You make me happy, Phil.

Обычный день

Что же может пройзойти?

ᬊ Фил уже был в школе. Он стоял, прислонившись лбом к прохладному металлу своего шкафчика, и пытался собраться с мыслями, которые с утра вели себя как стая взбешённых воробьёв. Вчерашний вечер прокручивался у него перед глазами кадрами: смущённые голубые глаза Тедди, тёплые рыжие волосы под его ладонью, странная, непривычная нежность, растекшаяся по груди. И потом — он проводил его до двери, помог надеть куртку, сказал что-то про завтра… и остался стоять на пороге, наблюдая, как Тедди медленно уходит в темноту, так и не решившись крикнуть «Подожди!» или сделать шаг вслед. Пределом его смелости оказался порог собственного дома. Он стукнул лбом о дверцу шкафчика, тихо выругавшись. —Что, пароль забыл? Или головой проверить хотел, настоящий ли металл? — раздался рядом знакомый голос. Фил вздрогнул и резко выпрямился. Рядом стоял Тедди. Он был уже в своей школьной форме, рыжие волосы слегка взъерошены утренним ветром, а в руках он сжимал стопку учебников. Он смотрел на Фила с обычным своим спокойным, немного отстранённым выражением, но в глубине голубых глаз читалась настороженность — и, может быть, надежда. — Нет, — буркнул Фил, слишком быстро открывая шкафчик, так что тетради чуть не высыпались на пол. — Просто… голова сегодня тяжёлая. Мысли там. — Он поспешно начал перекладывать книги, избегая взгляда. — Вчера… я тебя только до двери. Ты… нормально дошёл? Вопрос вылетел сам собой, глупый и очевидный. Конечно, дошёл. Городок маленький, путь знакомый. —Да, — Тедди сделал паузу. Он переминался с ноги на ногу. — Никто не напал. Даже собаки не лаяли. Всё как обычно. — Ага, — Фил кивнул, чувствуя, как его щёки начинают гореть от этой дурацкой неловкости. — Это… это хорошо. Они стояли в утренней толкотне, и молчание между ними гудело громче любого школьного звонка. Фил наконец захлопнул шкафчик и повернулся к Тедди, опершись спиной на металл. —Так что, «мамуля», — начал он, и это слово на этот раз прозвучало как попытка вернуть хоть какую-то почву под ноги, — как выспался? Не мучила совесть за наш с Сьюз побег от домашней работы? Тедди покраснел, как и ожидалось. Но он не стал отнекиваться или огрызаться. Он выдержал взгляд. —Выспался нормально, — сказал он просто. — А совесть… она больше мучила из-за другого. — Из-за чего? — спросил Фил, и его сердце упало куда-то в ботинки. —Из-за того, что так и не спросил тебя вчера… — Тедди замолчал, проглотив слова. Потом вдохнул и продолжил уже тише, но твёрже: — Зачем ты всё это делал. Игра. Прикосновение. Всё. В этот момент резко прозвенел звонок на урок. Оба вздрогнули. Тедди потупил взгляд. —Нам пора. —Да, — прошептал Фил, не в силах оторвать от него глаз. И пока Тедди поворачивался, чтобы уйти, Фил поймал его за локоть. Легко, как вчера, но уже с отчаянием человека, который не хочет упустить второй шанс. —Тедс. Тот обернулся,и в его взгляде была та самая открытость, которая сводила Фила с ума. Фил глубоко вдохнул,отбросив все заготовленные пафосные фразы про гаражи и разговоры. Сказал самое простое и искреннее, что пришло в голову. —Слушай… Заходи сегодня после уроков. Просто в гости. Без Сьюзи, она с бабушкой. И… и без всяких игр. Ладно? Тедди замер. Он, казалось, проверял эти слова на слух, ища подвох. Не найдя его, он медленно кивнул, и в его голубых глазах зажглась осторожная, тёплая искорка. —Хорошо, — тихо сказал он. — Зайду. Они разошлись по разным концам коридора. Фил шёл на урок, и в голове у него было непривычно тихо. Не было паники, не было готовых сценариев. Было только простое, ясное ожидание и лёгкость от того, что самое страшное — приглашение — уже позади. Теперь нужно было просто дождаться вечера. --- Тедди сидел за партой и смотрел в окно. За стеклом медленно плыли облака, а голос учителя математики гудел где-то на заднем плане, как радиоприёмник, настроенный на другую волну. Цифры, дроби, уравнения — всё это расплывалось в глазах, превращаясь в бессмысленные каракули на доске. В его голове, снова и снова, на полной громкости, звучали только три слова: «Зайди сегодня после уроков». Они прокручивались в такт тиканью часов. Он пытался анализировать их, как уравнение, но каждый раз упирался в простой, пугающий факт: это было прямое приглашение. Без подтекста. «Просто в гости. Без всяких игр». — Теодор! — резко прозвучал голос учителя, пробиваясь сквозь шум в его голове. — К доске. Решишь пример номер пять. Тедди вздрогнул. Он медленно поднялся, чувствуя, как все взгляды в классе уставились на него. Его разум был чистым листом, занятым воспроизведением интонации Фила. Он подошёл к доске и взял мел. Пример был несложным, на раскрытие скобок и приведение подобных. Рутинная алгебра, которую он обычно щёлкал как орешки. Он начал писать. Мел скрипел по зелёной поверхности. Его рука выводила символы автоматически, мышление работало на автопилоте, отделённое от его сознания тонкой, но непреодолимой стеной. «x(2 + 3y) - 2y(x - 1) = ...» Пока его рука выводила «2x + 3xy - 2xy + 2y = ...», его внутренний голос продолжал диалог: «Зайди сегодня...» — Зачем? Чтобы всё испортить? Чтобы услышать, что это была шутка? «...после уроков...» — А если я не приду? Он подумает, что я струсил. А я и струсил. «...просто в гости...» — Но что мы будем делать? Сидеть и молчать? — Тедди, у тебя в предпоследнем слагаемом знак потерялся, — тихо подсказала соседка по парте, Аня. Тедди моргнул, вернувшись в реальность. Он посмотрел на доске. Действительно, вместо «+ 2y» у него стояло «2y». Он молча стёр ошибку и исправил. Его лицо горело. Он закончил преобразование: «2x + xy + 2y». — Верно, — кивнул учитель, но его взгляд был оценивающим. — Решил, но витаешь где-то далеко. Садись. Старайся концентрироваться. Тедди кивнул, не слыша выговора, и побрёл на место. Он не чувствовал удовлетворения от решённой задачи. Только слабое, настойчивое дрожание где-то под рёбрами. Он сел и снова уставился в окно, но теперь уже не видел облаков. Он видел порог дома Фила. Дверь, которую он сегодня откроет сам. Тишину пустой прихожей. И там, за этой дверью, будет Фил. Ждать. Его. Автопилот вывел его к верному ответу на доске. Но главное уравнение — то, что начиналось словами «Зайди сегодня...» — всё ещё ждало своего решения. И ответ на него нельзя было найти в учебнике. Его нужно было искать вечером, глядя в тёмные, беспокойные глаза друга, который перестал быть просто другом и стал чем-то вроде нерешенной, самой важной в жизни задачи. --- Когда последний звонок прозвенел, Тедди собрал вещи с непривычной медлительностью, как будто оттягивая момент истины. Выйдя из школы, он сразу же увидел Фила. Тот стоял у велопарковки, прислонившись к раме своего велика и что-то лихорадочно черкая в блокноте. Увидев Тедди, он захлопнул блокнот и сунул его в рюкзак, приняв небрежную позу. Но напряжение в его плечах выдавало его с головой. Они уже собирались двинуться навстречу друг другу, когда между ними, словно солнечный зайчик, возникла Лили. Она училась в параллельном классе, была жизнерадостной и общительной. — О, ребята, привет! — Лили улыбнулась во всю ширь. — Идеально вас застать! Мы срываемся в кино на новый супергеройский боевик. Там уже Ронни, Рич, Уилл и Мардж ждут. Как раз двое не хватает для групповой скидки! Пошли с нами! Предложение повисло в воздухе. Фил замер, его взгляд метнулся от Лили к Тедди. В глазах Тедди он прочитал ту же растерянность. Отказаться — значит, привлечь внимание к своим «особым» планам. Согласиться — похоронить тот тихий, важный разговор, который витал между ними с утра. Лили, заметив их колебания, нанесла решающий удар: —Ну же, не тушуйтесь! Рич давно хотел с тобой, Фил, про твои комиксы поговорить, говорит, идеи есть. А вы что, другие планы на всю пятницу построили? Ирония в её голосе была беззлобной, но она задела Фила. Он почувствовал прилив странного упрямства. «Да, построили», — хотелось крикнуть. Но вместо этого он увидел, как Тедди почти незаметно пожимает плечами, словно говоря: «Решай ты». Это была капитуляция. — А что, — вдруг сказал Фил, и его голос прозвучал неестественно бодро. — Почему бы и нет? Я как раз хотел глянуть на эти новые CGИ-шные трюки. Тедс, тебе же герои в обтягивающих костюмах не помешают, да? Он бросил взгляд на Тедди, в котором смешались и извинение, и вызов. «Ну что, выдержим? Сыграем в нормальных парней?» Тедди почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он кивнул, не глядя ни на кого. —Да, конечно. Ничего... не помешает. — Супер! — обрадовалась Лили, тут же захватив Фила под руку и начав тащить его к ожидавшей группе у ворот. — Быстро познакомлю! Ребята, это Фил и Тедди, они с нами! У ворот действительно стояли четверо: Ронни — высокая темнокожая девушка с очень короткими, пышными полукудрявыми тёмными волосами. Она тут же оценивающе кивнула, её карие глаза скользнули по Филу с любопытством; Рич в кепке, который оживился, услышав про комиксы; Уилл, сосредоточенно копавшийся в телефоне; и Мардж, с улыбкой помахавшая рукой. — Привет, — буркнул Тедди, чувствуя себя лишним. Фил же, казалось, мгновенно переключился. Он уже что-то рассказывал Ричу про раскадровки, жестикулируя. Ронни, скрестив руки, слушала их разговор с полуулыбкой. Тедди поплёлся в хвосте компании, чувствуя себя не участником, а случайным попутчиком. Он шёл в кино, куда его пригласил Фил. Только пригласил не Фил, а Лили. И Фил был не с ним, а там, впереди, уже вовсю влился в новую, шумную вселенную. В тёмном зале Тедди оказался зажатым между Ронни, которая тут же уткнулась в телефон, и Уиллом, до конца фильма так и не оторвавшим глаз от своего экрана. Фил сидел через ряд впереди, между Лили и Ричем. На экране гремели взрывы и летали супергерои, но Тедди видел только затылок Фила, слабо освещённый светом от экрана. Он смотрел, как тот наклоняется то к Лили, чтобы что-то прошептать, то к Ричу, обсуждая какой-то момент. И каждый раз, когда Фил смеялся, Тедди чувствовал, как что-то холодное и тяжёлое сжимается у него внутри. Мысль была одна, тихая и беспощадная: он сидит здесь, в нескольких метрах от самого главного, и между ними теперь не только грохот экрана, но и смех Лили, вопросы Рича, весь этот новый, незнакомый мир Фила, в который его сегодня не позвали. И тут его накрыло с новой силой: Надо было уйти. Просто развернуться и уйти ещё там, у школы. Сказать "нет, спасибо" и пойти домой. Или в парк. Или куда угодно. Но не сюда. Не в этот тёмный зал, где он — лишний зритель в чужой истории. Жаркая волна стыда и досады подкатила к горлу. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла. Он не мог сделать это сейчас, посреди сеанса, привлекая к себе внимание. Но он больше не мог и сидеть здесь, наблюдая за этим спектаклем. На экране началась особенно громкая сцена погони. Воспользовавшись грохотом, Тедди резко поднялся, пробормотав "пройдите" Уиллу, который неохотно приподнялся, чтобы его пропустить. Он не посмотрел в сторону Фила. Он просто быстро зашагал по проходу к выходу из зала. Оказавшись в тихом, слабо освещённом коридоре с мягкими коврами, он сделал глубокий вдох. Звуки фильма стали приглушёнными. Он увидел указатель на туалет и, почти не думая, свернул туда. Там было пусто, прохладно и пахло хлоркой. Тедди зашёл в последнюю кабинку, защёлкнул дверь и сел на закрытую крышку унитаза. Он уткнулся лицом в ладони. Тишина, наконец, обрушилась на него, и в ней зазвучали все его мысли, уже не заглушаемые музыкой и взрывами. "Я идиот. Полный идиот. Зачем я согласился? Он же просто не смог отказать при всех. А я... я просто пошёл, как плетень. И теперь сижу здесь, в туалете, как трус". Он достал телефон. На экране — время. До конца фильма ещё минут сорок. Он не мог вернуться в зал. Не мог просто уйти — его вещи остались на сиденье. Оставаться здесь тоже было унизительно. Решение пришло само собой, простое и безрадостное. Он так и просидит тут. До конца. Потом, когда зажгут свет и все пойдут к выходу, он выйдет, заберёт свою куртку и молча уйдёт домой. Без разговоров, без взглядов. Пусть Фил думает, что с ним. Может, он даже не заметит его отсутствия. Тедди прислонился головой к холодной стенке кабинки и закрыл глаза. Он просидел так десять, двадцать, тридцать минут. Время тянулось невыносимо медленно. Из динамиков доносились приглушённые крики и музыкальные паузы. Он слышал, как иногда в туалет заходили и выходили люди, смывали воду, смеялись. Никто не обратил внимания на закрытую кабинку. Он думал о том, как всего несколько часов назад Фил положил руку ему на голову. Как это было тепло и неловко. Каким важным и хрупким казался тогда этот момент. А теперь между ними лежала целая пропасть из двух рядов кресел, смеха Лили и его собственной глупой трусости. Когда наконец зазвучали финальные титры и зажегся свет, Тедди выждал ещё пару минут, чтобы основная толпа рассеялась. Потом вышел из кабинки, подошёл к раковине, умыл лицо ледяной водой, стараясь смыть с себя следы усталости и смущения, и медленно побрёл обратно в зал, чтобы забрать свои вещи. Он вышел из прохладной тишины туалета навстречу шуму и свету фойе. Фильм уже кончился, народ потоком валил к выходу, галдя и обсуждая самые яркие сцены. Сердце Тедди упало. Его план — незаметно выскользнуть — рухнул. Фил, Рич, Лили и остальные стояли прямо у выхода из его кинозала, оживлённо разговаривая. Фил что-то с азартом объяснял жестами, явно показывая какую-то сцену из фильма. Увидев Тедди, бредущего из глубины коридора, он прервался на полуслове. — Тедс! А ты где пропал? — крикнул Фил через толпу. В его голосе не было злости, скорее недоумение и беспокойство. — Мы тебя искали, думали, ты до буфета сходил. Все повернулись к Тедди. Он почувствовал, как под этим взглядом десятка глаз его лицо заливает краска. —Я… — голос сорвался. Он не мог сказать «в туалете», это звучало бы ещё глупее. — Мне… стало нехорошо. Душно. — Это была первая более-менее правдоподобная мысль, пришедшая в голову. Лили тут же нахмурилась. —Ой, бедняга! Голова не кружится? —Нет, уже прошло, — поспешно сказал Тедди, стараясь не смотреть на Фила. Но он чувствовал его взгляд на себе — пристальный, изучающий. — Надо было сказать, — тихо произнёс Фил, уже подойдя ближе. — Мы бы вышли, подышали. —Не хотел мешать, — пробормотал Тедди в пол. Рич пожал плечами. —Ну, раз всё в порядке, пошли тогда в кафе? Я умираю от голода. Тедди чуть не застонал внутренне. Ещё час, а может и больше, этой пытки? Он собрался с духом и поднял глаза. На этот раз он смотрел прямо на Фила, пытаясь передать взглядом всё: извинения, усталость, невозможность продолжать этот вечер. —Я… я пожалуй, пойду домой. Голова всё-таки… не очень. На лице Фила мелькнуло разочарование, но он тут же кивнул, слишком быстро. —Понятно. Конечно. Тебе надо отлежаться. Он сделал шаг вперёд,будто хотел что-то добавить или дотронуться, как вчера, но остановился, сжав кулаки в карманах куртки. —Дойдёшь нормально? — Да, — Тедди уже отводил взгляд, ему было невыносимо это внимание. — Всё в порядке. — Ладно, — Фил повернулся к остальным, снова надевая маску весёлого парня, но это вышло у него неуклюже. — Ну что, идёмте, герои! Наш критик пал в неравном бою с душным воздухом. Лили и другие засмеялись, начали двигаться к выходу из кинотеатра. Тедди стоял на месте, глядя им вслед. Фил оглянулся на пороге, поймал его взгляд и на секунду маска спала. В его тёмных глазах читались растерянность и тихий вопрос: «Что происходит?» Тедди не смог ответить. Он просто слабо махнул рукой и повернулся, чтобы идти в противоположную сторону — к выходу на тихую улицу, в одиночестве, которое он сам себе и выбрал, но которое сейчас казалось таким же невыносимым, как и тот шумный зал. Тедди вышел из шумного, яркого фойе кинотеатра на тихую, освещённую фонарями вечернюю улицу. Холодный воздух обжёг лицо, но было легче дышать. Он засунул руки в карманы и пошёл, не разбирая дороги, просто чтобы уйти подальше. Он прошёл пару кварталов, мимо закрытых магазинов, когда из небольшого сквера с детской площадкой донёсся знакомый, звонкий голос: — Тед-ди-и! Он вздрогнул и обернулся. С дорожки, крепко держа за руку пожилую женщину, выбежала Сьюзи. Она была закутана в ярко-розовую куртку с ушками на капюшоне, а на её лице сияла улыбка полного восторга. — Бабуля, смотри, это Тедди! Наш Тедди! — затараторила она, подтягивая за собой улыбающуюся бабушку. — Да-да, вижу, солнышко, — спокойно сказала бабушка, тепло глядя на Тедди. — Здравствуй, Теодор. — Здравствуйте, — автоматически ответил Тедди, останавливаясь. Вид Сьюзи, её обычная, ничем не омрачённая радость, вызвал в нём странный прилив нежности и ещё большей тоски. — А ты что тут делаешь? — Сьюзи отпустила руку бабушки и подбежала вплотную, заглядывая ему в лицо. Её бойкие глаза тут же заметили что-то не то. — Ты грустный? Тебя Фил обидел? Опять про комикс бубнил и ты не понял? Её детская прямоты была как удар под дых. Тедди попытался улыбнуться. —Нет, Сьюз, всё в порядке. Я просто… из кино. — Из кино?! — её глаза стали круглыми, как блюдца. — А Фил там был? Он же хотел с тобой комикс делать! Он сказал бабуле, что у него очень важная работа дома! Тедди почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Очень важная работа дома». Значит, он ждал. А Тедди согласился пойти в кино. —Он… он там был, — с трудом выдавил Тедди. — Но не один. Там много ребят было. Сьюзи нахмурила бровки, явно переваривая эту информацию. Для неё мир делился на чёрное и белое. —Значит, он тебя обманул, — с суровой серьёзностью вынесла она вердикт. — Сказал «важная работа», а сам в кино пошёл. Это нехорошо. Мамы всегда ждут, когда папа с работы. Её наивное переложение их вчерашней игры на сегодняшнюю реальность было таким нелепым и таким точным, что у Тедди перехватило горло. Бабушка ласково потрепала Сьюзи по капюшону. —Ну, хватит уже допрашивать парня. Идём, а то морозит. Теодор, ты до дома дойдёшь? — Да, — прошептал Тедди. — Спасибо. — Пока, Тедди! — крикнула Сьюзи, уже позволяя увести себя, но оборачиваясь. — Не грусти! Завтра мы с Филом его проучим! Скажем, что он плохой папа! Она помахала ему рукой и скрылась за поворотом. Тедди остался стоять один под фонарём. Слова Сьюзи жгли: «Мамы всегда ждут». «Он тебя обманул». «Плохой папа». Он обманул не его. Они обманули друг друга. Или, может, он обманул сам себя, надеясь на что-то большее, чем могло быть. Он снова пошёл, но теперь шаги его были тяжелее. Теперь у него в голове, помимо ускользающего затылка Фила в кинозале, звенел ещё и голосок Сьюзи, который, сам того не зная, поставил точный и безжалостный диагноз всей этой мучительной, нелепой ситуации. Тедди шёл, почти не видя дороги. Ноги сами понесли его в знакомый, тихий двор недалеко от его дома, где под старым голым клёном стояла покосившаяся деревянная скамейка. Он дошёл до неё и сел, выпустив из лёгких долгий, дрожащий выдох. Холодное дерево тут же проморозило тонкую ткань школьных брюк, но он почти не почувствовал этого. Он сидел, сгорбившись, уставившись на тротуар, подсвеченный жёлтым светом фонаря. В ушах стоял гул — смесь приглушённых взрывов из кино, смеха Лили, быстрой речи Фила и теперь ещё — звонкого, осуждающего голоска Сьюзи. «Плохой папа». Он достал телефон. Ничего. Ни сообщений, ни пропущенных. Только время — 21:47. Батарея на 11%. Он сунул его обратно в карман. Усталость, которая копилась весь этот долгий, вывернутый наизнанку день, накрыла его тяжёлой, тёплой волной. Глаза сами собой начали слипаться. Он откинулся на спинку скамейки, холодный металл рукотворья коснулся затылка. Ночное небо между ветвями клёна было чёрным и беззвёздным. «Просто закрою глаза на минутку», — подумал он, чувствуя, как тяжелеют веки. «Потом встану и пойду домой». Мысли начали расплываться, теряя чёткие очертания. Вместо Фила в кинотеатре перед ним проплыло воспоминание о его руке на своей голове. Оно было таким ярким и тёплым, что на мгновение показалось, будто холод скамейки отступил. Дыхание выровнялось, стало глубже. Тело, измученное напряжением, наконец сдалось и погрузилось в лёгкую, беспокойную дрему. Он не спал по-настоящему, а скорее проваливался в короткие, обрывистые сны, где затылок Фила впереди смешивался с рисунками на школьной доске, а Сьюзи, сидя на качелях, строго спрашивала: «Ну и где же наш папа?» Голова медленно склонилась набок, прислонившись к холодному металлическому поручню скамейки. Руки бессильно лежали на коленях. Он проспал так, может, десять минут, а может, и полчаса, пока морозный вечерний воздух не начал по-настоящему пробирать его сквозь тонкую куртку, заставляя во сне ежиться и глубже зарываться в себя. Резкий толчок в плечо вырвал его из тягучего, холодного сна. Тедди вздрогнул и открыл глаза, на мгновение совершенно дезориентированный. Перед ним в полумраке стояла высокая, знакомая фигура, дышащая паром на морозном воздухе. — Тедди! Чёрт возьми, ты что тут делаешь? Голос Фила был сдавленным, в нём смешались испуг, злость и дикое облегчение. Тедди попытался встать, но замёрзшее тело не слушалось. Он лишь глупо уставился на Фила, не в силах выдавить ни слова. Он был один. Ни Лили, ни Рича, ни всей той шумной компании. — Я... — начал Тедди, и его голос звучал сипло от сна и холода. — Я тебя полтора часа ищу! — перебил Фил, его слова вырывались резко, отрывисто. — Из кино ты испарился, домой не пришёл, телефон не берёшь! Я по всему району обежал! Я уже думал... — он оборвал себя, резко проведя рукой по лицу. — Блин, Тедди, ты сидишь на скамейке и спишь! В минус два! Теперь Тедди окончательно пришёл в себя, и осознание ситуации обрушилось на него со всей силой. Фил его искал. Один. Бросил всех и искал. —Я... я думал, ты в кафе, — тупо проговорил Тедди, всё ещё не вставая. —Какое, к чёрту, кафе?! — Фил почти крикнул, но тут же понизил голос, будто боясь спугнуть. — Когда ты сказал, что уходишь, и выглядел так... так... Я не мог. Я отправил их всех, сказал, что голова болит. А сам... — он махнул рукой, показывая на тёмный, пустой двор. — Я везде был. Думал, может, на мосту... или в парке... Он замолчал, тяжело дыша. Пар от его дыхания смешивался с паром от дыхания Тедди в узком пространстве между ними. Потом Фил резко снял с себя свою объёмную, тёплую худи и, не спрашивая, накинул её на плечи Тедди, поверх его тонкой куртки. — Вставай. Ты замёрз насмерть. Прикосновение ткани, ещё хранившей тепло тела Фила, заставило Тедди вздрогнуть. Он позволил поднять себя. Ноги одеревенели и колотились мелкой дрожью. — Зачем? — тихо спросил Тедди, наконец поднимая на него глаза. В свете далёкого фонаря лицо Фила казалось осунувшимся, а глаза горели тёмным, незнакомым огнём. — Зачем ты искал? Фил замер. Он смотрел на Тедди, на его бледное, заспанное лицо, на прядь рыжих волос, прилипшую ко лбу от холода. —Потому что я пригласил тебя сегодня, — сказал он так же тихо, но каждое слово было отчеканено, как из металла. — А потом, как идиот, всё испортил. И когда ты ушёл... я понял, что не могу просто так оставить. Не могу, чтобы всё так и закончилось. На скамейке. В темноте. Они стояли друг напротив друга, и между ними не было ни смеха Лили, ни грохота кино, ни даже наивного щебета Сьюзи. Была только ночная тишина, мороз и это признание, вырвавшееся наружу от отчаянной, полуторачасовой погони по холодным улицам. — Пойдём, — наконец сказал Фил, не дожидаясь ответа, и его голос снова стал немного грубоватым, но в нём уже не было злости. — Я тебя отведу. Или... или пошли ко мне. Бабушка с Сьюзи уже спят. Можно... можно просто погреться. И поговорить. На этот раз по-настоящему. Он протянул руку, не чтобы схватить, а просто, открытой ладонью вверх, предлагая выбор. Тедди посмотрел на эту руку, на тёмные глаза, в которых всё ещё читался испуг, а теперь и надежда. И медленно, всё ещё дрожа от холода и чего-то другого, положил свою холодную ладонь поверх его тёплой. Фил сжал её, крепко, надёжно, и потянул за собой, прочь со скамейки, с этой холодной остановки, обратно в тепло и свет, которые он, оказывается, был готов искать для него целую вечность. Фил почти не отпускал его руку всю дорогу до дома. Молчали, и только их шаги отдавались в тишине спавшего района. В прихожей Фила было темно и пахло яблочным пирогом — видимо, следы вечера с бабушкой. Фил на цыпочках провёл Тедди в свою комнату, прикрыл дверь и щёлкнул выключателем. Зажглась настольная лампа, отбрасывая тёплый жёлтый круг на разбросанные на столе листы с набросками и на кровать, застеленную тёмным покрывалом. Тедди стоял посреди комнаты, всё ещё кутаясь в Филову худи, которая была на него велика и пахла стиральным порошком и чем-то ещё, что он безошибочно узнавал как запах Фила. — Садись, — тихо сказал Фил, кивнув на кровать или на кресло у стола. Сам он остался стоять, прислонившись к стене возле двери, будто преграждая путь к отступлению. — Хочешь чаю? Или просто согреться? Тедди молча покачал головой и медленно опустился на край кровати. Одеяло было мягким. Комната, такая знакомая, казалась сейчас чуть чужой — слишком тихой, слишком полной невысказанного. Фил оттолкнулся от стены, прошёл несколько шагов и сел рядом, но не вплотную, оставив между ними расстояние в полметра. Он сгорбился, уставившись в свои колени, вдруг потеряв всю свою решительность. — Я сегодня полный мудак, — снова начал он, как и утром у шкафчика, но теперь без намёка на шутку. Голос был плоским, уставшим. — Пригласил тебя, а сам… Испугался. Испугался этого… всего. И когда появилась Лили со всей этой толпой… Я обрадовался. Потому что это был шанс отложить. Сделать вид, что ничего не было. Нормально провести время. Как раньше. Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки. —Но ничего нормального не было. Я сидел там и только и думал о том, где ты. Почему ты не рядом. Почему я опять всё порчу. Тедди слушал, не двигаясь. Его собственные мысли, такие громкие и болезненные весь вечер, теперь стихли, уступив место словам Фила. —Я тоже испугался, — тихо сказал он. — Я думал… ты передумал. Что это была шутка. И что теперь у тебя есть они. Лили, Рич… они такие… нормальные. Весёлые. Фил резко поднял голову и посмотрел на него, и в его глазах вспыхнуло что-то вроде гнева. —Какая, к чёрту, нормальность? — прошипел он. — Они… они просто люди. А ты… — он запнулся, снова опустив глаза, и когда заговорил снова, голос его сломался. — Ты — тот, кто сидит в моей комнате и делает её не такой пустой. Кто слушает моё бред про комиксы. Кого я… — он не закончил, вскочил и прошёлся по комнате, снова не в силах усидеть на месте. — Я не знаю, что это, Тедс. Я не знаю, как это назвать. Но это не шутка. И я не передумал. Никогда. Он остановился перед ним, навис в свете лампы. —А ты? — спросил он прямо, без намёков и шутливых прозвищ. — Ты передумал? После всего этого дерьмового вечера? Хочешь, чтобы всё было как раньше? Тедди поднял на него глаза. Голубые, ещё отёкшие от сна, но теперь ясные. Он видел страх в этих тёмных глазах. Тот же самый, что был в нём самом. —Нет, — сказал он чётко. — Я не хочу, как раньше. Раньше… было не так… — он искал слово, — …важно. Фил замер, словно затаив дыхание. —А как? — прошептал он. Тедди встал. Он был ниже, ему пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом. Он сделал маленький шаг вперёд, сократив оставшееся расстояние до нуля. —Вот так, — сказал он так же тихо и, набравшись всей оставшейся смелости, наклонился вперёд, чтобы прижаться лбом к груди Фила. Тот вздрогнул всем телом, но не оттолкнул. Через мгновение его руки медленно, неуверенно обняли Тедди, прижимая его к себе, а подбородок опустился на его рыжие волосы. Они стояли так, в тишине комнаты, среди разбросанных комиксов и теней от лампы. Никаких поцелуев, никаких громких признаний. Просто две сломленные, испуганные фигуры, нашедшие, наконец, точку опоры — друг в друге. И этого, в тот вечер, после всего пережитого, было больше, чем любых слов. Это было начало чего-то нового. Не игры. Не шутки. А чего-то настоящего. Тедди стоял, прижавшись лбом к груди Фила, и чувствовал, как дрожь от холода и напряжения наконец начинает покидать его тело, вытесняемая твёрдым теплом, исходящим от друга. От этих крепких рук, которые держали его с такой осторожной, почти невероятной силой. Фил продолжал говорить, его слова теперь лились тихим, низким потоком прямо над головой Тедди, вибрируя в его груди. —...и я тогда думал, что этот злодей — самый тупой персонаж у меня. Зачем ему читать мысли, если он всё равно ничего не делает? А потом понял... он просто хотел понять. Просто хотел не быть одиноким в этой куче мыслей у себя в голове. Глупо, да? Тедди не ответил. Он сделал последнее усилие, поднял голову и, не открывая глаз, нашёл плечо Фила. Оно было твёрдым, но удобным. Он положил на него щёку, уткнувшись носом в ткань его футболки, и позволил всему телу обмякнуть, полностью доверившись этой опоре. Фил замолчал на полуслове. Он почувствовал, как тяжелеет тело Тедди, как его дыхание становится глубже и ровнее. Рука, лежавшая на спине Тедди, замерла, боясь пошевелиться. Потом Фил осторожно, миллиметр за миллиметром, опустился, усаживаясь обратно на край кровати, и потянул Тедди за собой, чтобы тот не упал. Тедди даже не пикнул. Он просто безвольно соскользнул вслед за движением, его голова так и осталась на плече Фила, а тело пристроилось рядом, тяжёлое и беззащитное во сне. Фил сидел, застыв в неловкой позе, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Он смотрел на рыжие ресницы, отбросившие тень на бледные щёки, на расслабленный рот. Всё напряжение, вся настороженность исчезли с этого лица, оставив только усталую, детскую безмятежность. Осторожно, одним пальцем, он отодвинул прядь волос со лба Тедди. Тот всхлипнул во сне и прижался к его плечу ещё сильнее. «Ну вот», — подумал Фил, и странное, тёплое спокойствие наконец разлилось по его груди, вытесняя остатки страха и злости. Вся его сложная, пугающая вселенная на вечер сузилась до тихой комнаты, круга света от лампы и этого тёплого веса на плече. Он сдался. Просто сидел, слушая ровное дыхание, и смотрел, как на стене пляшут тени от лампы. Все разговоры, все объяснения могли подождать до утра. Сейчас важно было только одно — не дать ему упасть. И быть здесь, когда он проснётся. Рассвет медленно вымывал синеву из ночи за окном, окрашивая её в холодные, водянистые тона серого и розового. Фил сидел на полу, спиной к кровати, и чувствовал, как одеревенели его ноги и спина. Он давно перестал писать, просто смотрел, как светлеет комната, как тени от мебели становятся чёткими, а потом мягко тают. За его спиной раздалось движение. Лёгкое, сонное. Фил замер, не дыша. Тедди повернулся на бок, лицом к его спине, и издал тихий, растерянный звук — не то вздох, не то вопрос. Потом дыхание его сбилось, стало осознанным. Фил понял — он проснулся и пытается сообразить, где находится. Он не оборачивался. Давал время. Слышал, как Тедди осторожно приподнялся на локте, как одеяло зашуршало. — Фил? — голос был хриплым от сна и тихим, полным недоумения. Только тогда Фил медленно обернулся, откинув голову назад, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Его собственная спина жалобно хрустнула. —Привет, — тихо сказал он. — Как выспался, красавица? Тедди сидел на кровати, сбитые рыжие волосы торчали в разные стороны, а в широко раскрытых голубых глазах медленно проступало понимание, а за ним — смущение. Он огляделся, увидел на себе Филово одеяло, вспомнил скамейку, кино, ночной поиск... —Я... я уснул, — констатировал он очевидное, и его щёки начали розоветь. —Да, — Фил ухмыльнулся, но улыбка вышла усталой. — Мгновенно. Прямо на ходу. Пришлось устраивать. Надеюсь, не против. Тедди молча покачал головой. Он смотрел на Фила, сидящего на полу в мятой футболке, с тёмными кругами под глазами. Потом его взгляд упал на открытый блокнот рядом на полу. Он не видел слов, но видел почерк. — Ты... не спал? — спросил он. —Не совсем, — пожал плечами Фил. — Дремал. Стоял на посту. Вдруг принцесса проснётся и потребует тост с авокадо. Он попытался шутить, но шутка провалилась в утренней тишине. Тедди не улыбнулся. Он медленно сполз с кровати и опустился на пол рядом с Филом, так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он взял блокнот. Фил не стал останавливать. Просто закрыл глаза и прислонился головой к краю матраса, давая тому полное право на вторжение. Он слышал, как переворачиваются страницы. Потом — полная тишина. Тедди читал. Читал обрывки мыслей, страхи, глупые наблюдения про запах шампуня. Его собственное дыхание стало очень-очень тихим. Когда он закончил, он не сказал ничего. Просто положил блокнот обратно и, так же медленно и осторожно, как Фил делал это ночью, положил свою голову ему на плечо. Не в поисках опоры, чтобы уснуть. А в поисках контакта. Чтобы быть рядом. — Я не потребую тост с авокадо, — тихо сказал он в ткань его футболки. — Но спасибо. За... за пост. Фил открыл глаза. Он смотрел прямо перед собой, на светлеющее окно, и чувствовал, как та последняя, самая упрямая льдинка страха где-то глубоко внутри, наконец, растаяла. Он наклонил голову, коснувшись щекой рыжих волос. — Всегда пожалуйста, — прошептал он. — Мамуля. — Эй! Я не мамуля, — проговорил Тедди, улыбнувшись, и чутка пихая друга в бок. Фил фыркнул, и от этого звука всё утреннее напряжение, казалось, лопнуло как мыльный пузырь. — А кто же тогда? — он притворно-серьёзно поднял бровь, поворачиваясь к нему. — Человек, который уснул на моём плече как котёнок после валерьянки? Который спит с таким видом, будто у него ангельские сны? Это же классические мамулины признаки. — У меня были не ангельские сны, — возразил Тедди, но улыбка не сходила с его губ. — Мне снилось, что ты превратился в того своего монстра-читателя мыслей и всё время говорил: «Я знаю, что ты думаешь! Я знаю, что ты думаешь!» — Ну и? — Фил ухмыльнулся во весь рот, его тёмные глаза блеснули озорством, которое Тедди не видел, кажется, целую вечность. — И что же я, по-твоему, прочитал? Тедди покраснел, но на этот раз не от стыда, а от смешной неловкости. —Что... что у тебя очень твёрдое плечо. И что от тебя пахнет... карандашами и... яблочным пирогом. — Карандашами и пирогом? — Фил засмеялся, тихим, счастливым смехом, от которого по комнате будто разлетелись солнечные зайчики, хотя солнце ещё только поднималось. — Это лучший комплимент за всю мою жизнь. А знаешь, что я прочитал у тебя? Тедди замер, смотря на него. —Что? —Что ты хочешь, чтобы я перестал болтать и, наконец, сделал вот так. И прежде чем Тедди успел что-то ответить, Фил наклонился и очень быстро, почти нерешительно, коснулся губами его щеки, точно в том месте, куда смотрела веснушка. Прикосновение было лёгким, как дуновение, тёплым и пахнущим карандашами и яблочным пирогом. Они замерли. Улыбка медленно сползла с лица Тедди, сменившись тихим, бездонным удивлением. Он поднял руку и прикоснулся пальцами к тому месту, которого только что коснулись губы Фила. — Вот видишь, — прошептал Фил, его собственная бравада куда-то испарилась, оставив только лёгкую дрожь в голосе. — Монстр-то был прав. Он всё знал. Тедди посмотрел на него. Посмотрел на этого взъерошенного, не спавшего всю ночь, глупого и самого дорогого человека на свете. И вместо ответа он просто обнял его. Крепко, по-настоящему, спрятав лицо у него в шее. И Фил обнял его в ответ, наконец-то выбравшись с холодного пола, и они сидели так в лучах восходящего солнца, в комнате, полной разбросанных комиксов и тишины, которая больше не была пугающей. Она была полной. И своей.