Там, где нас нет

После побега Кевина с интервью Дэй бежал куда глаза глядят. Его ошарашили слова Рико — и то, с каким невозмутимым видом говорил Натаниэль. Кевина всегда раздражало, что Рико был добрее, умнее, успешнее, что у него всегда был вес в глазах тренера. А его покойная мама, Кейли Дэй, твердила: «Ты молодец, но будь как Натаниэль — дышит, живёт экси. Будь как Рико — дружелюбным». Кевину приходилось общаться и с Натаниэлем, и с Рико. Но самого Кевина будто никто не замечал — ни его стараний, ни того, как он живёт в этом мире экси. Но однажды Натаниэль Веснински исчез — словно его и не было. Рико долго был расстроен, начал больше времени проводить с Кевином. Потом к ним присоединился новенький — Жан, француз по происхождению. Так вышло, что они, Рико, Кевин и Жан, быстро нашли общий язык. В СМИ их считали неразлучными: всегда вместе. Но как бы Кевин ни тренировался, как бы ни старался превзойти Рико, Морияма неизменно оставался номером один — и как капитан, и как игрок, и как друг. Это злило Кевина, внутри он ненавидел Рико: за его смех, выходки, за то, что Тэцуджи постоянно хвалил всех игроков, но в игре Кевина неизменно находил недочёты. Когда Дэй сбежал, он почувствовал себя свободным. «Теперь я буду номером один, — думал он, — даже если придётся переучиваться». Единственным выходом для него стала команда «Лисов» — самая неблагополучная и слабая в Пальметто. И он не прогадал: Дэвид Ваймок действительно принял его. Перевернув все события, происходившие в «Гнезде», Ваймок принял Кевина в команду. Эндрю стал его защитником — и его же суровым обвинителем. Когда ложь раскрылась, команда окончательно отвернулась от Кевина. Общался с ним только тренер. Эндрю называл его лгуном, Ники — при всей своей общительности и дружелюбии — перестал разговаривать с ним. Аарон, брат‑близнец Эндрю, и остальные ребята из команды начали избегать его. Единственное место, где Кевин мог выплеснуть эмоции, — ночной корт, где он тренировался до изнеможения. Так продолжалось до тех пор, пока Ваймок не сообщил о решении КРЭ. Кевин забыл, как дышать. Он начал ещё сильнее бояться Рико Морияму из‑за своего обмана и страха, что всё станет только хуже. Команде же было всё равно. *** После тренировки. Как и обещал, Дэвид Ваймок собрал всех «Лисов» в специально подготовленной гостиной — одной из комнат, предназначенных для командных сборов. Дэвид выглядел крайне уставшим и опечаленным. Он видел в своих подопечных потенциал, был готов дать им несколько шансов. Переживал за каждый их проигрыш, за каждую ошибку, за каждую ссору и драку. Но когда твоя команда добавляет тебе лишних седых волос, когда тебе платят слишком мало, чтобы это терпеть, когда каждый врёт и не краснеет — терпение начинает иссякать. На сегодняшней тренировке Дэвид понял: Кевин врал, клеветал на команду «Воронов» и её капитана, Рико Морияму. Кевин также умалчивал о том, насколько дружной и сильной была команда «Воронов». Этот состав невозможно было забыть — в хорошем смысле. Тренер Тэцуджи заслуживал уважения за то, что держал всех в ежовых рукавицах, всегда стоял на стороне своих игроков — даже если они были не правы. Ваймок понимал: дополнительные нагрузки на тренировках — это часть системы Тэцуджи. Хотя Ваймок и сам всегда был горой за свою команду, он осознавал: у «Воронов» своя вселенная. Все уже собрались. Ваймок начал свою речь: — Сегодняшний распорядок дня: посещение Бетси и Эбби. Первым идёт Эндрю, остальные — по возможности, чередуя с «Воронами». Главное — не расходиться, ждать всех. Затем — ужин в честь знакомства и отчёт для КРЭ о том, что мы на месте и обсуждаем распорядок каждой тренировки. На ужине будут присутствовать Эбби и Би, а также медперсонал «Воронов». После — вечерняя тренировка в более лёгком, но длительном формате. И только попробуйте устроить драку или ссору! Есть вопросы? — устало произнёс Ваймок. — Да, когда кушать пойдём? — спросил Ники, глядя на тренера. — НИКИ… — в унисон отозвалась вся команда. — Можно без «Воронов» всё сделать? — пришёл в себя Кевин. — Тебя не спрашивали, лгун, — скептически произнёс Эндрю. — Ещё слово — и я поседею раньше времени. Идёмте уже. Так и быть, нотации буду читать после вечерней тренировки, — сказал Ваймок. Дальше команда, как обычно, начала ругаться и спорить, пока шла в медицинский отсек. Там их встретил старший врач — Джозайя Смоллс. Рядом с ним стояли медсестра «Воронов» Ханна Грэйс и психолог Джонатан Блейк — мужчина в пожилом возрасте. Также присутствовали Бетси Добсон, психолог‑наставник команды «Лисов», и медик команды «Лисов» Эбигейл Уинфилд. — Всем добрый день! Рады вас видеть. Поскольку это обмен опытом, мы решили максимально погрузить вас в атмосферу коллег. На время пребывания «Лисов» здесь будет организован обмен медицинским персоналом. Мы с Бетси, как ваши психологи‑наставники, постараемся сделать этот опыт полезным для вас. Конечно, не все случаи мы можем передать — это создаст новую атмосферу, эмоциональный фон, позволит заглянуть внутрь себя. Не переживайте: «Лисы» могут обратиться к Би в любой момент, так же как «Вороны» — ко мне, — мягким, добрым тоном произнёс Джонатан. — Что касается плана здоровья и обследования: чтобы получить доступ к нашему осмотру, мы будем проводить его совместно, а затем дежурить по очереди, — добавила Эбигейл. — Ещё один комар жужжащий! Мне и Бетси хватает, — с некой скрытой агрессией пробормотал Сет. — А если представить, что этот «комар» — зеркало? Что в нём отражается из вашего собственного состояния или неосознанных ожиданий? Подумайте об этом. На нашем первом сеансе вы сможете ответить, — спокойно сказал Джонатан. — Вы серьёзно думаете, что я буду сидеть и размышлять, что во мне «отражается»? Это вы тут любите копаться в чужом дерьме. Мне это не нужно, — со злобой ответил Сет. — Хорошо, зеркала отменяются. Давайте без метафор: что конкретно в этой ситуации вас больше всего раздражает? Назовём вещи своими именами, — невозмутимо продолжил Джонатан. — Всё! Особенно это пернатое гнездо! — вспыхнул Сет. — Хорошо. Зафиксировал: после Кевина — вы, затем Юрген. Если нужно скорректировать очередь — скажите, — Джонатан скрылся за дверью, а за ним последовал Кевин. *** Как только Кевин зашёл, ему стали знакомы каждый уголок. Раз в год Тэцуджи приглашал Джонатана, чтобы тот разрешил игрокам выйти на корт. Если игроку требовалась помощь или дополнительные сеансы, он мог посещать их, но тогда оставался в запасе — хотя на тренировки приходил регулярно. После смерти Кейли Кевин не раз бывал у Джонатана, но тот не видел ничего, что могло бы беспокоить Дэя. Внешне казалось, что, кроме тоски по матери, Кевин не испытывает никаких проблем. — Кевин, рад тебя видеть! Расскажешь, как ты себя чувствуешь? Как рука? — как обычно спокойным голосом спросил Джонатан. — Просто прекрасно, рука тоже в порядке! — Кевин улыбнулся. — А теперь серьёзно. Без лжи. Я каждого своего пациента вижу насквозь, а тебя знаю довольно давно, — Джонатан протянул Кевину ассорти из орешков. Для Кевина орешки действовали как сыворотка правды. — Джон, прошёл уже год, как я в другой команде. Как я не видел тебя! Но после того интервью я боюсь Рико, а тем более Натаниэля, которого не было десять лет. Мы все выросли. Мы с Рико на корте, Натаниэль отдельно от нас. Только сегодня на тренировке я заметил: Нат уже не тот, кем был раньше, он словно изменился. И с ним Рико вновь начал искренне улыбаться, смеяться. А меня никто не замечает, даже Тэя бросила меня после того интервью. «Вороны», как я вижу, с каждым днём становятся дружнее. То ли тренер сменил подход, то ли новые игроки так повлияли. А «Лисы» так и останутся «Лисами» — самой слабой командой, которая даже не хочет играть. В обычной жизни мы не знаем друг друга, не общаемся… А после интервью у Кэти я стал изгоем среди изгоев, — жуя орешки, проговорил Кевин. — Кевин, исходя из моего пятидесятилетнего опыта работы, мне сейчас 79, только вдумайся, сколько я всего повидал, скажу прямо: какого лешего ты врёшь и продолжаешь врать самому себе? Ты сам продолжаешь тянуть нитки из позиции жертвы. Когда всё может быть иначе? Ты сам загнал себя в рамки! Если ты не извинишься перед Рико и перед «Лисами», то вскоре потеряешь право играть, — по‑доброму, словно перед ним сидел внук — А смысл? Я не хочу бросать экси и терпеть всех. Никто всё равно меня не замечает. Потерявший право голоса не может говорить — только существовать! Джон, ведь правда сейчас может вернуть доверие группы или ещё шанс на дружный коллектив? Единственное, что может помочь, — чудо. А Рико я боюсь, не хочу изменяться перед ним, — чуть ли не крича, произнёс Кевин. — Ну как минимум, независимо от его реакции, ты потом сможешь сказать: «Почему ты так сделал? Раскрыть свою обиду. Сказать, что долго не мог принять свою ошибку». Так почему ты, Кев, бегаешь от него? Боишься его? Не признаёшься никому? Ведь если Рико узнает, будет плохо. Поверь, за ним стоит не только Тэцуджи, но и его брат Ичиро. Лучше мирно поговорить, попытаться, чем дождаться, пока наследник мафии начнёт разбираться и решать, что делать дальше с тобой. А это, на секундочку, главная ветвь Мориям. Сомневаюсь, что решение будет в твою пользу. Подумай: дело идёт уже не только про интервью и про клевету, — терпеливо объяснял Джонатан. — Джон, пожалуйста‑пожалуйста, не надо. Я знаю, ты можешь сделать то, что другим не понравится. Как ты представляешь это? Вот скажи: «Рико, привет, можем поговорим?» Или: «Рико, можешь думать что хочешь, я скажу: тогда я бросил тебя, потому что я кретин и в первую очередь бежал, чтобы стать первым. В итоге стал последним. Рико, дай водку, мне нужно запить это горе. Я виноват очень перед тобой, и если ещё кое‑что, но не могу тебе признаться. Ладно, я трус», — с самоиронией проговорил Кевин. А затем Он рассмеялся — коротко, горько, без эмоций веселья. — Да, хоть так! Главное, помни: все люди должны знать правду. Рико, Жан — твои друзья, и они никогда не желали тебе зла, — мягко сказал Джонатан. Кевин натянул улыбку: — Я не готов. Дай мне время, и я всем признаюсь. Оставшееся время они сидели молча. *** Натаниэль в комнате с Бетси Добсон.*** В комнате стояла напряжённая тишина. Натаниэль не видел Бетси Джо Добсон — ту, что когда‑то, ещё когда ему было четырнадцать, разрушила всё одним скандалом. С того дня, как она развелась с его дядей Стюартом, обвинив во всём Натаниэля, он так и не понял, что именно «сделал». Тогда её образ был выстроен с холодной расчётливостью. Длинные чёрные волосы — явно крашеные, идеально выпрямленные или уложенные в нарочито небрежные волны, будто только что из дорогого салона. Ни единого выбившегося волоска: причёска держалась как отлитая из воска, словно её закрепили лаком на сутки вперёд. В одежде и аксессуарах — непреложный культ брендовости: логотипы на виду, ткани премиальные, цвета кричащие или, напротив, стерильно‑чёрные. Кольца, браслеты, часы с бриллиантами — всё нарочито массивное, будто мерило её статуса. Поза и мимика выдавали высокомерие без намёка на смягчение: подбородок приподнят, взгляд скользит по собеседнику, не задерживаясь, словно сканирует нечто малозначимое; улыбка — натянутая, демонстративная, с показом идеально отбелённых зубов; жесты — резкие, отрывистые, будто отмахивается от несущественных деталей; походка — нарочито медленная, с акцентированным покачиванием бёдер, как у модели на подиуме. Её внешность была безупречным фасадом: каждый элемент — от подобранных до миллиметра оттенков до отточенных движений — кричал: «Вы никто, я выше вас». В ней не было ни теплоты, ни искренности, лишь холодная демонстрация превосходства. Сейчас перед Натаниэлем сидела совершенно другая женщина. Будто кто‑то снял с неё бронированный костюм и оставил человека. Волосы — коротко подстриженные, бледно‑каштановые, без следа прежней черноты и глянцевой укладки. Никаких волн, никакого лака: просто аккуратная стрижка до подбородка, будто она наконец позволила себе дышать. Лицо потеряло резкость: морщинки у глаз говорили о смехе, а не о гримасах раздражения; скулы уже не казались высеченными из камня. Взгляд — карие глаза — больше не скользил поверх, а смотрел прямо, с тихим вниманием, в котором читалась не оценка, а попытка понять. Одежда — простая, практичная: мягкий кардиган нейтрального оттенка, брюки без изысков. Никаких логотипов, никаких бриллиантов. Очки в тонкой оправе придавали облику почти застенчивую интеллигентность. Поза — расслабленная, но не развязная: она сидела прямо, но без напряжения, словно больше не нуждалась в том, чтобы доказывать своё место в мире. Движения стали плавными, без прежних резких взмахов. Речь — тихая, размеренная, с редкими вкраплениями мягкого юмора, которого он никогда не слышал раньше. Даже её молчание теперь не давило, а создавало пространство для диалога. Натаниэль смотрел на неё и не мог поверить, что это та же женщина. Будто из‑под слоя лака, бриллиантов и высокомерия наконец проросла настоящая Бетси Добсон — не Джослин Хэтворд, не трофейная жена, не обвинительница. Просто человек, который, возможно, тоже устал от собственной маски. И в этой тишине, между прошлым и настоящим, он вдруг осознал: она изменилась. Но в какую сторону — он не мог знать. Ведь перед ним был человек, умевший манипулировать окружающими, с лёгкостью меняя маски. Когда‑то она блистала в образе Джослин Стюарт — холодной, безупречной, надменной. Каждый её жест, каждый наряд кричали о статусе, каждый взгляд ранил высокомерием. Она виртуозно выстраивала фасады: говорила нужные слова, принимала нужные позы, играла роль, которая приносила ей власть и внимание. Теперь же… Теперь она выглядела иначе. Короткая стрижка, нейтральные тона, очки, тихая речь. Ни намёка на прежний блеск. Но именно это заставляло Натаниэля сомневаться. Была ли эта новая Бетси Добсон настоящей? Или это очередная маска, тоньше и изощрённее прежних? Может ли быть такой человек психиатром или психологом‑наставником? Он помнил, как легко она перевоплощалась: вчера — ледяная богиня, сегодня — жертва обстоятельств, завтра — благодетельница. Её умение вживаться в роли было пугающе совершенным. И сейчас, глядя на её мягкую улыбку и внимательный взгляд, он не мог отделаться от мысли: а вдруг и это — игра? Вдруг за этой скромностью скрывается всё та же Джослин, только теперь выбравшая иную стратегию? Но в то же время… В её глазах мелькали отблески чего‑то подлинного. То ли усталости, то ли раскаяния, то ли просто человеческой уязвимости. Может, она действительно решила сбросить груз прошлого? Или, напротив, перешла на новый уровень игры, где искренность — самый коварный инструмент? Натаниэль не знал ответа. Он лишь чувствовал, как внутри него борются два ощущения: Желание поверить, что перед ним наконец настоящий человек — без притворства и расчёта. Страх, что он снова поддаётся иллюзии, что эта «новая» Бетси — всего лишь ещё одна блестящая маска, искусно наложенная на старую суть. Тишина в комнате становилась почти осязаемой. Он смотрел на неё и понимал: даже если она изменилась, он никогда не сможет быть уверен до конца. Потому что человек, который столько лет виртуозно играл роли, вряд ли способен стать до конца прозрачным. А может… может, и сама Бетси уже не знает, где кончается маска и начинается она настоящая. Может, завтра она приползёт к Стюарту и будет просить прощения. Может, подставит. Натаниэль знал только про их жизнь со Стюартом, что когда‑то она была очень интересным человеком, которая, если нужно, вытащит тебя откуда угодно, подаст своё плечо. Только Натаниэль видел, что в ней нет искренности и даже любви. Он знал, что после развода, после её слов «Воспитывай сам своего отпрыска. Из него ничего дельного не выйдет, даже не мечтай», Стюарт в тот же момент остановил её, забрав всё имущество, заблокировав счета и добавив в чёрный список. Было видно: Стюарт любил её, не мог смириться с её настоящей натурой, но всё же Натаниэль был ему важнее. — Нат… — неожиданно полушёпотом произнесла Бетси. — Ну, здравствуй, Джослин! Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни разговаривать. Будь добра, поставь галочку — и я освобожусь от права говорить с отпрыском, — рявкнул Натаниэль, сам того не ожидая. — Натаниэль… Бетси, Би, можешь даже «эй», там… Да как угодно. Только прошу, не «Джослин». Как ты? Как Стюарт? — Бетси улыбнулась, стараясь сохранить спокойный, доброжелательный тон. — Папа хорошо поживает. Я тоже в порядке. Про тебя даже спрашивать не хочу. Джослин, Бетси или как тебя там, — отрезал Натаниэль, не скрывая раздражения. — Будь добра, поставь, что всё хорошо. Хотя мне не нужно подтверждение от тебя, — Натаниэль развернулся и пошёл к выходу. — Я же вижу, ты уставший. Поделишься своими переживаниями? — мягко спросила Бетси. — Не твоего ума дело, — холодно и устало ответил Натаниэль и вышел. У него и так было много проблем. Экси — единственное, что делало его обычным человеком. А тут — встреча с человеком, который может быть лживым до ужаса. И с этим придётся тайно разобраться. Натаниэль вышел в коридор и сразу зашёл к Рико. Он сел рядом с Жаном и Зиком, полузащитником команды «Вороны». Зашёл разговор о каком‑то фильме, который затянулся. Параллельно Натаниэль решал вопросы по телефону, связанные с его работой. Они ждали всю команду. *** Сборы к ужину‑знакомству шли полным ходом. Так получилось, что «Вороны» помогали готовить и готовиться к этому ужину. Эрика, Ране и Юрген — единственные из «Лисов», кто решил им помочь. Остальные сидели и смотрели. — Нат, может, Ичиро пригласить сюда? Хотя бы на тренировку. Давно с ним не виделись. Хочется с братом пообщаться, — сказал Рико, плача от того, что резал несколько килограммов лука. — Рико, нет. Могу только ночью провести тебя к нему — и там вы с ним поговорите. Строго под моим контролем! — строго проговорил Натаниэль, стоя рядом и чистя рыбу. — Хотя бы так, я согласен. Ты сегодня более уставший, чем обычно. Что‑то случилось? — Рико тяжело вздохнул, вытирая слёзы от лука. — Рико, Нит, видимо, забыл, что такое сон, и постоянно работает. Думаешь, так просто вывозить всё это? — Эрика ответила за Натаниэля на японском языке. — Эрика, хоть мы и друзья, не забывай: перед тобой стоит твой босс, — Натаниэль также на японском ответил ей, не отрываясь от работы. В этот момент Жан выругался чуть ли не матом на французском. — Ране, Юрген, ну как можно с таким пофигизмом относиться к рататую и нежеланию готовить бёф бургиньон? В них должна быть душа, а не просто готовка! — Жан был настолько в ярости, что едва сдерживал эмоции — обычно он предпочитал философствовать, а не ругать. — Моро, вдох‑выдох. Учись дышать вместе со мной. Лучше проворчи сдержанно, чем так, — Натаниэль спокойным голосом, еле сдерживая смех, переключился на французский, а затем — на английский, чтобы все понимали: — Ране, будь добра, нарезай овощи более аккуратно и мельче для блюда. Не такие большие куски! Овощи для рататуя нарезаются кружочками толщиной не более 5 мм и укладываются в виде спирально‑слоёной композиции, а не как ты — чередуя кубиками и кружочками по 20 мм. Юрген, а ты удели внимание мясу. Нарежь мясо кусками размером с грецкий орех, промокни бумажным полотенцем, обваляй в муке. И уточняйте этапы готовки у Жана — он лучше всех знает рецепты. Это начальные этапы, которые формируют красоту блюда. Жан у нас перфекционист. Ране и Юрген лишь кивнули в знак благодарности. Жан застыл: он не ожидал услышать родной язык — да ещё так вовремя. Но всё‑таки повторил слова, которые сказал Натаниэль. Рико и Эрика были в шоке от происходящего. Если в случае Рико это было больше удивлением — как можно знать столько языков и переключаться так легко, — то Эрика испытывала восторг. Не каждый сможет работать, учиться и при этом быть лидером, который разрулит любой конфликт. Она, хоть и наследница группировки «Стражи слова», всё же оставалась обычным человеком, периодически выполняющим приказы отца и хранителя с его доверенными людьми. Но быть законным владельцем «Чёрного лотоса» — это значит, что при твоём решении многие люди боятся, поклоняются и временами дрожат. Естественно, это зависит от ситуации. Искать этот артефакт непросто, да ещё и защищать приходится остальных людей. Состояние Натаниэля от бессонных ночей было видно невооружённым глазом, но внешне, если с ним не общаться близко или не знать, какой он на самом деле, не скажешь, что он устал и хочет спать. Такая сила никуда не денется и в обычной жизни: он легко разрулит любые трудности, проблемы и ситуации. Оставаться живым и быть якорем хороших эмоций внутри команды — сразу после капитана. Эрика подсознательно знала: он способен стать дружественным звеном объединения всех команд. И это не могло не вызывать восторга. Дальше все разобрали себе по блюду — каждый готовил блюдо из различных стран. Атмосфера была дружественная и тёплая. Когда дело дошло до сервировки стола, девочки украшали блюда, а Нат, Рико и Жан раскладывали посуду, параллельно общаясь об экси. «Лисы» тем временем сидели в телефонах, периодически ругались, пытаясь задеть друг друга ещё сильнее. — Аарон, смотри, какие красивые мальчики. Особенно тот рыжий, — Ники на немецком, поглядывая то на девушек, то на Натаниэля, который расставлял бокалы, на Рико, складывающего салфетки в виде куверта для приборов, на Жана, расставлявшего тарелки и складывавшего столовые приборы в куверту. — Ники, блин, у тебя Эрик в Германии есть? — Аарон закатил глаза, отвечая также по‑немецки. — Он меня поймёт. Эрик у меня такой хороший … — Ники продолжил рассказывать о своем парне воодушевлённо. Неподалёку от них раскладывали канапе. Эрика еле сдерживала смех. — Ты их понимаешь или что? Не могу понять, — Юрген, стоявший напротив них, нахмурился. — Да. Просто думаю, как Натаниэль, слыша их разговор, ещё сдерживается. Зная его характер… — Эрика улыбнулась. — Кто он вообще такой? — Юрген смотрел с подозрением. — Он тот, кого боятся даже стены, — загадочно произнесла Эрика. — Объяснила так объяснила, — Юрген прищурил глаза. — Просто игрок и хороший знакомый, если так можно сказать, — выкрутилась Эрика, хотя это можно было расценить как оправдание. — А мне кажется, больше чем знакомый. Про знакомых так не шутят, — насмешливо сказал Юрген. — Юрген, с тобой невозможно разговаривать. Ты всё ищешь подвох! — воскликнула Эрика. Юрген лишь рассмеялся в ответ. Тут в зал зашёл тренер Тэцуджи с камерой. — Рико, Натаниэль, Жан и все, кто участвовал в приготовлении, — молодцы! Вам будет побольше отдыха сегодня. Только вот «Лисы»… — он повернул голову к команде. — Я терпеть не могу, когда люди просто так сидят. Если вы думаете, что здесь вам будут также спускать всё с рук, даже не надейтесь. Вы на полгода не просто должны обмениваться опытом, а стать одной целой командой. Ваши матчи, матчи и моей команды, будут проходить здесь. Я сегодня посмотрел, как вы играете, и это, мягко говоря, ужасно. На месте Дэвида я бы поселил вас жить на корте. Со дня на день КРЭ примет решение касаемо точного расписания по матчам и того, как обыграть общий матч. Ещё будет загадка. Встали все и помогаем накрывать на стол. КРЭ отчёта не любят долго ждать, даже если это ужин‑знакомство. «Лисы» лишь засмеялись на это высказывание, показывая своё неуважение. — Нет, тренер, мы, как обычно, на полную тренировку, — в унисон отозвалась команда «Воронов». «Лисы» лишь закатили глаза. Тэцуджи лишь рассмеялся. Через несколько минут всё было готово. Две команды расселись напротив друг друга, тренеры — Ваймок и Тэцуджи — заняли свои места. Отправили отчёт КРЭ об ужине‑знакомстве. Но дружелюбным этот ужин назвать было нельзя. «Лисы» то и дело пытались задеть «Воронов» резкими колкостями и фразочками. Бетси и Эбби пытались успокоить «Лисов», но те их не слушали. Натаниэль из последних сил старался не уснуть за столом. Две недели без нормального сна, без нормального отдыха… Мысли о том, где и у кого может быть «Чёрный лотос», подозрения на людей, которых он никогда бы в жизни не подумал… Внутри его сковывало. Будто постоянно проводилась грань между тем, как было раньше, в детстве, когда они с Ичиро и Рико могли спокойно называть друг друга братьями, и тем, что происходит сейчас. Будто это грань ремней между настоящим и прошлым — тем, что так и остаётся загадкой для него лично, той фразой о бегстве и матери, о том, как они скитались по миру, жили в нищете, чтобы их не узнали, где Натаниэль был лишён детства. Единственным просветом было то, что он познакомился с Эрикой и когда‑то учил её играть в экси. Сколько всего прожито… И сейчас ему не хватает того времени, когда они со Стюартом сидели на веранде и не думали о том, что может произойти. Если Натаниэль действительно найдёт «Чёрный лотос» или не сможет уберечь людей, никак не связанных с этим делом… Натаниэль даже в таком состоянии внешне не показывал своих переживаний, стараясь держать вид обычного игрока. Он смотрел, как Рико с Жаном общаются и смеются со всей командой, не замечая издёвок «Лисов». Тут ему пришло сообщение от Юджина: «А что, если пригласить Минами в восточную башню и поговорить с ней специально в присутствии Ичиро и Рико?» Натаниэль быстро проанализировал ситуацию и ответил: «Идея хорошая. Только вместо этого закажи, пожалуйста, литр валидола для Ичиро и Рико. А мне что‑нибудь покрепче — ибо буду вновь наблюдать семейную драму. Что‑то про шкатулку известно?» «🤣🤣🤣 Про шкатулку ничего неизвестно, и мы вновь в тупике. Стюарт вновь сидит в архиве и ищет хоть какую‑то зацепку. Есть идея у меня одна, но она не понравится тебе». «Фигово. Какая идея? И насчёт Морияма думаю, можно будет завтра обеспечить». «Воспользоваться статусом единственного родного сына Натана. И попробовать поговорить с его врагами». «Идея фиговая! Я не стану этим пользоваться. Проще будет найти человека, который был его помощником. И то Лолы уже нет в живых», — ответил Натаниэль с сарказмом. «Вот я так и знал, что ты так ответишь…» — пришёл ответ от Юджина. Натаниэль отложил телефон. Внимание его привлекла внезапная стычка: Сет и Люк, защитник «Воронов», сошлись в открытом конфликте. Сет весь вечер сыпал колкостями в адрес Люка, и в конце концов тот не выдержал — врезал Сету за длинный язык. Ваймок, Эрика и Эбби бросились разнимать дерущихся. Натаниэль подумал, что это станет хорошим уроком для Сета и остальных, но не тут‑то было. Рико и Жан тем временем завели разговор с Кевином — и началось настоящее представление. — Кевин Дэй, сколько лет, сколько зим. Вот скажи, как тебе живётся после такого обмана про Рико? — Жан смотрел на Кевина, явно желая услышать хоть объяснение или извинение перед командой. Ведь когда Кевин ушёл, он подвёл всех — пришлось перестраивать основной состав, чтобы завершить сезон. — Жан, я тоже рад тебя видеть! Нормально мне живётся, — полушёпотом ответил Кевин. — Рад за тебя, но не от всей души! Кевин, ты меня так разочаровал. Ты хоть понимаешь, какую потерю ты нам принёс? Что мы преодолели… — Жан говорил так, будто специально пытался вывести Кевина на эмоции. — Французские лапки, подбирай слова. Всё‑таки Кевин теперь не с вами, а с нами. Пускай и лгун, — внезапно вступился за Кевина Эндрю, заметив, как тот перестал дышать. — Тебя забыли спросить, монстр. Если так хочешь заступиться — давай на деле покажи, а не словами, — Жан взял стакан и отпил воды. — Пошли на корт, тогда и бои без правил устроим, — с вызовом бросил Эндрю. — Ребята, перестаньте! Это ужин‑знакомство, не делайте из этого трагедию! — попыталась остановить их Дэн, но её не слушали. — Эндрю, спасибо, но я сам в праве постоять за себя, — заикаясь, произнёс Кевин. — Жан, не нужно тратить время на него и на их команду. Кевин уже всё сказал — не нужно от него ничего ждать, — спокойно вмешался Рико. — Ладно, — коротко произнёс Жан. — Что, струсил? Слабо, значит… — начал насмехаться Эндрю. Тут Натаниэль больше не мог сдерживаться. Надвигалась ещё одна драка — с куда более серьёзными последствиями. Напряжение росло: большинство «Лисов», кроме Ране, Юргена сидели спокойно, кто‑то намеренно старался вывести «Воронов» на эмоции, кто‑то откровенно смеялся. — Прекратите этот цирк все! Сколько можно? Вы что, в детском саду? Вы ни во что не ставите никого — даже Дэвида Ваймока, вашего тренера! Не говорю уже про тренера Морияма! С таким темпом вы роете себе могилу — и расформирование команды станет лишь вопросом времени. Своим поведением вы этого добиваетесь. Пытайтесь хотя бы стать дружной командой! И это я уже не говорю про другие команды, которые вас, мягко говоря, недолюбливают! — Натаниэль уже не говорил — он орал, его трясло от злости. Голос звучал так строго, что все замолчали и побледнели. Эрика, Тэцуджи и Рико знали, кто он, и боялись даже пошевелиться. Внутри Натаниэля кипела ярость: он видел, как «Лисы» не проявляют ни малейшего уважения к команде, которая могла поднять их уровень и сделать сильнее. В таком состоянии он был готов разорвать любого — а чтобы довести его до такого, нужно было постараться. Интуиция подсказывала ему: если «Лисы» продолжат в том же духе, правда об их прибытии раскроется раньше срока. Даже если ему придётся временно переехать сюда и изредка появляться в своей квартире. Даже если придётся добиться того, чтобы каждый шаг команды согласовывался с ним. Натаниэль понимал: он обязан сплотить эти группы, чтобы не пролилась чья‑то кровь. — Да кто ты такой, чтобы с нами так разговаривать? — рассмеялся Эндрю. — Эндрю, не надо, ты же роешь себе могилу, — шёпотом, одновременно сказали Рико и Эрика. — Скоро вы все узнаете. Не для вашей психики пока знать, кто я такой. А теперь доедайте — и идём на тренировку, — в голосе Натаниэля звучала нотка раздражения. Никто не решился возражать. Все молча продолжили есть, а после отправились на пятичасовую тренировку. Она прошла в тишине — были слышны лишь удары клюшек и голоса тренеров. Тренировка закончилась. Натаниэль подошёл к Рико. — Сейчас я уйду к Ичиро на разговор, а завтра устрою вам встречу. Ибо я вижу, как ты устал сегодня, — спокойно сказал Натаниэль. Рико лишь кивнул и направился в душевую. А Натаниэль отправился в восточную башню — к Ичиро. *** Ичиро уже давно проснулся и сел за чтение книги — пытался хоть как‑то скоротать время и уйти от реальности. Страницы шелестели в тишине, но мысли Ичиро витали далеко от строк. Тут дверь открылась — вошёл Натаниэль. По его взгляду было видно: он устал и очень сильно хотел спать. Под глазами залегли тёмные тени, движения были чуть замедленными, будто каждое требовало усилий. — Рад тебя видеть! — тихо произнёс Ичиро, отложив книгу. Натаниэль лишь кивнул в ответ. — Ичиро, я пришёл посмотреть, у тебя всё в порядке? Вспомнил ли ты что‑нибудь? — спросил Натаниэль, внимательно глядя на Ичиро. — Присядь, что ли… — Ичиро показал на место рядом с собой. — Ничего не вспомнил, к сожалению. Всё в порядке, х… Не успел он закончить фразу, как раздался резкий звук — выстрел в окно. Стекло разлетелось осколками, и Ичиро мгновенно среагировал: рванулся к Натаниэлю, прикрывая его собой. На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина. Затем оба медленно поднялись. Было ясно: охрана уже бросилась на улицу — искать стрелка. Всё согласно приказу Натаниэля: в случае опасности не врываться в помещение, а сначала найти виновника и предъявить его Натаниэлю. — Ты как? — поинтересовался Натаниэль, оглядывая брата. — Да, меня не задело. А ты как, Натаниэль? — ответил Ичиро. Натаниэль кивнул, затем заметил на полу свёрток — письмо. Он жестом показал Ичиро, чтобы тот помолчал и был наготове. Осторожно подойдя к свёртку, Натаниэль поднял его, вскрыл и начал читать вслух: «Ну что, Натаниэль Веснински, ты в тупике. Не знаешь, что делать? Завтра вечером — дом Натана Веснински. Зайди в его кабинет. Там будут подсказки. ОДИН. Чтобы в этот раз — без Юджина Кима, Стюарта Хэтворда и, самое главное, никаких Мориям. Ослушаешься — лишишься жизни или потеряешь кого‑то. Если скажешь им — хорошо, но только одно условие: ЧТОБЫ БЫЛ ОДИН!!!»...