так. Может, испугался этой внезапной ярости. Может, вспомнил, как Джухёк тоже умел быть холодным и резким, когда что-то шло не по его плану. Может, просто инстинктивно защитил свои границы. Конфликт, тихий и невысказанный, повис между ними. На следующий день Чонгук не пришёл на их общий обед. Тэхен пытался не показывать, как это расстроило его внутри. Чимин и Джин переглядывались, чувствуя напряжение. — Поссорились? — осторожно спросили они. — Нет, — отрезал Тэхен. — Просто у всех бывают дела. Но вечером, когда Тэхен возвращался из библиотеки, у выхода его ждал Чонгук. Он стоял, засунув руки в карманы куртки, под моросящим дождём, и выглядел уставшим. — Пойдём погуляем? — спросил он просто. Они снова пошли к набережной, тому самому месту. — Ты видел, как я разговаривал по телефону, — начал альфа без предисловий. Это не был вопрос. — И ты ушёл. — Это было не моё дело, — тихо сказал Тэ. — Всё, что касается меня, может стать твоим делом, если ты захочешь, — поправил его Чонгук, но без упрёка. — Это был мой старший брат. Он посланник моего отца. Отец недоволен тем, что я трачу время на «бесперспективные отношения с омегой» вместо того, чтобы сосредоточиться на боксе и учёбе в престижной магистратуре за границей. Тэхен почувствовал, как у него ёкнуло в груди. «Бесперспективные отношения». Он не думал об этом. О социальной пропасти между ними. — И что ты ответил? — То, что ты слышал. Что меня это не интересует. — Чонгук остановился и повернулся к нему. Его лицо было серьёзным. — Я разозлился не на тебя, Тэ. Я разозлился на то, что они пытаются контролировать мою жизнь. Ивозможно, я разозлился на себя. Потому что часть меня всё ещё боится, что они в чём-то правы. Что я могу причинить тебе боль, не справившись с этим давлением. И когда ты ушёл мне показалось, ты это почувствовал. И испугался. Это была удивительная, обезоруживающая честность. Он не обвинял, а объяснял. Делился своими скелетами в шкафу. — Я испугался, — признался Тэ, глядя на тёмную воду. — Но не твоей злости. Я испугался, что увидел часть тебя, в которую меня не пускают. И моя первая мысль была — отступить, как меня научил горький опыт. Это моя проблема, не твоя. — Это наша общая проблема, — мягко сказал Чон. — Моя — в том, что я не всегда умею просить о помощи или просто поделиться грузом. Твоя — в том, что твой первый инстинкт — бегство. Но мы можем над этим работать. Если ты хочешь. Он протянул руку, но не для того, чтобы взять его руку, а ладонью вверх. Предложение. Доверие. — В следующий раз, когда ты увидишь мою злость, не уходи. Просто скажи кого мне нужно побить. Тэхен фыркнул, и напряжение начало таять. Он положил свою ладонь сверху. Холодные пальцы постепенно согревались в его тепле. — И что? Ты действительно пойдёшь бить? — спросил он, поднимая наконец свои голубые глаза. — За тебя? Не задумываясь, — ответил Чонгук, и в его глазах не было шутки. Этот маленький конфликт не отдалил их. Он сблизил. Они не стали идеальной парой в одночасье. Они просто увиделипервые трещины друг в друге и не испугались их. Более того, они признали их частью общей картины.***
На следующей пятничной встрече в «Redbone» всё было как обычно: смех, споры, колкости Мина. Но что-то изменилось в их динамике. Когда Тэхен, жестикулируя, чуть не опрокинул свой стакан, Чонгук поймал его локоть. И Тэ, вместо того чтобы отдернуть руку, наклонился чуть ближе, чтобы продолжить спор, позволив плечу коснуться плеча альфы. Юнги заметил это. Он поднял бокал в их сторону, и на его лице на мгновение промелькнуло нечто, почти похожее на одобрение. — Ну что, — произнёс он. — Кажется, испытательный срок проходит успешно, к гадалке не ходи. Ты даже не сбежал, когда он огрызнулся на телефонный звонок. Прогресс, Чонгук, настоящий прогресс. Чонгук лишь улыбнулся, а его рука под столом нашла руку Тэхена. И на этот раз он не просто коснулся её кончиками пальцев. Он переплел их пальцы, крепко и уверенно. Тэхен замер на секунду, почувствовав, как по его спине пробежали мурашки, но не от страха. От ощущения, что он наконец-то перестал отступать и сделал шаг вперёд. Навстречу этому человеку. И вперёд — к самому себе, который учился снова доверять.***
Поводом для следующего скачка стал Чимин. Вечно энергичный и непредсказуемый, он ворвался в их общий обед с криком: — Караоке! Сегодня вечером! Никаких отказов! — Я… — начал Тэхен, мысленно представляя себе душную комнату и фальшивящих друзей. — Мин Юнги тоже идёт! — сразил Чимин последним аргументом. Вечером в караоке-баре «Utopia» царил хаос. Чимин, как и ожидалось, захватил микрофон первым, выдавая драматичные баллады с таким чувством, будто его только что бросили на алтаре. Джин, слегка выпивший, подпевал ему, размахивая светящейся палочкой. Юнги, устроившись в углу дивана с бокалом виски, наблюдал за происходящим с выражением учёного, изучающего редкий вид приматов. Чонгук и Тэхен сидели рядом, на безопасном расстоянии от эпицентра. Альфа спокойно попивал колу, его плечо изредка касалось плеча омеги, когда тот смеялся над выходками Чима. — Теперь очередь виновников торжества! — объявил Чимин, внезапно тыча микрофоном им в лица. — Дуэт! Романтический! Или я сейчас спою всю дискографию Леди Гаги. Под всеобщий хохот Тэхен и Чонгук оказались перед большим экраном с бегущей строкой. Выбор пал на песню Элвиса Пресли. Первые ноты Тэ, покраснев до корней волос, начал первым. Его голос был тихим и чистым (не зря же он занимался вокалом столько лет). Чонгук подхватил вторую строчку. И тут все, включая Юнги, замерли. Голоса альфы и омеги были поразительными в сочетании. Чон не пел — он разговаривал музыкой, его тёмный взгляд был прикован не к экрану, а к Тэхену. В маленькой комнате вдруг стало тихо, если не считать музыки. Исчезли шутки, ушли насмешки. Остались только они двое и эта песня, которая вдруг обрела новый, глубокий смысл. Чонгук пел для него. Только для него. Каждое слово, каждая нота были обращены к омеге, который стоял, заворожённый, чувствуя, как его защитные стены растворяются под этим звуком. Когда последний аккорд отзвучал, в комнате повисла звенящая тишина. Потом Пак выдохнул: — Чёрт ребята, вы где этому учились? У ангелов в церковном хоре? Но Тэхен ничего не слышал. Он смотрел на Чонгука, на его губы, которые только что создавали такую красоту, и его сердце колотилось так, что, казалось, вырвется наружу. Альфа медленно положил микрофон на стол, его взгляд никогда не отрывался от Тэхена. Он сделал один шаг вперёд. Потом ещё один. Пространство между ними исчезло. Чонгук мягко взял его за подбородок, пальцы едва касались кожи. Его движение было бесконечно медленным, давая Тэхену все шансы отстраниться, убежать, как он делал всегда. Но Тэхен не двигался. Он замер, его голубые глаза были широко распахнуты, полные доверия и чего-то ещё — предвкушения. Поцелуй был нежным. Это было не страстное столкновение, а вопрос, заданный губами. Вопросительное, осторожное прикосновение, едва ощутимое, как дуновение. Но в нём было больше смысла, чем в тысяче слов. Это было «я здесь», «ты в безопасности», «я ждал этого так долго». Тэхен ответил. Сначала просто позволив это сделать, а потом — сам того не осознавая — отвечая на легкое давление, приоткрывая губы для следующего, чуть более уверенного касания. Мир сузился до точки соприкосновения их губ, до тепла руки на его щеке, до звука собственного бешеного сердца. Из транса их вывел оглушительный кашель Юнги. — Прекрасное исполнение, — сухо произнёс он. — Но, может, сохраним финальный акт для более приватной обстановки? Мы здесь всё ещё присутствуем, знаете ли. И некоторые из нас не готовы к таким вокальным экспериментам. Тэхен отпрянул, его лицо пылало огнём. Чонгук же лишь улыбнулся, его глаза сияли тёплым, удовлетворённым светом. Он не отпустил подбородок Тэхена, а просто провёл большим пальцем по его разгорячённой щеке, прежде чем убрать руку. — Извините, — сказал он, не звуча ни капли сожалевшим. — Не удержался.
***
Идиллия, однако, редко бывает долгой. Через несколько дней, когда Тэхен ждал Чонгука у главного входа в торговый центр после пар, к нему подошли двое. Он узнал их мгновенно, и весь воздух словно вытянуло из его лёгких. Джухёк и Джиун. Они выглядели почти так же. Джухёк — все такая же картинка уверенного в себе альфы в дорогой куртке, Джиун— рядом с ним, бледный и избегающий взгляда. Только теперь между ними не было той близости, что раньше. Они стояли как два случайных попутчика. — Тэхен, — начал Джухёк, его голос был гладким, как масло. — Давно не виделись. Ты отлично выглядишь. Тэхен почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки. Не от страха, а от омерзения. — Что вам нужно? — спросил он, и его собственный голос прозвучал удивительно ровно. — Просто поговорить. Услышал, ты теперь с Чон Чонгуком. Интересный выбор, — Джухёк усмехнулся, и в этой усмешке была ядовитая снисходительность. — Хотел предупредить. Семья у него сложная. Ты же помнишь, как тяжело, когда у альфы другие приоритеты? Не хотел бы, чтобы ты снова оказался в положении, когда тебе приходится соревноваться с амбициями и деньгами. Это был чистый яд, искусно подобранный. Удар ниже пояса, рассчитанный именно на его старые раны. Тэхенпочувствовал, как его начинает трясти, но он сжал кулаки в карманах куртки. — Мои отношения никого не касаются, — сквозь зубы произнёс он. — И уж точно не тебя. Убирайся. — Всегда такой вспыльчивый, — вздохнул Джухёк. — Джиун, скажи что-нибудь своему старому другу. Джиун поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на стыд и отчаяние. — Тэ… извини, — прошептал он. Это «извини», прозвучавшее спустя два года, не вызвало ничего, кроме новой волны горечи. Тэхен отвернулся. Он не хотел этого видеть. В этот момент рядом с ним материализовалась тень. Чонгукподошёл так тихо, что его не заметили. Он не встал между ними, а просто встал рядом с Тэхеном, его плечо касалось плеча омеги. Он смотрел на Тэхена, изучая его бледное, напряжённое лицо. — Всё в порядке? — спросил он тихо. Джухёк оценивающе оглядел Чонгука. — А, вот и сам Чон. Рад встрече. Мы как раз обсуждали… — Я не разговариваю с жалким подобием человека, — перебил его Чонгук, наконец переведя на него ледяной, безразличный взгляд. — Особенно с тем, что смеет подходить к Тэ. У тебя есть пять секунд, чтобы исчезнуть из моего поля зрения. Он не повысил голос. Не принял боевую стойку. Но в его ауре, в самом воздухе вокруг него, заряженном холодной, смертоносной уверенностью, не было ни капли блефа. Джухёк, привыкший к словесным дуэлям, замер. Он увидел в этих тёмных глазах не гнев юноши, а решительность мужчины, который не бросает слов на ветер и знает цену обещаниям. — Четыре, — тихо произнёс Чонгук. Джухёк фыркнул, попытавшись сохранить лицо, и развернулся. — Как скажешь. Удачи тебе, Тэхен. Она тебе больше пригодится, чем мне. Они ушли. Джиун бросил последний полный муки взгляд и последовал за своим… кем он там теперь был. Когда они скрылись из виду, напряжение спало с Тэхена, как тяжёлый плащ. Он едва не пошатнулся, но Чонгук уже был там, его рука легла на его спину, твёрдая и поддерживающая. — Они больше не придут, — сказал он. — Как ты можешь быть так уверен? — прошептал Тэхен, всё ещё дрожа. — Потому что я уже отправил их фотографии и имена с пометкой «нежелательные лица» нескольким знакомым, которые следят за порядком в этом районе, — объяснил Чонгук просто. — Они не любят скандалов. Им проще исчезнуть. Это было так просто. Никаких драк, никаких угроз. Просто действие. Защита. — Почему ты не ударил его? — спросил Тэхен чисто из интереса, глядя на него. Чонгук нахмурился. — Потому что это именно то, чего он хотел. Чтобы я вышел из себя, стал агрессором. Чтобы ты увидел во мне очередного вспыльчивого альфу, решающего всё кулаками. Я не собираюсь играть по его правилам. Моя задача — защитить тебя, а не устроить цирк. В этот момент Тэхен понял что-то очень важное. Чонгукбыл сильным не только физически. Его настоящая сила была в его выдержке, в его уме, в его способности действовать хладнокровно и решительно. Он был крепостью. Не той, что давит и ограничивает, а той, что даёт укрытие. Он шагнул вперёд и обнял Чонгука, прижавшись лицом к его груди. Это было их первое настоящее, инициативноеобъятие с его стороны. Он чувствовал, как сильное, тёплое тело альфы на мгновение замерло от неожиданности, а потом расслабилось, руки обняли его в ответ, крепко и надёжно. — Спасибо, — прошептал Тэхен в его куртку. Чон просто прижал его чуть сильнее, его губы коснулись макушки Тэхена.
